Глава 2

Кассиопия почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она знала, что должна выбрать Гриффиндор, ведь там был Сириус. Но в то же время она не могла отрицать свои амбиции и стремление к успеху, что было характерно для Слизерина. — Гриффиндор! — вдруг громко произнесла шляпа. Кассиопия не поверила своим ушам. Она думала, что шляпа отправит ее на Слизерин, но вместо этого она оказалась в Гриффиндоре. Ее глаза наполнились слезами радости и облегчения. — Ты уверена? — переспросила шляпа. — Да! — воскликнула Кассиопия, спрыгивая с табурета. — Я хочу быть с Сириусом! Она бросилась к столу Гриффиндора, где уже сидел ее брат. Он улыбнулся ей, и в этот момент Кассиопия почувствовала себя самой счастливой на свете. — Сириус! — крикнула она, обнимая его. — Я здесь! Я в Гриффиндоре! — Я знал, что ты справишься, — ответил Сириус, похлопывая ее по спине. — Добро пожаловать в нашу семью, Кассиопия. Кассиопия улыбнулась и села за стол, чувствуя, как тепло и радость заполняют ее сердце. Она была счастлива, что оказалась в Гриффиндоре вместе с братом, и знала, что впереди их ждет множество приключений и побед. Реакция старших сестёр была неописуемой — они были в шоке, как и половина зала. Да что там половина, весь зал замер в изумлении. Гриффиндор? Это было немыслимо. В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь шёпотом изумлённых учеников. Беллатрисса, Нарцисса и Андромеда замерли, не веря своим ушам. Они всегда видели в Кассиопее и Сириусе что-то особенное, нечто, что выделяло их среди других. Их младшая сестра и брат не вписывались в рамки, установленные их семьёй. Кассиопия, с её гибкой и узорчатой палочкой, не была похожа на Беллатриссу. Сириус, с его свободолюбивым духом, мог бы найти своё место в Когтевране, как и многие его предки. Но Гриффиндор? Это было немыслимо. Теперь они представляли, как жестоко их матушка, Вальбурга Блэк, отреагирует на такой выбор. Она не простит им неуважения к семейным традициям. В её глазах они увидят лишь презрение и разочарование. Беллатрисса, Нарцисса и Андромеда знали, что их ждёт тяжёлый разговор. Кассиопия, сидя в своей комнате, быстро писала письмо родителям. Её руки дрожали от волнения, но она старалась писать аккуратно, чтобы не допустить ошибок. Закончив письмо, она перечитала его, проверяя на грамотность. Удовлетворённо кивнув, она запечатала конверт и направилась к окну, чтобы отправить сову. Дорогая матушка и дорогой отец, Я попала на Гриффиндор. Сириус тоже на Гриффиндоре. Надеюсь, что на Рождество мы увидимся. Моими соседками по комнате оказались Лили Эванс, Марлин Маккиннон и Мэри Макдональд. Спокойной ночи. С любовью, Кассиопия Сова взмахнула крыльями и улетела в ночь, унося с собой письмо. Кассиопия вернулась к своим делам, но в её сердце всё ещё трепетало волнение от произошедшего.

***

В это время дома у Блэков в гостиной взрослые обсуждали, кто куда попал. Все ждали, когда дети напишут свои письма. — Спорим, Сириус попал на Слизерин, — сказал Поллукс, глядя на Ориона и Сигнуса. — Нет, он точно на Гриффиндоре, — уверенно ответил дядя Альфард. — На сколько спорим? — На 500 галеонов, — твёрдо сказал Поллукс. — Кассиопия, конечно, на Пуффендуй, — заявил Орион. — На Гриффиндор, — с улыбкой сказал Сигнус. — Спорим на 600 галеонов? В этот момент в окно постучала сова с письмом. Все замерли, ожидая, что же в нём написано. Вальбурга, нахмурившись, смотрела на письмо, её лицо выражало смесь гнева и разочарования. — Как Гриффиндор? — прошептала она, но её эмоции были настолько сильны, что все сидящие в комнате буквально поняли её чувства. — Где же мои 500 галеонов? — с ухмылкой спросил Альфард, глядя на Поллукса. — И где мои 600? — добавил Сигнус, также обращаясь к своему брату. — Эх, ладно, — с досадой сказали Орион и Поллукс одновременно. Они переглянулись, и на их лицах появилась улыбка. — Ну что ж, будем считать это уроком. Вальбурга, всё ещё хмурясь, поднялась с кресла и направилась к окну, за которым уже не было видно совы. Она тяжело вздохнула, понимая, что её разочарование будет преследовать её ещё долгое время.

***

Первый день в Хогвартсе не задался с самого утра. Для Сириуса и Кассиопии он начался с громовещателя, который разразился на весь зал. Их матушка, Вальбурга Блэк, была в ярости из-за того, что они поступили на Гриффиндор. Её голос гремел, как гром: — Вы двое! Я не могу поверить, что вы, мои дети, выбрали этот факультет! Это позор! Я говорила вам, что Слизерин — единственное достойное место для вас! Кассиопия стояла, не в силах ответить, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Громкоговоритель передавал каждое слово матушки с пугающей ясностью. — Я ещё поговорю с вами об этом, когда вы вернётесь на Рождество. А пока что я надеюсь, что вы хотя бы не опозорите наш род! Сириус сжал кулаки, но ничего не сказал. Джеймс, стоявший рядом, лишь беспомощно смотрел на них. Тем временем Кассиопия, которая уже получила свою порцию от матушки, теперь столкнулась с другой проблемой — она опоздала на урок. Профессор Макгонагалл, увидев её, нахмурилась. — Мисс Блэк, почему вы опоздали? — Извините, профессор, — пробормотала Кассиопия, опустив голову. — Я просто заблудилась. Макгонагалл вздохнула. — В следующий раз постарайтесь быть более внимательной. А теперь садитесь, а после занятий придёте отрабатывать свою отработку. Кассиопия села за парту с Римусом, чувствуя, как все взгляды учеников следуют за ней. Тем временем Джеймс уснул на уроке у профессора Слизнорта. Это был его первый урок зельеварения, и он был слишком увлечён своими мыслями, чтобы следить за объяснениями профессора. Когда Слизнорт заметил, что Джеймс спит, он не стал его будить, а просто дождался, пока урок закончится. — Мистер Поттер, — сказал он, когда все ученики покинули класс. — Вам придётся вечером после занятий прийти и выполнить отработку. И, кроме того, с вашего факультета будут сняты десять баллов за ваше поведение. Джеймс, покраснев от стыда, кивнул и вышел из класса. Он знал, что это будет нелегко, но он был готов справиться с этим. Римус, наблюдая за всем происходящим, чувствовал себя ещё более одиноким. Он пока не нашёл друзей, кроме Джеймса, Сириуса и Кассиопии. Они были его единственными союзниками в этом новом мире. — Ну что, ребята, — сказал Сириус, когда они вышли из замка. — Похоже, первый день был не самым удачным. Но мы справимся, правда? — Конечно, — ответил Джеймс, похлопав его по плечу. — Главное — не сдаваться.

***

Джеймс сидел на кровати, тяжело вздыхая и прижимая руки к голове. Он смотрел на часы, которые показывали, что до начала отработки оставалось всего несколько минут. — Отработка... Как же я не хочу туда, — пробормотал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятной мысли. Римус, который сидел рядом с ним, оторвал взгляд от книги по зельеварению и посмотрел на друга. Его глаза были полны понимания, но в них также читалось лёгкое раздражение. — Не ной, Джеймс, — сказал он, закрывая книгу и кладя её на стол. — Ты ведь знаешь, что это всего лишь отработка. Не стоит так драматизировать. Сириус, лежавший на кровати с закрытыми глазами, но явно не спавший, услышал слова Римуса. Он лениво потягивался, а затем открыл глаза и посмотрел на Джеймса. — У Кассиопии тоже отработка, — сообщил Сириус, его голос звучал расслабленно, но в нём всё же чувствовалась скрытая насмешка. Джеймс резко поднял голову и уставился на Сириуса с удивлением. Его брови нахмурились, а глаза расширились от неожиданности. — Правда? — переспросил он, не веря своим ушам. — Ну хоть не один буду. Римус усмехнулся, его лицо озарила лёгкая улыбка. — Беги, а то две отработки получишь, — сказал он, снова беря в руки книгу. — И помни, что я тебе говорил: не опаздывай. Джеймс тут же вскочил с кровати, словно его подбросило пружиной. Он схватил свою сумку и выбежал из комнаты, не сказав больше ни слова. Его шаги были быстрыми и решительными, а сердце билось в груди так, будто хотело выпрыгнуть. Когда он добежал до места отработки, дверь уже была открыта, и Кассиопия стояла у одного из котлов, что-то записывая в свою тетрадь. Её волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалась лёгкая усталость, но в то же время она выглядела сосредоточенной. — Привет, — сказал Джеймс, подходя к ней. Его голос звучал немного взволнованно, но он старался не показывать этого. Кассиопия подняла голову, услышав его голос. Она улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то, что заставило Джеймса почувствовать себя немного неловко. — Привет, — ответила она, её голос был ровным и спокойным. — Ты чуть не опоздал. Джеймс почувствовал, как его щёки начинают гореть от стыда. Он хотел что-то сказать в оправдание, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он просто кивнул и попытался улыбнуться. — Ну… привет, — пробормотал он. Кассиопия закатила глаза, но её улыбка стала чуть шире. — Ты всегда такой болтливый? — спросила она, возвращаясь к своей работе. — Или это только когда речь заходит об отработках? Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл мистер Филч. Его лицо было мрачным, а глаза горели злобой. Он скрестил руки на груди и остановился в центре комнаты, глядя на Джеймса и Кассиопию. — Ну, привет, детишки, — послышался голос, который заставил их обоих вздрогнуть. — Здравствуйте, мистер Филч, — сказала Кассиопия, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мы готовы начать. Мистер Филч окинул их обоих взглядом, который, казалось, прожигал их насквозь. Затем он развернулся и направился к одному из котлов. — Тогда за работу, — сказал он, не оборачиваясь. — Не забывайте, что я буду следить за каждым вашим движением. Кассиопия и Джеймс переглянулись, а затем начали выполнять свои обязанности. Джеймс продолжал жаловаться на то, что у него всё болит, что ему не нравится эта отработка и что он не понимает, почему это вообще происходит. Кассиопия слушала его с невозмутимым видом, но её терпение начало иссякать. — Джеймс, ты можешь хотя бы на минуту заткнуться? — не выдержала она, её голос звучал раздражённо. — Ты только мешаешь мне и себе. Джеймс остановился и посмотрел на неё с удивлением. — Что? — переспросил он. — Я просто говорю, что это несправедливо! Кассиопия вздохнула, её терпение окончательно лопнуло. — Знаешь, что, Джеймс? — сказала она, её голос стал твёрдым. — Если ты не можешь справиться с этой отработкой, то это твои проблемы. Я, по крайней мере, стараюсь делать свою работу как можно лучше. Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но Кассиопия перебила его. — И, если ты будешь продолжать жаловаться, я просто не буду с тобой разговаривать, — добавила она, возвращаясь к чистке котла. Джеймс замолчал, но его лицо оставалось напряжённым. Он знал, что Кассиопия права, но всё равно не мог смириться с тем, что ему приходится делать эту отработку. Через несколько часов работа была закончена. Кассиопия и Джеймс собрали свои вещи и вышли из комнаты. Они молча шли по коридору, но напряжение между ними всё ещё витало в воздухе. Кассиопия и Джеймс молча шли по коридорам школы, направляясь обратно в гостиницу. После первой отработки на первом курсе их дружба дала трещину. Напряжение между ними нарастало с каждой минутой. Джеймс не мог забыть, как Кассиопия отчитала его за жалобы. Он чувствовал себя униженным и обиженным. — Ты даже не представляешь, как мне всё это надоело! — наконец не выдержал он, резко останавливаясь. — Это несправедливо! Я не заслужил этого! Кассиопия повернулась к нему, её лицо было серьёзным. — Несправедливо? — переспросила она с сарказмом. — Ты думаешь, что я наслаждаюсь этим? Но я хотя бы пытаюсь делать свою работу! В отличие от тебя, Джеймс. Ты только и делаешь, что ноешь! Джеймс нахмурился, его лицо покраснело от гнева. — Я не ною! — воскликнул он. — Просто... это слишком тяжело! Я не привык к такой работе! Кассиопия покачала головой, её терпение окончательно иссякло. — Джеймс, пойми, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе звучала усталость. — Мы все здесь оказались не по своей воле. И если ты не можешь справиться с этим, то это твоя проблема. Я не собираюсь нянчиться с тобой. Джеймс глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я знаю, — тихо сказал он, опуская голову. — Но это так сложно... Я не понимаю, зачем нам всё это нужно. Кассиопия посмотрела на него с сочувствием, но в её глазах всё ещё читалось раздражение. — Потому что это часть нашего обучения, — ответила она. — Если мы не научимся справляться с трудностями, то никогда не станем настоящими магами. Джеймс кивнул, но его лицо оставалось мрачным. — Я понимаю, — повторил он, но в его голосе не было уверенности. — Но мне всё равно не нравится это. Кассиопия отвернулась, чтобы скрыть своё разочарование, но его постоянные жалобы начинали её раздражать. — Тогда просто делай свою работу, — сказала она, стараясь говорить как можно мягче. — И не забывай, что ты не один. Мы все здесь вместе. Джеймс ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл дальше, оставив Кассиопию одну. Она почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Она знала, что поступила правильно, но всё равно ей было жаль, что их дружба оказалась под угрозой из-за этой отработки. Когда они добрались до гостиницы, Кассиопия молча собрала свои вещи и направилась к своей комнате. Джеймс последовал за ней, но между ними всё ещё витало напряжение. — Кассиопия, — тихо сказал он, когда они уже были у двери её комнаты. — Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Кассиопия остановилась и повернулась к нему. — Прости меня тоже, Джеймс, — сказала она. — Но ты должен понять, что я не могу терпеть твои жалобы. Мы здесь не для того, чтобы ныть. Джеймс кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от стыда. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Просто... я не привык к этому. Кассиопия вздохнула, чувствуя, что её гнев начинает утихать. — Хорошо, — сказала она, смягчая тон. — Давай попробуем начать сначала. Но только если ты обещаешь, что больше не будешь жаловаться. Джеймс кивнул, его лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах появилась надежда. — Обещаю, — сказал он. — Спасибо, Кассиопия. Кассиопия улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что им предстоит пройти через многое, но надеялась, что их дружба выдержит все испытания. — Спокойной ночи, Джеймс, — сказала она, открывая дверь своей комнаты. — Спокойной ночи, — ответил он, отходя в сторону. Когда Кассиопия пришла в свою комнату, её соседка уже спала. Она тихо легла в кровать и закрыла глаза, думая о том, как завтра пройдёт их следующий день. Она решила, что будет стараться быть более терпимой к Джеймсу и не обращать внимания на его жалобы.