Часть 1: Announcement

— Ты выходишь замуж за Учиха Итачи. В тот момент что-то оборвалось. То ли последняя нить надежды, то ли её собственные иллюзии. Всё было настолько просто. Никто не спрашивал её мнения. Хотя, удивляться этому не стоило. Его никогда не спрашивали. Им не интересовались. Его и не должно было быть. Просто живая кукла. Марионетка в их руках. Она всегда надеялась, что хотя бы замуж выйдет по своему желанию. По любви. Встретит того, кого полюбит. Но оказалось, что даже это желание — роскошь, которую она не могла себе позволить. Просто одна из тех несбыточных мечт, которые так легко рушатся. Итачи Учиха. Её будущий муж. Он был известен. Она знала его. Его знали все. Владелец одной из самых крупных корпораций Японии, распространившей свои сети далеко за её пределы. Но, кроме того, он был прямым наследником и старшим сыном клана Учиха — того самого клана, чьё имя знали все. Нужно было догадаться, что её родители, с их старомодными взглядами, не могли не захотеть объединить клан Хьюга с таким, как Учиха. И даже если бы она могла выбрать — а она не могла, ей не оставили выбора, — она бы никогда не выбрала его. Но и это право у неё забрали. Для родителей было важно лишь одно — укрепить своё положение, а значит, нужды Хинаты не играли никакой роли. Не выдают замуж за родственника, и на том спасибо. Хината испытывала примерно такое же чувство шока и страха, когда отец заявил, что она выйдет замуж за Неджи, своего брата. Девушке тогда словно покинула собственное тело настолько, что неделю кусок в горло не лез. Хотелось сбежать. Уйти. Ведь брат был единственным убежищем во всей этой мрачной паутине клана Хьюга. Только с ним она чувствовала, что является кем-то. Что может говорить, что думает. Чувствовать. Рассказывать. Только с ним она чувствовала себя в безопасности, а отец хотел отнять то единственное, что позволяло ей жить. Когда Неджи погиб, её мир разрушился. И не только потому, что он был её братом, а потому, что он был последней ниточкой, связывающей её с настоящей жизнью. Чем-то, что удерживало её на плаву. Теперь её жизнь более ей не принадлежала. Её судьба была решена, и решено это было без неё. Смерть Неджи, что произошла год назад, принесла много неудобств семье — единственный наследник клана погиб в автокатастрофе, исключив тем самым возможность на межклановый брак, ведь выше и достойнее его не было. Это означало, что Хьюга должны были укрепить своё влияние, объединившись с кем-то в равной степени влиятельным. Конечно же, выбор пал на клан Учиха. Теперь же её жизнь стала частью чужих планов, частью чужих амбиций. Клан Хьюга, с его историей и традициями, не мог позволить себе слабость, особенно в такой момент. Все решения были уже приняты, и Хината лишь следовала за ними, как послушная тень. Она чувствовала, как этот холодный камень в груди сдавливал её сердце, утягивая всё ниже в пропасть. Её взгляд упал на фотографию Итачи, которую она тут же нашла в телефоне. Он был красив, безжалостен и загадочен. Она слышала о нём много — умный, властный, опасный. Никто не смел переступать дорогу семье Учиха. Ходили разные слухи об их методах решения проблем, но все сходились в одном мнении — жестокость. Их боялись все, и Хината не была исключением. Она не знала, что её ждало в браке с таким человеком. И самое главное — почему они согласились на это? Неужели союз с Хьюга им настолько важен? Может быть, и то, и другое. Она знала только одно: Итачи был человеком, который мог разбить её ещё больше, чем она уже была. Это была не просто женитьба — она была её ключом к выживанию в этом мире. Долг, который она не могла игнорировать. Единственное, что она могла и должна была сделать для семьи. Если она хотела хоть как-то сохранить лицо, хоть как-то выжить в этой системе, она должна была следовать его правилам. И ей не оставалось ничего, кроме как стиснуть зубы и двигаться вперёд. В ту ночь, когда её отец официально сообщил о браке, Хината долго сидела в своей комнате, вглядываясь в отражение в зеркале. Она видела чужое лицо, лицо девушки, которой более не существовало. Лицо, которое предназначалось для другой жизни, для другой судьбы. «Как бы ты ни пыталась, всё равно не убежать», — её внутренний голос был безжалостен. И даже несмотря на всю эту боль, Хината знала, что в конце концов ей предстоит пройти через это, потому что другого пути у неё не было. Она не могла избежать этого, не могла найти силы вырваться. Всё было решено за неё. Каждый её шаг был уже предсказан, каждый её вздох — частью чужих планов. Она не могла даже сказать, что испытывает злость. Это было не то. Это было ощущение потерянности, пустоты, как будто её жизнь больше не принадлежала ей. Она была связана со всех сторон нитями, что не давали ей двинуться без разрешения. Она знала, что этот брак не принесёт ей ни покоя, ни свободы. О любви она даже не смела и думать. Она — просто пешка в этой игре. Хината вспомнила, как его лицо появилось в её жизни впервые. Его взгляд был непроницаемым, его сила ощущалась даже через экран телевизора, когда он появлялся в новостях. Он был жесток, но всегда сдержан — человек, который мог раздавить всё, что угодно, и при этом оставался холодным и бесстрастным. Отец говорил о браке как о необходимости. Он настаивал, что это — единственный путь для сохранения силы клана Хьюга, для того чтобы укрепить их позиции. Объяснения отца Хината слушала вполуха, ведь разницы не было — она всё равно выйдет за него. Разговор с отцом был лишь актом приличия. Создавая жестокую иллюзию, что она может выбирать. Может сказать «нет». Но она давно свыклась с мыслью о том, что всем плевать на её чувства. Их просто нет. Она не была личностью. Она была частью сделки, частью механизма, в котором её желания не имели значения. Она взглянула на своё отражение. Что бы она ни делала, она всегда оставалась слабой. Всё, что ей оставалось — это выполнять приказы. Это было всё, на что она способна. Вся польза, которую она могла принести семье. Хината неподвижно сидела на своём месте, её взгляд был пустым, но мысли — острыми, как лезвие ножа. Она знала, что происходит. Она не была глупой. Видела, как родители насмехаются над её слабостью, как используют для укрепления своей власти. Знала, что если попытается изменить своё положение, её сожмут и выбросят, как жалкий ненужный инструмент. И именно поэтому она тихо сидела в уголке, как кукла, которая ждёт приказов от кукловода, потому что другого выхода не было. Другого пути она и не знала. — Вечером у нас с ними ужин, — бросил отец без малейших эмоций. — Вам нужно познакомиться перед свадьбой. Хинате захотелось рассмеяться. Познакомиться? Серьёзно? Какая честь — увидеть жениха, которого выбрали за неё, перед свадьбой, которую назначили за неё. Зачем им встречаться? О чём говорить с этим человеком дольше, чем было необходимым? Ей и так предстояло провести с ним остаток жизни… если, конечно, он не убьёт её раньше. Было бы даже удобно. Но она лишь склонила голову, выдав вежливое: — Хорошо, ото-сан. Выбрать наряд ей, разумеется, не дали. Одежду для ужина слуги приготовили заранее — «по всем правилам этикета». Скучное синее платье до лодыжек, длинные рукава и высокий ворот, закрывавший шею, будто удавка. На груди — бриллиантовое колье, с идеально сочетающимися серёжками. Всё это выглядело дорого. Безлико. Хината знала — для отца было важно продемонстрировать статус семьи, но от этого было не легче. В машине её слегка подташнивало. Горло сдавливало, и она не была уверена, из-за тугого воротника ли это или из-за предстоящей встречи. Воздуха становилось всё меньше. Они остановились у высотки — одного из зданий, принадлежащих Учиха. Ресторан находился на последнем этаже и, кажется, даже имел звезду Мишлена. Высокие потолки были украшены свисающими люстрами в форме цветов, что словно парили в воздухе. Витражные окна открывали вид на ночной город, что сверкал разноцветными огоньками. Всё было красиво до невыносимости. Жизнь там, за стеклом, бурлила. У всех. Кроме неё. В зале было тихо, лишь где-то на фоне играла музыка — изысканная, ненавязчивая. Их встретила невероятной красоты девушка в длинном, красном платье, что красиво оголяло изящные плечи. Она немедленно провела их к столику — тонко украшенному, с двумя свечами, придающими интимную атмосферу, и фиалками в тонком вазоне. Всё было безупречно. Идеально заготовлено к спектаклю, которому предстояло начаться. Микото Учиха — элегантная, в тёмно-вишнёвом платье, с безупречно уложенными волосами и лёгкой, но отчуждённой улыбкой. Фугаку — в идеально выглаженном костюме, с лицом человека, привыкшего, чтобы его слушались. И Итачи — спокоен, выверен, опасно безэмоционален. Рядом с ним, откинувшись чуть вбок, сидел младший брат — Саске, с немного скучающим выражением и руками, скрещёнными на груди. Он был единственным, кто бросил на Хинату по-настоящему живой взгляд. Сначала — с интересом, затем с лёгкой усмешкой. Когда Хината с отцом приблизились, все, кроме Итачи, встали. Тот лишь коротко кивнул, даже не притронувшись к бокалу воды, стоявшему перед ним. — Учиха-сан. Микото-сан. Итачи-кун и Саске-кун, — вежливо поклонился отец. — Позвольте представить мою дочь. — Добрый вечер, — почти шепотом произнесла Хината, сделав поклон. Микото вежливо улыбнулась: — Очень приятно, Хината-чан. Мы так давно хотели встретиться с вами лично. — Взаимно, — тихо ответила она, садясь на своё место. Напротив неё — Итачи. Он наконец поднял глаза. Его взгляд был спокоен и отстранён, будто он оценивал не человека, а очередную инвестицию. — Рад знакомству, — сказал он с такой ровной вежливостью, что это звучало почти как оскорбление. — Я тоже, Учиха-сан, — снова ответила Хината, заставляя себя не опустить взгляд. Их общение было ограничено фразами, выверенными до миллиметра. Всё — идеально. Искусственно. Отрепетированно. Фугаку начал разговор про объединение компаний. Его речь была плавной, как будто он зачитывал пресс-релиз. Отец Хинаты поддакивал. Микото молча пила вино, изредка бросая на сына короткие взгляды. Саске лениво ковырял закуску, изредка поднимая бровь, когда обсуждение касалось брака. — Я считаю, это объединение выгодно обеим сторонам, — произнёс Фугаку с тяжёлым взглядом на Хинату. — К тому же, у наших детей будет возможность выстроить доверие и соответствующие отношения. — Конечно, — сказал её отец. — Они… наверняка найдут общий язык. Хината почувствовала, как по спине пробежал холод. Общий язык? С этим человеком? С тем, кто всё это время не сказал ни одного слова без маски? Хотя, страшнее было представить то, что он мог сказать, или сделать, без неё. — Уверен, что мы… постараемся, — сказал Итачи, глядя прямо на неё. Он говорил правильно. Тон — идеально вежлив. И всё же Хинате захотелось встать и уйти. Или исчезнуть. Или хотя бы отвести взгляд. Но она выдержала взгляд. Спокойно. Как учили. Как от неё ждали. Ужин подходил к концу. Обе семьи поддерживали вежливую беседу, полную притворных улыбок, политкорректных фраз и деловых подтекстов. Хината почти не ела. Каждый кусок казался камнем. В какой-то момент она извинилась и направилась в сторону уборной. Коридор, ведущий к санузлам, был отделён от основного зала деревянными перегородками с рисовыми панелями. Там было тихо, прохладно и немного темнее. Она с облегчением вдохнула полной грудью, поправляя воротник. И тут — звук шагов. Она обернулась… и застыла. Итачи. Он вышел из мужской уборной, застёгивая пуговицу на рукаве пиджака. На секунду замер, увидев её, и остановился. Ни удивления, ни смущения. Только лёгкое движение чёрных, как смола, глаз. Холодный взгляд скользнул по ней — сверху вниз, оценивающе, без малейшего интереса. — Думаешь, это тебе поможет? — сказал он вдруг. Голос ровный, пренебрежительный. Хината не сразу поняла, что он имеет в виду. — Что ты такая — тихая. Удобная. Правильная. Он сделал шаг ближе. Просто, будто случайно, но Хината почувствовала в этом угрозу. — Мне плевать, умеешь ты улыбаться или нет. Я тебя не выбирал. Не смей надеяться, что это… — он махнул рукой на пространство между ними, — …что это к чему-то приведёт. Она молчала. Не потому что не было слов. А потому что знала: любые её слова он раздавит, опрокинет, превратит в пыль. Ей оставалось только наблюдать. И запоминать. Он подошёл ближе, почти вплотную, но не касался. Его запах — дорогой парфюм и что-то металлическое, почти как пепел. Он склонился чуть вперёд, понизив голос: — Даже не надейся на сказочную жизнь в доме Учиха, Хьюга. Затем он отвернулся и пошёл прочь, ни разу не оглянувшись. В машине по дороге домой Хината молчала. Отец что-то говорил по телефону, обсуждая с кем-то детали сделки. Её взгляд был направлен в окно, но глаза ничего не видели. В груди всё ещё ощущалось давление, словно сдавленный крик. Не от страха. Нет. От злости. От чувства, что её просто выбросили за решётку. Красиво оформленную. С хрустальными люстрами. «Даже не надейся на сказочную жизнь в доме Учиха, Хьюга.» Очередная угроза. Или обещание. Но Хината итак это знала и была готова. Ради семьи, кажется, так?