Часть 3. Шейд

Эйми наконец проснулась с ощущением, что новый день — это не пытка, а возможность. Не сказать, что всё стало хорошо. Просто боль… стала тише. Она больше не душила. Не кричала внутри. Рана покрылась тонкой корочкой. Корочкой, которую очень легко было снова содрать. Она сидел на полу у стены в арсенале, разбирая и чистя свою винтовку. Работа не требовала мыслей — только рук, масла и стального блеска. Мысли были лишними. Мысли — боль. Шейд нашел ее и здесь, злой, конечно, — на нее, на себя и на весь мир. — Эйми, — голос тихий и хриплый. — Нам надо поговорить. — Не думаю, — ответила она, не поднимая головы. Он подошёл ближе, навис над ней, опираясь на стенку. От него пахло сигаретами и немного алкоголем. Она чувствовала, как внутри снова всё сжалось — как тогда, когда ещё позволяла ему входить в её комнату и в неё, будто он имел на это право. — Ты избегаешь меня, — сказал он негромко. — Я берегу себя, — тихо ответила она. — От меня? — От себя с тобой. Он усмехнулся. Криво, почти весело — но глаза были злые. — А с Финном тебе лучше? Она напряглась, но взяла себя в руки. — По крайней мере, он видит во мне человека. Его как будто током ударило, но в глазах — ничего. Пустота, подёрнутая бешенством. — А ты думаешь, я не вижу? — Ты видишь только то, что нужно тебе. Когда тебе это удобно. Эйми медленно подняла на него усталый взгляд. — Уходи, Кэш. Он стиснул челюсти, облокотился на край стола. — Ты же, блядь, знала, как всё будет. Я нихера тебе не обещал. Ты сама в это полезла. — Это ты знал. А я надеялась как идиотка! Я любила тебя, ублюдок. Он замер. — Любила? Она кивнула. Сухо. Без слёз. Те уже давно закончились. — И теперь — хватит. Мне больше не хватает крошек, Кэш. Я не шлюха, чтобы ты приходил, только когда тебе больно. Эйми помолчала немного и выплюнула со злостью: — Я надеюсь, что тебе очень больно. Он резко потянулся к ней, схватил за руку, поднял рывком и прижал к стене. Она взвизгнула, ударила его кулаком в грудь, но он держал крепко — не с яростью, а как будто с отчаянием. И в этот момент в дверях появился Финн. — Отвали, Шейд, — его голос был тихим, но в нём звенело что-то стальное. — Она сказала «нет». Ты же любишь, когда люди слушаются приказов, верно? Кэш повернулся к нему медленно, как зверь, услышавший вызов. — Это не твоё дело, падре. — Теперь моё, — спокойно сказал Финн. — Она — не твоя игрушка. И никогда не была. — Решил поиграть в спасителя? — Я решил, что если ты ещё раз тронешь её — словом или рукой, — то я разобью тебе челюсть. И помолюсь, чтобы она срослась криво. Кэш долго всматривался в него. В его спокойствие, в его сдержанную силу. Потом в нее — с яростью, с обидой, с тем, что не мог даже назвать. А потом — развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Когда тишина вернулась, Эйми наконец выдохнула. Финн присел рядом. Не касаясь её, просто рядом. — Ты в порядке? Она молча кивнула. — Прости его. Когда сможешь. Но пока держись подальше. Она снова кивнула. Губы дрожали, но она держалась. — Спасибо, Томас. Финн слегка коснулся её плеча. — Всегда.

***

Кэш вышел из арсенала с видом человека, которому наплевать. Плечи расправлены, шаг уверенный. Он даже прикурил сигарету, как обычно — на бегу, с хриплым выдохом, будто всё под контролем. Он дошёл до лестницы, остановился. Прислонился к стене и закрыл глаза. Я любила тебя, ублюдок. Эти слова звучали в голове громче, чем выстрел. Словно кто-то вложил пулю в его череп — не чтобы убить, а чтобы она была там вечно и причиняла боль. Он ударил кулаком в стену. Один раз. Второй. Костяшки покрылись кровью, но боль была правильной — знакомой, ясной. Такой, которую он понимал. Ты же знала, как всё будет. Он хотел в это верить. Что она знала. Что она не жертва, а соучастница. Что никто не пострадал — кроме него. Но это ложь. Очередная, удобная. Он видел её глаза. Там не было презрения. Там была пустота. И это пугало сильнее всего. Он глубоко затянулся, выпустил дым — и едва не задохнулся. Финн. Чёртов падре. Кэш знал, что Эйми потянется к кому-то. Но не ожидал, что к нему. К этому ебнутому на голову проповеднику с глазами старика и голосом призрака. Но теперь всё сходилось: она ищет кого-то, кто не сломает её. Кто увидит в ней не тело, а душу. Он же… он видел только спасение для себя. Горячее тело, в которое можно утонуть, когда снова мерещится Лили. Когда руки дрожат. Когда хочется кричать. Кэш провёл рукой по лицу. Кровь с кулаков размазалась по щеке. Он посмотрел на неё и усмехнулся — какой же ты стал. Слабак. Он медленно поднялся по лестнице, не зная, куда идёт. Лили? Нет. Виспер? Уже нет. Остался только он сам. И голос внутри, который всё чаще шепчет: Ты проебал. Всех.