Часть 4. Виспер

Тренировочный зал был почти пуст — вечерний свет резал пространство пополам, заливая полы золотистыми полосами. Эйми стояла у груши — в коротких шортах, мокрой от пота майке, с замотанными бинтами руками. Удары летели чётко, размеренно, будто она отбивала собственное сердцебиение. Кэш вошёл как всегда — ни звука, только тень в дверях. Но она почувствовала его ещё до того, как обернулась. — Ты давно здесь? — спросила, не сбавляя темпа. — Хватило, чтобы понять, что ты хочешь кому-то врезать, — усмехнулся он. Она не ответила. Ударила сильнее, чем хотела. Потом — короткий вдох, шаг назад. Кэш подошёл ближе, стал у соседней груши. Не смотрел на неё. — Я был мудаком, — сказал он просто. — Знал, что делаю больно, и всё равно продолжал. Потому что… не справлялся. Ты не заслужила этого, Эйми. Ни одну из этих ночей. Ни одного слова. Ни одной попытки снова затащить тебя в постель. Ты… была рядом, когда я тонул. А я — тянул тебя за собой на дно. Эйми медленно обернулась. Лицо его было открытым, без маски. Только усталость и что-то похожее на вину. — Почему ты говоришь это сейчас? Он долго молчал. Потом выдохнул, будто сбрасывая груз. — Потому что только сейчас понял, что теряю не просто тело. А тебя. Настоящую. Умную, злую, прекрасную тебя. Сердце у неё дрогнуло. Эйми опустила руки, кивнула. Потом — почти прошептала: — Спасибо, что сказал. Между ними стало тише. Не холоднее — просто тише. Он начал бить грушу, отрабатывая удары, и она смотрела. А потом пошла к нему, остановилась напротив, вытянула руки: — Спарринг? — Думаешь, выдержишь? — он приподнял бровь. — Думаешь, мне не с кем было тренироваться всё это время? Он усмехнулся, но взгляд у него был другой — мягче, чем раньше. Они сошлись в центре зала, и первый удар был несильным — скорее проверка. Второй — уже серьёзнее. Эйми двигалась быстро, ловко, Кэш держался сдержанно. Не нападал — принимал. Она поняла: он даёт ей вести. Позволяет почувствовать контроль, пространство. От этого почему-то стало легче дышать. — Ты всегда был такой? — бросила она между выпадами. — Или только со мной решил поиграть? Он усмехнулся, но взгляд не отвел. — Я всегда ломал тех, кто мне не безразличен. По-другому не умею. Она остановилась. Он — тоже. — А теперь? — Учусь, видишь. Поздно, тяжело. Но я стараюсь. Он смотрел прямо, не прятался. Эйми вздохнула, подошла ближе. Потом ударила — слегка, в плечо. Он поймал её запястье, и их пальцы на секунду сцепились. Эйми выдохнула, коротко, резко. И не отвела взгляд. — У нас не будет, как раньше, — сказала она тихо. — Я и не прошу. Только… будь рядом. В бою, в команде. Ты мне нужна, Эйми. Она медленно выдернула руку. — В бою — да. В остальном… посмотрим. Кэш кивнул. Почти с благодарностью. И снова вернулся к груше — но движения стали мягче, легче, как будто отпустило. А она почувствовала, как боль отступает на шаг назад.

***

Финн зашел в зал и замер в дверях. Спиной к нему на скамейке сидели Кэш и Эйми. О чем-то болтали, тихо, без злости. Как будто бы почти нормально. Как будто пытаются выстроить что-то заново, не разрушая. Она передала ему воду, он кивнул. Финн развернулся и тихо закрыл дверь за собой. Шёл по коридору, чуть покачивая плечами, как после боя. Вздохнул. Пробормотал: — «Ибо не делаю доброго, чего хочу, а злое, чего не хочу, — делаю…» — Римлянам, седьмая глава. И пошёл дальше. Шаг за шагом, в привычную темноту.