Часть 3

Они не говорили об этом. Ни о еде, ни о том, что Ран снова стал прежним, будто между тем, что было, и тем, что стало — просто размытый кошмар, оставшийся за кадром. Риндо, казалось, принял это. Он не задал ни одного вопроса, не спросил, что Санзу и Ран обсуждали в коридоре. Он просто был рядом. Всегда. И это начало давить. Санзу пытался это отрицать. Списывал всё на усталость. Недосып. На страх, который копился в теле, как гнилой воздух в комнате без окон. Но всё равно продолжал спать ближе к Риндо. Он сам не понимал, зачем. Это не было доверием. Скорее — инстинктом. Как будто, оказавшись ближе к источнику тревоги, можно было её заглушить. Или хотя бы услышать раньше остальных, если она зашевелится. Ран, между тем, словно очнулся. Он снова шутил — тихо, вымученно, но с интонацией, от которой Санзу ловил слабую, почти забытую надежду. Он начинал разговоры, обсуждал, что будет, когда они выберутся. Даже предлагал рисовать карту того, где они были. Бумаги не было — он чертил ножом на стене. Но глаза у него были всё равно другие. Он смотрел не на Риндо, а через него. Слишком внимательно. Слишком пристально. Санзу ловил это боковым зрением — как взгляд хищника, который делает вид, что просто мимо проходил. И всё равно они были вместе. Каждое утро они уходили из дома, исследовать улицы, искать любые признаки выхода. Переходили через мосты, ныряли в полуразрушенные станции, разбирали завалы. Где-то нашли старый замороженный склад, внутри которого, чудом, была еда — законсервированная, но не испорченная. Санзу не верил в такие чудеса, но ел, потому что иначе не мог. Они всё больше молчали. Слова стали тяжёлыми. Даже дыхание стало казаться лишним. Всё вокруг било по нервам — даже звук капающей воды в одном из зданий вызвал у Рана приступ истерического смеха. Он смеялся так, что у него сводило скулы, а потом вдруг резко замолчал и с силой ударил кулаком в стену, разбив кожу. — Прости, — сказал он только. — Просто… иногда тишина слишком громкая. Риндо был рядом. Слишком рядом. Санзу это чувствовал. Его взгляд. Его движения. Они были точными. Слишком точными. Как будто он знал, куда поставит ногу следующий человек. Как будто он просчитывал каждый шаг. Но всё это — только ощущения. Санзу ничего не знал наверняка. И потому молчал. А потом однажды проснулся от того, что не спит. Не сразу понял. Не проснулся — осознал, что уже смотрит. И смотрит не глазами — телом, спиной, кожей. Слышит дыхание. Слишком близкое. Слишком синхронное с его собственным. Он медленно приоткрыл глаза. Риндо сидел к нему лицом. Совсем рядом. Не спал. Не шевелился. Просто смотрел. Санзу не пошевелился. Только вдохнул. — Что? — прошептал он. Риндо моргнул. Медленно. Улыбнулся. — Спи. Всё хорошо. Я просто думаю. — О чём? — О нас. — Риндо положил руку на его плечо. Лёгкое касание. Но в нём было… слишком много. Как будто оно весило тонн десять. — Мы выживем, Санзу. Обязательно. Нам только нужно... быть ближе. И он отстранился. Но рука его пахла чем-то металлическим. Густым. Как кровь. А Санзу снова уснул. И не знал, проснётся ли когда-нибудь в мире, где всё действительно так, как кажется. Сначала он думал, что это насекомые. Мало ли, в этом мире могла остаться какая-то изуродованная флора. Но укусы были не от насекомых. Они были большими. Зубы — как будто двойной ряд. Овальная, болезненная гематома, тонкие разрывы кожи по краям. Первый был на ребре. Второй — на внутренней стороне бедра. А потом — ниже ключицы. Санзу не говорил об этом сразу. Он надеялся, что это случайность. Что, возможно, он сам себе это сделал во сне. Может, поранился о ржавое железо. Но когда появился третий, он понял — нет. Это не случайность. И точно не он сам. Он показал следы Рану, когда тот вернулся после очередного обхода с Риндо. Свет в их убежище почти не доходил до углов, но Санзу снял рубашку и просто повернулся спиной. — Это не ты? — его голос дрожал, но он пытался держаться спокойно. Ран посмотрел. Долго. Его лицо было… отстранённым. Не испуганным, не встревоженным — просто усталым. — Нет, — сказал он. — Я бы тебя не укусил. — Серьёзно? — Да. Даже если бы захотел, — Ран пожал плечами и ушёл в другую комнату. Санзу не знал, что было страшнее — ответ или способ, с которым он был дан. Он спросил и Риндо. Позже. Тихо, будто стыдясь. — Ты… ты ничего не помнишь? Что-то ночью? Риндо среагировал иначе. Он почти сразу подошёл ближе, осмотрел следы, осторожно провёл пальцами по ране на плече. — Это... глубокие, — тихо сказал он. — Но они не воспаляются. Это странно. — Это пугало бы кого угодно, — пробормотал Санзу. Риндо улыбнулся. Мягко. Почти искренне. И потом сделал то, чего Санзу не ожидал — обнял его. Тихо, уверенно, как будто не для него это было странно. — Ты не один. Я помогу, если захочешь. Это просто… часть этого места. Возможно. Здесь всё странное. Он начал бинтовать раны. Его пальцы были точными. Руки — тёплыми. И Санзу снова ощутил эту тревожную нежность. В ней было слишком много заботы. Слишком мало страха. Как будто Риндо уже знал, что укусы появятся. Как будто — ждал их. Сон исчез. Санзу почти не спал. Только отключался на несколько минут, а потом просыпался в поту, с ощущением, будто кто-то лежал рядом и дышал прямо в его шею. Но рядом никого не было. Только пустота. Он не говорил больше о укусах. Новые появлялись каждые несколько дней. Один — на спине, у основания позвоночника. Другой — на шее. Третий… он не хотел думать о нём. Он знал, что не мог дотянуться туда сам. Они продолжали исследовать. Всё трое. Днём. Втроём — как единственный островок в этом гниющем, чужом мире. И однажды нашли речки. Их было три. Прозрачные. Слишком прозрачные. Вода казалась вязкой, почти стеклянной. Но в ней не было запаха. Ни мути. Ни пузырьков. Как будто — она не жила. Ран подошёл первым, присел, протянул руку. Его пальцы зависли в сантиметре от поверхности. — Странно, — сказал он. — От неё холодом тянет, но будто не в кожу, а в мозг. — Не трогай, — отозвался Санзу. — Просто… не надо. Риндо ничего не сказал. Но смотрел на воду так, будто слышал её голос. А потом отвернулся и пошёл дальше. — Тут нет смысла, — сказал он. — Здесь ничего не настоящее. Ни вода. Ни дома. Ни звуки. Мы — единственные, кто настоящий. Мы должны держаться вместе. Пока всё остальное не рассыпалось. Он шёл впереди. Ран шёл позади. Санзу — между ними. И впервые ему стало не по себе не от того, что кто-то может его укусить… а от того, что, возможно, уже делает это, каждую ночь. И он просто даёт это делать.