Пустота 7.3 | Пакт

Когда в кино или по телевизору предупреждают о неминуемой опасности - это хорошо. Можно сгруппироваться, увернуться, сделать мелочи, чтобы минимизировать удар. Когда в кино или по телевизору кто-то испытывает шок - ему дают время действовать, прежде чем навалится боль. Но в жизни и то, и другое - неправда. Мне повезло, что я не успел осознать, что она делает, до того, как это случилось. Я не застыл и не напрягся - я подался. Даже отлетел в сторону, когда когти впились в ткань и кожу, отшвыривая меня. Я почувствовал, как кончик когтя скребнул по кости. Обмякнув, я позволил себя оттолкнуть, вместо того чтобы остаться на месте. Позволил дать когтю пройти глубже сквозь плоть. Меня однажды пырнули ножом. Мне бывало больно. Но это все равно было чем-то иным, не сравнимым. Слишком сильным, чтобы осознать. Я ощущал это как нечто неправильное, как были неправильными Поз и абстрактный демон. Тревога. Умопомрачительная боль, далеко за гранью того, что я мог понять или осмыслить. Мелькнула шальная, бессмысленная мысль: точит ли она когти сама? Я подумал это раньше, чем до меня дошло, что эти когти меня полосуют. Меня оторвало от Алексис, швырнуло, как тряпичную куклу, в стену ближайшего здания; лодыжка ударилась об угол оконной рамы, пятка - о стекло, разбив его. Я почувствовал опустошение. Потому что я должен был помогать Алексис, а она была ранена. Она не должна была оказаться на линии огня вот так. Я рухнул на землю, и только рука, вытянутая вперед, не дала мне перекатиться на живот. Инстинктивно, в какой-то спутанной попытке убедиться, что я не мертв, я двинул другой рукой и сумел оттолкнуться назад, перекатившись на спину. Шок от падения и боль в ноге, казалось, разбудили остальное тело. Если я и был в шоке, то от силы секунды две. Глядя вниз, я не мог отличить свою окровавленную одежду и куртку от самой крови. Рваные лохмотья и слои. Кровь текла по боку вниз на спину, и была совсем не такой теплой, как я ожидал. Я водил руками с ощущением, что должен что-то сделать - надавить, остановить кровотечение, - но рана была слишком большой, слишком обширной. Я не был уверен, не занесу ли инфекцию, сунув грязные рукава куртки в рану. Руки бессильно упали по бокам, потому что у меня не осталось ни концентрации, ни сил держать их поднятыми. И что-то было не так с грудной мышцей. В поле моего зрения появился Тай, стоявший под странным углом, наклонившись, с вытянутыми руками, но его внимание было обращено к небу, поза - донельзя робкая. Спустился Эван, его полет был немного неуверенным, словно он почти забыл, как летать. Он сел мне на лоб, и я не смог заставить себя попросить его слезть. Его внимание было приковано туда же, куда оглядывался Тай. Они смотрели на сфинкса. - Я могу ему помочь? - осведомился Тай. - Нет, - сказала Сфинкс. - Пожалуйста, - попросила Тифф. - Позволь ему помочь. - Я бы посоветовала помочь юной леди со стрелой в животе, или мистеру Феллу, если хотите отбросить связи ради более разумного варианта. Вам понадобятся двое, чтобы спасти одного, а тот, кого вы проигнорируете, скорее всего, умрет. Я бы добавила, Мэгги вон там могла бы помочь так, чтобы у вас был шанс спасти обоих, но что-то я сомневаюсь, что она это сделает. - Но Блэйк... - Им помочь легче, чем Блэйку. Не вытаскивайте. Прижмите рану вокруг входного и выходного отверстий, если сможете. - Мне нужно помочь Блэйку. Ему нужнее, чем им, - настаивал Тай. - Я бросила ему вызов, объявив войну. Моя забота - он и только он. Если вмешаетесь, я включу вас в вызов и разберусь с вами так же. Она двинулась вперед странно грациозным, уверенным шагом, и мне потребовалась секунда, чтобы осмыслить это - такой она была огромной. Мое восприятие было искажено положением на земле и общей дезориентацией. Тай повернулся, держа Сфинкса в поле зрения, оставаясь между ней и мной. Я не был уверен, что он собирался делать, если она нападет на кого-нибудь из нас. - Больно, - прошептал Эван. Я попытался ответить, но смог издать лишь тихий звук, причинив себе этим массу боли. - Очень больно, - уточнил он. - Но это все у меня в голове, да? Выглядит очень, очень плохо. Не нужно подробностей. - С дороги, пожалуйста, - потребовала Сфинкс. - А если я скажу нет? - ответила Мэгги. - Я могла бы сказать, что ты самоубийца и дура. Пропустить меня - лучше для нас обеих. - Вот как? А я могла бы сказать кое-что о твоем лицемерии, мнимый образец порядка и баланса, провернувшая такой грязный трюк. - Ты такой знаток сфинксов, незнакомка? Я истекаю кровью, а вы спорите. - Насколько я могу судить, ты не очень-то и сфинкс. - Мой единственный ответ таков: смотри. Я не видел, на что она указывала. Твою мать. Говорить не получалось, но как мне вообще дышать в таком состоянии? Боль ощущалась даже там, где когти меня не коснулись, словно сила удара разорвала кожу и в других местах, а не только там, где меня расцарапали. Каждый крошечный вдох вызывал судорожные всхлипы боли. Выдыхал больше, чем вдыхал. Голова кружилась, и я не был уверен, от дыхания ли это или от потери крови. - Что ты делаешь? - спросил Тай. Скорее вопросительно, чем обвиняюще. - Всего лишь выполняю свое обещание, а теперь с дороги, - объяснила Исадора. Я услышал тихое кряхтение. Похоже, Мэгги заставили подвинуться. Затем, достаточно громко, чтобы у меня расфокусировалось зрение, громче, чем вообще возможно, даже учитывая ее размеры, она прогремела: - Астролог! Передумай. Я заморгал, чтобы попытаться оправиться от звука. И извернулся, вытягивая шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Если глаза меня не обманывали, создание Астролога целилось в небо, почти прямо вверх. Целясь над Сфинксом? Пытается попасть в меня? Я почти мог представить, как стрела исчезает в атмосфере, чтобы потом рухнуть вниз и пронзить мое сердце. Слишком много всего сразу. - Эв... - выдавил я. - Что... что мне делать? Что я могу сделать? Я покачал головой. Меня едва хватило на это. Я попытался заговорить, но боль была слишком сильной, воздуха не хватало. Если бы я знал, что сказать, может, и смог бы выдавить из себя слова, но у меня все равно не было для него ответа. Я лишь скривил лицо в гримасе отчаяния. Мне было так холодно. И до этого было несладко, но лежать вот так на земле? Меня била неконтролируемая дрожь, но с учетом всего остального, я этого даже почти не замечал. - Я мог бы снова попробовать договориться с Гиеной. Он мог бы тебя унести, и мы бы позвали на помощь. - Э... - начал я. - Эв. Прос... прости. - Нет! Не говори так! - Обе... щал, пытаться, остано... вить больше... остановить зло, - прохрипел я. - Не... не вышло... не надолго. Мэгги, Сфинкс и Тай перебрасывались словами, но я был слишком сосредоточен на том, чтобы сложить звуки и попытаться превратить их в слова. Половина обрывалась прежде, чем я успевал произнести все слово целиком, дыхание застревало в горле, когда я всхлипывал от боли. Приходилось использовать слова покороче. - Неважно, - отрезал Эван. - Ва... жно, - прохрипел я. - Неважно! Я... Разве я не могу что-нибудь сказать или сделать? - воскликнул Эван. - Я не знаю правильных слов. Тебе не нужно делать то, что ты произнес. Тебе не нужно останавливать зло, чтобы сдержать обещание, данное мне. Ты пытался. Я покачал головой. - Клянусь, клянусь, я освобождаю тебя, - сказал Эван. - Хорошо? Так что можешь об этом не беспокоиться. Беспокойся о другом. О другом. Эвану пришлось перепорхнуть на новое место, устроившись у меня на животе, пока я пытался оглядеться, поворачивая голову до упора вправо, затем до упора влево, напрягая глаза, чтобы заглянуть как можно дальше в стороны, пытаясь найти хоть какой-то угол обзора, который позволил бы увидеть слепую зону, где лежала Алексис. Тай сидел на корточках рядом с ней, я был почти уверен. Мэгги прижалась спиной к стене, сжимая кинжал, лицом к Сфинксу. - Блэйк, - продолжил Эван. - Мое обещание... у него есть условия. Так ведь люди делают, да? Все еще пытаясь отдышаться, чувствуя, что потерял слишком много сил на горстку предложений, я мог только закрыть глаза и слушать. Условия? Пожалуйста, Эван, ты был одним из хороших людей. Не учись у них плохому. Не учись у меня. Не учись у них. Эван олицетворял все, чего я хотел от жизни. Что-то несложное с моментами веселья, чтобы просто жить. Оставить плохое позади, чтобы построить что-то лучшее. Если бы он начал плести интриги, я бы почувствовал, что уже проиграл. Что мне не удалось оставить лучшее впечатление, сделать мир лучше, чем он был до того, как я вмешался. Мне удалось набрать воздуха. - Что? - выдавил я. - Продолжай бороться. Сделай что-нибудь. Ты должен попытаться. У меня не было слов, чтобы точно описать, что я почувствовал, глядя на него по ту сторону кровавого месива, в которое превратилась моя грудь. Разочарование от того, что я не мог ничего сделать, злость на него за непонимание, растерянность от всего происходящего и полнейшее облегчение, потому что он все еще был Эваном. Никаких интриг, никакой подлости. Только та основная общая черта, которая нас сблизила. Мы будем двигаться вперед. - Помоги, - прохрипел я. - Дай... силы. - Тебе нужен толчок? - Нет. Нуж... - я остановился, кряхтя, зажмурив глаза. - ...упор... ство. - Я не знаю, как тебе это дать. У меня не было слов для ответа. Мне нужно было то, что заставляло его выживать и спасаться те дни или недели в лесу. Напуганный, замерзший, голодный, одинокий. Левое плечо работало не на сто процентов. Я просто сжал кулак, так что цепочка медальона впилась глубже. Я оперся на правую руку, чтобы попытаться встать, перенеся вес на предплечье, затем пытаясь сместить его, чтобы опереться на ладонь. Каждое движение удваивало боль. Я остро осознавал, что все не на своих местах, что боль не синхронизирована с тем, что было на самом деле. Плоть разошлась, но мой мозг мог соотносить ощущения только с тем, как, по его мнению, я был устроен. Я чувствовал боль в груди, она пульсировала по странной траектории, а глаза говорили мне, что кожа свисает лохмотьями. Четыре глубокие борозды, слева направо по груди. По крайней мере один коготь вошел достаточно глубоко, чтобы проскрести по кости. Моя кожа была разодрана на полосы; две из трех все еще держались с обеих сторон. Когда я приподнялся, кожа сдвинулась, вес моей плоти по-другому потянул место ранения. Меня чуть не вырвало, когда я это почувствовал. Еще больше неправильности. Кровь текла по груди, через живот к коленям. Едва теплая, но все же теплее моей кожи. Эван уселся мне на плечо. Гиена выскользнула и упала у сугроба. Продвинувшись вперед настолько, что я мог ползти на трех конечностях, я заставил свою рваную кожу обвиснуть. Меня не вырвало, но я почувствовал, как половина сил покинула меня, когда кровь начала стекать густыми ручьями. Я схватил Гиену здоровой рукой, уже онемевшие пальцы погрузились в холодный снег. Я сжал рукоять. Гиена усеял ее шипами, достаточно острыми, чтобы проткнуть мои перчатки и вонзиться в плоть, и я позволил этому случиться. Моей реакцией на боль - помимо рефлекторного отдергивания - было схватить крепче. - П... - начал я. Пришлось остановиться, потому что меня чуть не стошнило. Боль была сильной, а сигналы - перепутаны. - Что? - спросил Эван. - Помоги, - прохрипел я. Я попытался использовать сугроб, чтобы подняться на ноги, но снег под рукой раскрошился, и мой вес только вдавил его глубже. Этой рукой я держал меч и чуть не упал на лезвие. Эван отпрыгнул, схватил клювом мой воротник и, хлопая крыльями, потянул вверх. Эффект был примерно такой, какого и следовало ожидать. - Нет, - прохрипел я. Перед глазами все плыло. Дышать все еще было трудно, а говорить - значило тратить драгоценный ресурс. - Помоги... замахнуться. - А? - Когда придет, - я поморщился, - время. Я продвинулся еще немного вперед, к тому месту сугроба, где лед и общая утоптанность сделали его тверже. Более надежная опора. Я почти отключился. Затем обнаружил, что стою на ногах, совершенно не помня, как это сделал. Мой взгляд упал на остальных. Тай прижимал края раны Алексис вокруг древка гигантской стрелы. Эта призрачная штуковина. Она исчезнет? Что тогда случится? Вытащить предмет из раны - значит дать волю кровотечению. Если она начнет так истекать кровью... она кончит, как я. Истечет кровью за считанные секунды. - Я не знаю, как дать тебе силы, - признался Эван тоном, будто доверял тайну или исповедовался. Думаю, ты уже даешь. Если бы не он, я бы не стоял, в этом я был уверен процентов на девяносто. Левым плечом я пошевелить не мог, но локоть слушался. Я схватился за куртку там, где она была цела, крепко сжал, комкая ткань. Пытался плотнее прижать материю к ране, хотя толку от этого было мало. Кровь текла от пореза на плече к локтю и дальше, к запястью. Капала из отверстия в перчатке. Мы ведь вроде справлялись, но Исадора... она нас остановила. Она остановила всё. Гигантская фигура лучника-созвездия застыла в ожидании, стрела не была наложена на тетиву. Призраки и все остальные замерли на месте. Появление Сфинкса заморозило битву. Никто не хотел двигаться первым, чтобы не навлечь на себя ее гнев. Даже Мэгги подобралась ко мне чуть ближе, отступая от Сфинкса. - ...знаешь, что случится, Роуз? - спросила Исадора. - Уверена, - ответила Роуз. - Это все усложняет. - Это ты все усложняешь, - возразила Роуз. - В чем идея? Творить Зло, чтобы уравновесить все Добро в мире? - Нет. Я этим не занимаюсь, и действую не так. - А как ты действуешь? - Если чаши весов склоняются в одну сторону, иногда для восстановления равновесия нужны решительные меры. После этого они могут качаться, но равновесие будет достигнуто. - Тогда, похоже, впереди нас ждет чертова уйма равновесия. - Верная оценка. Тай поднял на меня глаза, когда я, ковыляя, прошел мимо. Лезвие меча волочилось по сугробу, и я использовал его как неуклюжую трость, отводя назад и вонзая в более глубокий, плотный снег и лед, чтобы было на что опереться. Помогало, чтобы ковылять вперед. В руке было странное хлюпающее ощущение, это в основном была кровь, наполняла кончики пальцев перчатки. Шипы впивались ровно настолько, чтобы держать эту штуку было больно, но не невозможно. Рука ныла до локтя, но эндорфины уже наводняли организм, пытаясь заглушить боль в других местах; ладонь была холодной. Тиффани стояла, опустив голову и дрожа, прижимая руки к ране Алексис. Тай что-то сделал, или издал звук и, похоже, привлек ее внимание. Она подняла голову, и ее глаза расширились, когда она увидела меня. Тай начал было подниматься, чтобы остановить меня, но что-то в моем лице заставило его замереть. Говорить я не мог, поэтому мысленно приказал им оставаться на месте. До Сфинкса было далеко. Шагов шесть. Она стояла лицом к витрине, и собственное крыло загораживало ей вид на меня. Я не был уверен, что дойду. - Духи, - пробормотал я так тихо, что слова едва можно было разобрать. Каждое слово - выдох, хриплый шепот срывающийся с губ. - Боги. Элементали. Гоблины. Фейри. Возьмите от меня по крохам. Возьмите силу. Но дайте крепость. Дайте мне... то, что нужно. Дайте это сначала. Если что-то и изменилось, я не был уверен, что смог бы это заметить. - Гиена, - произнес я. - Ты... если решишь... разорви узы... атакуй Сфинкса... не стесняйся... Я сосредоточился на Сфинксе. На ее задней лапе, ближайшей ко мне. Одна эта лапа была почти с меня ростом. - Зачем ждать? - вопросила Роуз. - Потому что просить - сродни пресмыкательству. Это ставит тебя в невыгодное положение просителя, а сила передается другому. - Фелл, Блэйк и кое-кто очень дорогой Блэйку истекают сейчас кровью, - возразила Роуз. - А тебя волнует сила? - Нельзя иметь дело с лордом Торонто, не беспокоясь о силе. Если Блэйк умрет - невелика потеря. Фелл? Он служит лорду города, и хоть сейчас он и заноза в заднице своего хозяина, долго он там не пробудет. - Я думала, ты хотела, чтобы Завоев... - Осторожнее, - тут же прервала Исадора. Она выпустила когти. - Я думала, ты хотела, чтобы лорд города остался у власти. Зачем давать Феллу умереть? - Потому что он не вернется к роли слуги. Он продолжит сражаться. А так его племяннице придется взять все на себя. Прискорбно, учитывая, как она молода, но это поддерживает равновесие. - А Алексис? - Твои друзья смогут ее спасти, если им не мешать. Я постараюсь это обеспечить. - Они не мои друзья. Они друзья Блэйка. Племянница Фелла? Фелл ничего об этом не говорил. Мы с Феллом - расходный материал? Нас заменят, и вселенная прекрасно без нас обойдется? Да пошло оно нахуй. Снова мгновение темноты. Я был достаточно близко. Меч звякнул, когда я вытащил его из сугроба, и он коснулся тротуара. Я мотнул головой, сталкивая Эвана с плеча. Он знал, что делать. Я замахивался одной рукой, но Эван пролетел мимо, придавая удару чуть больше силы, слегка подталкивая меч. У меня не хватило сил поднять его над землей, так что острие проскребло по тротуару, вычерчивая дугу. Я метил ей в подколенные сухожилия, за неимением лучшего слова. Но в то же мгновение она шевельнулась, и я увидел, как ее лапы оказались вне досягаемости. Она развернулась мгновенно. Ее передняя лапа - когти втянуты - оторвалась от земли, блокируя мою замахнувшуюся руку. Острие меча безобидно прошло под поднятой лапой. - Нет, маленький воин, - произнесла она. - Охотники на чудовищ получше тебя уже пытались. Я смотрел на нее тусклым, расфокусированным взглядом. Лев, хищная птица - ничто в ней не намекало на медлительность. Ее мать была создана как страж, хранительница святого места. Да, она была права. Если бы это было так просто, это бы уже давно сделали. Лапа Исадоры оттолкнула меня. Я и так потерял равновесие от замаха, сил больше не было. Я тяжело рухнул, ударившись головой о сугроб. Тифф взвизгнула. По крайней мере, я был почти уверен, что это была Тиффани. Я услышал, как Тай что-то сказал. Уловил только конец фразы: -...он бы хотел, чтобы ты осталась и помогла Алексис. Единственным, кто остался рядом, был Эван, приземлившийся мне на лоб. Даже Гиена исчезла, выпав из моей руки. Кажется, перед глазами поплыли черные пятна, но точно сказать было трудно. Вверху было лишь темное небо и бесконечный снегопад. Я не был уверен, как отличить черное пятно от просто черноты. - Я думала, он отключился, - заметила Исадора. - Я тоже, - отозвалась Роуз. Я закрыл глаза. Белизна снега слишком резала по сравнению с темнотой. - Лорда здесь нет, Он не придет, - пояснила Роуз. - Знаю, - прокомментировала Исадора. - Я особо не тороплюсь. Поспешишь - людей насмешишь, в конце концов. - Он не думает, что ты на это способна. - Да пошла ты, Роуз, - бросил Тай. - Не подзуживай ее убить его. - Я и не подзуживаю, - ответила Роуз. - Исадора, ставки недостаточно высоки, и они не поднимутся. Лорд города не явится просить тебя не убивать Блэйка, потому что это покажет его слабость. Теперь ты не отступишь, потому что это выставит слабой тебя, а я не думаю, что ты хочешь, чтобы Завоеватель довел это дело до конца. Это пат, и с каждой секундой порядочные люди истекают кровью. - Полагаю, Фелла ты к этим порядочным людям не причисляешь, - отметила Исадора. - Ты права, но ни Завоеватель, ни я ничего существенного не потеряем, если эти люди истекут кровью. Если я возьму тебя в заложники, постфактум... Роуз знает, понял я. Исадора сказала ей, или она сама догадалась. Она знает, что если я умру, она будет жить. Она не волнуется, потому что знает, а умирающие люди - не ее друзья? - Блэйк сражался, - подчеркнула Роуз. - И ты дашь ему умереть после этого? - Ты намекаешь, что это неправильно? - Нет. Я говорю, это... недостойно, - заявила Роуз. Спина была мокрой от пота и крови, и холод пробирался сквозь влагу, проникая в самое нутро. Казалось, земля вытягивает из меня силы вместе с кровью и теплом. Я не мог отделаться от навязчивого образа: мое тело сливается, вплавляется в поверхность тротуара, становится его частью. В улицы Торонто, не меньше. Мне же, блядь, говорили, что я отправлюсь в Ад или какое-то подобное местечко. - Недостойно, - повторила Исадора. - Я так думаю, - ответила Роуз. Я услышал вздох Исадоры - еще один величественный звук. Затем я услышал ее голос: - Завоеватель, я требую твоего присутствия и клянусь не причинять вреда ни тебе, ни твоим, покуда и мне не будет грозить вред. Я почувствовал его прибытие. На израненную грудь словно навалился дополнительный груз, словно я был так глубоко под водой, что чувствовал давление, и всеми фибрами ощущал как далеко до поверхности. - Я так понимаю, это не подарок? - поинтересовался Завоеватель. - Нет, - ответила Исадора. Роуз вмешалась: - Подарок так себе. Добить его, когда победа не заслужена, - это выглядело бы дурно, не так ли? - Осторожнее, Роуз Торбёрн, - пророкотал Завоеватель. - Ты не в такой безопасности, как думаешь. Поумерь свое незаслуженное высокомерие. - Она права, - согласилась Исадора. - Это не твоя победа. - Была бы моя, если бы ты действовала из страха или верности мне. Сила, которую я излучаю одним своим присутствием, - это все равно сила. - Ни то, ни другое. Мною двигало лишь равновесие. Это не твоя победа. - Не нужно повторять в третий раз, - отрезал Завоеватель. - Ты помогаешь им. - Да. - Как необычно. И недальновидно, Исадора. - Я помогаю и тебе, Завоеватель. - Играешь за обе стороны, - донеслось с периферии от Мэгги. - Но она не стравливает их, - возразила Роуз. - Как я это вижу, и если я могу говорить за Блэйка, обиды тут быть не может. Я не видел и не слышал ответа. Была лишь тишина и темнота под веками. Роуз загоняла Завоевателя в угол. Она снимала вину с Исадоры и Завоеватель выглядел бы мелочным, если бы потребовал возмездия. - Твоя роль здесь сыграна, Исадора, - предупредил Завоеватель. - За любое дальнейшее вмешательство ты ответишь. - Я понимаю. - Это не тот ответ, что я хотел услышать, дочь Фикс. Уместным ответом было бы обещание воздерживаться от любых дальнейших действий. - Я не могу, и ты это знаешь. - Вот за это ты и ответишь. - Да, вероятно. Отвечу. Он хотел возмездия и вытягивал из нее ответы, пока не получил тот, за который мог наказать. Полагаю, манипуляции Роуз оказались не так уж эффективны. Я почувствовал, как Завоеватель приближается. Глаза оставались закрыты. - Я мог бы прикончить его сейчас, - размышлял Завоеватель, - и вопрос был бы решен. - Двое... - начала было Роуз. - Молчать, - пророкотал Завоеватель. Я сознавал, что другие враги приближаются. Призраки, Глаз... только конструкт Астролога оставался на месте. - Я не подчиняюсь тебе, - возразила Роуз. - Ты не можешь использовать цепь, чтобы остановить меня, я... - Ты можешь поступить так, как поступали люди с тех пор, как ковырялись в грязи и носили шкуры, - предостерег Завоеватель. В его словах таилась опасность, скрытая угроза. - Признай, что у меня есть сила уничтожить то, что ты ценишь, и молчи. В наступившей тишине никто не проронил ни слова. - Блэйк Торбёрн, - провозгласил Завоеватель. - Я устал от этого. Одного из твоих защитников забрала Смерть, кое-кто драгоценный для тебя уже на пути туда, а младшая Роуз Торбёрн сообщила мне, что на той стороне тебя не ждет ничего хорошего. Я не шевельнулся. Он продолжил: - Желаешь ли ты продолжать борьбу, или мне спасти их и спасти тебя? Близкие тебе люди смогут вернуться к обычной жизни. Я могу позволить тебе навещать их, если ты будешь хорошо мне служить. Даже твой фамильяр сможет жить дальше. Служба мне может быть неприятна, но она несравнимо лучше того, что ждет тебя и твою семью по ту сторону. Если бы мое тело уже не было практически заморожено - от этих слов у меня бы кровь застыла в жилах в любом случае. Алексис. Моя семья. Роуз. Даже Эван. - Если ты не можешь преклонить колено и вымолвить слова, оторви взгляд от тротуара, посмотри на меня, встреться со мной глазами и моргни один раз. Я приму это как знак капитуляции. Если он убьет меня, он просто закончит начатое. Если я сдамся, он сможет приписать себе больше заслуг, это даст ему силу. Это был самый легкий выход. Я поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Он принял чудовищный облик: кожа натянута в жуткой гримасе, короткая белая борода под обнаженными зубами, фальшивый нимб прикреплен к лопаткам, кожа сложена и растянута, образуя замысловатое пальто или мантию с высоким воротником, украшенную пирсингом, который заодно служил и вышивкой. Глаза его были белыми от уголка до уголка, но в них был блеск, отчего взгляд казался скорее опасным, чем слепым. Его застывшая ухмылка растянулась еще на долю дюйма. Я не моргнул. - Три... - прохрипел я. - Три дня. - Три дня? - И я надеюсь... прийти в себя достаточно... чтобы сразиться с тобой, - добавил я. - Три дня на восстановление... тогда сможешь сказать, что убил меня сам. Больше я ничего не успел сказать. Тьма подползла к краям поля зрения. ■ Мост так и стоял недостроенный. Массивное сооружение, устремленное в никуда. Из бетона торчали арматура и балки, вонзаясь в воду и небо. Эван пролетел мимо, взмывая вверх, разворачиваясь, а затем пикируя вниз. Падая так низко, как только мог, прежде чем приходилось выравниваться и уходить от земли. Солнце проглядывало сквозь редкие темные тучи, бросая на мир пятна яркого света и глубокой тени. Дождь был легкой теплой моросью, приятно ложившейся на кожу. Руль моего велосипеда был теплым на ощупь, нагретым солнцем. Руки были обнажены, татуировки - без шрамов, но ветвей и птиц на них стало вдвое больше. Пейзаж за мостом представлял собой скалы и холмы, густо поросшие деревьями и испещренные дорогами, напоминая головоломку с неправильно вставленными кое-где кусочками там, где облака создавали полосы тени. Скалы были достаточно высоки, а облака - достаточно низки, чтобы вершины скал исчезали в дымке. Эван снова взмыл вверх. - Прямо как американские горки! Смотри! - воскликнул он. Я смотрел. Мог даже протянуть руку и почувствовать то, что чувствовал он, - этот порыв, восторг. Я не вздрогнул, когда он пронесся в дюйме от поверхности воды - крошечная точка так далеко внизу. Если бы он врезался, я бы, возможно, испытал ту же боль и мог бы упасть с моста. Но он не врезался, я не упал, и я слегка улыбнулся его восторгу, пока он неэффективным, извилистым путем поднимался обратно. Когда я вдыхал, воздух был насыщен кислородом так, как никогда не бывало в городе. Все эти деревья, свежий воздух, отсутствие загрязнения... сам акт дыхания бодрил. Я чувствовал себя умиротворенным. Мне было лишь немного одиноко, но я смирился с тем, что, возможно, никогда не смогу одновременно находиться в компании людей и чувствовать себя по-настоящему комфортно. Эта возможность была отнята у меня бесконечными спорами и враждебностью, которые царили дома, в семье, еще до того, как я стал бездомным. Я дорожил Алексис и друзьями, но, как бы они ни питали и ни поддерживали меня, даже они брали не больше чем давали. Это была одна из причин, почему я никогда не мог представить себя с кем-то по-настоящему. Это было... это было лучшее, на что я мог надеяться. Истинный покой. Этот покой был разрушен звуком шагов. Миссис Льюис подошла и встала на краю недостроенного моста, в нескольких футах слева от меня, сцепив руки за спиной. - У меня такое чувство, - пробормотала она, - что мое появление не стало для тебя полной неожиданностью. - Не совсем, - ответил я. - Не знаю, восхищаться твоим упрямством или осуждать его. - Почему бы не и то, и другое? - спросил я. - Призвав наши имена, ты мог бы чисто разрешить ситуацию и справиться с Завоевателем. Лэйрд Бехайм был бы ослаблен, твоих друзей можно было бы спасти... ты качаешь головой. Я качал головой. - Ты так боишься ступить на скользкую дорожку? - Звучит как щедрое предложение. То, которое вы, ребята, сделали, - отметил я. - Я зову вас, и все, что мне нужно сделать, - это одно поручение? Такое стоит приберечь. - Правда? Или ты намерен умереть, так и не призвав нас снова? - Я подумал, что мог бы приберечь это для действительно хреновой ситуации, - признался я. - Хуже той, где ты на грани смерти, в окружении врагов, когда дорогие тебе люди умирают? - Ага, - ответил я. - Судя по тому, как все идет, мне еще предстоит столкнуться и с чем-то похуже. Чувствую, ваше предложение нужно придержать. - Если у нас сложится впечатление, что ты вообще не собираешься нас призывать, ты можешь лишиться нашего расположения. - И что тогда? - И ты, и Роуз знаете, что когда ты перестанешь существовать, она займет твое место. - Да, - кивнул я. - Мы могли бы, как бы это сказать, даже ускорить процесс. Я кивнул. Поднял глаза - тени, казалось, сгущались. Тучи надвигались. - Буду иметь в виду. - Имей. Эван пролетел мимо, покружив вокруг нас, затем умчался прочь. - Где мы? - Прямо сейчас ты лежишь в той же кровати, что и последние два дня и двадцать три часа. Принимаются меры, чтобы привести тебя в боевую форму. - Блядь, - выругался я. - Могу себе представить, что это за меры. - Да. - Но ты поняла, о чем я. - Что до меня, я занимаю пространство в твоей душе, куда ты отступил. Даже самому измученному войной солдату нужно куда-то отступать. Я огляделся. - Надежда? - спросил я. - Да, - подтвердила мисс Льюис. - Или что-то близкое. Надеюсь, ты понимаешь, что этот твой трехдневный крюк лишил тебя большей части добытого преимущества. Все это время Он, в своем роде, упивался победой, восстанавливая силы. - Блядь, - пробормотал я. - Твои союзники ослаблены. Его - нет. Все это в основном на твоих плечах. - Блядь, - пробормотал я. - Это последний шанс. Бей быстро, бей сильно и зови на помощь, если понадобится, Блэйк Торбёрн. Я стиснул зубы, стараясь, чтобы она не заметила. - А теперь я рекомендую тебе проснуться. Я проснулся. Первое что я увидел была Роуз, стоявшая рядом с человеком. Точнее с бугименом. Это был Дж. Корвид.