Sine Die 14.5 | Пакт

- Вон там, - сказал Эван. Он пронесся надо мной и подо мной, пока не оказался прямо у меня под подбородком. Затем изменил угол полета, и я последовал за ним. Я мог смотреть прямо между его крыльев и, следуя линии его спины и клюва, увидеть жилище карги. Теоретически. Я вглядывался вперед, но видел лишь деревья и тень. Ресницы замерзли, а свободных рук, чтобы их потереть, у меня не было. - Я тут бывал, но к ней не заглядывал, - сказал Эван. - Подлетишь слишком близко - нарвешься на ястребов и прочую живность в деревьях. Говорят, летом тут бывают огромные паутины. Достаточно большие, чтобы поймать воробья или кошку. И-и-и... теперь, когда я произнес это вслух, я почти уверен, что они надо мной издевались. - Кто? - спросил я. Чтобы меня было слышно, пришлось говорить громче, даже несмотря на близость. Я не был уверен, испытывал ли Эван те же проблемы с ветром, свистящим мимо ушей. - Местные! - ответил он, сравнявшись со мной по громкости. - Мелкие духи и всякий хлам! Типа тех двух кошек у Бехаймов. Я тут был занят, пытался разобраться, что к чему и как дела. Летая туда-сюда, много не узнаешь, понимаешь? - Ага. Мы подобрались достаточно близко, чтобы я, кажется, смог разглядеть строение. Света там практически не было. Из трубы шел дым, но ветви деревьев, казалось, ловили его, не давая подняться к небу. Время здесь не застыло. Неужели мы приближались к точке, где город заканчивался? Или пока она была там, поддерживала огонь - она сохраняла его активность своей собственной активностью? - Прямо как в кино. Знаешь, есть такой крутой коп-задира, это я значит, и ему приходится отваливать всяким бабло, чтобы разузнать подробности, да? Только я отваливаю не бабло, а картошку фри, или еще что. Символическое подношение, пропитание там. И они мне врут? Козлы! - Я бы ничего не исключал, - проговорил я. - Приближаемся, - сказал Эван. - Стоит снизиться. Сейчас. - Ниже? Но он уже спускался. Воздух обтекал его словно он был гораздо больше, поддерживая меня - и когда он ушел вниз я, естественно, потерял высоту. Я не стал махать крыльями, чтобы удержаться, а лишь немного спикировал вниз, следуя за Эваном. - Ближе, ближе... - К чему? - спросил я. Резкий крик прорезал воздух. Темные фигуры поднялись из леса. - К этому, - ответил Эван. - Ястребы, вроде. - Это был не ястребиный крик. - Ну ты и птичий зануда! - Это не он, - сказал я. - Ладно, хорошо, кто бы они ни были, они появляются, когда подлетаешь слишком близко. Я насчитал двенадцать, а зрение в темноте у меня было не ахти. Мог лишь гадать, сколько их там всего. Каркающие птичьи крики. Среди них были вороны? Я смог различить отчетливые силуэты под нами. Смутные крылатые фигуры, поднимающиеся из леса. Они не махали крыльями, а держали их расправленными, постепенно набирая высоту, почти так же, как я постепенно снижался. - Грифы-индейки, - сказал я. - Грифы-индейки и вороны. - Грифы кто? Ладно, пофиг. Они за мной уже несколько раз гонялись. Отстой. Еще больший отстой, когда я так высоко, что не могу увернуться между деревьями. Но теперь у меня есть ты. - Точно, - сказал я. Я осторожно оглянулся назад и вниз, в сторону остальных. - Будет чертовски круто летать с кем-то, - сказал он. - С кем-то, кто будет отгонять монстров от моей задницы. В смысле, что самое худшее они могут нам сделать? Ты же Дракона уделал! - Я его не победил, - возразил я. - Я его задел. Царапнул по крылу, чтобы отпугнуть, если не больше. Он мог бы погнаться за нами, если бы великан ему позволил. - Э-э-э! - воскликнул Эван, - Где театральщина? Слова важны! Ты победил дракона, точка! А теперь... К остальным присоединились новые крики канюков. Пронзительные, режущие слух. Я не мог винить Эвана за то, что он сравнивал их с ястребиными криками. Каждые несколько секунд криков становилось все больше. - Ладно, - сказал Эван. - Их много. Здесь явно была замешана практика. Владения, возможно, или что-то в этом роде, чем занималась старуха. Я снизился, а Эван держался прямо подо мной, защищенный сверху моим размером, размахом крыльев и массой. Птичьи крики нарастали, один начинался прежде, чем предыдущий успевал закончить свое карканье или пронзительный визг. Те, что взлетели первыми, теперь начали к нам приближаться. - Разворачиваемся, - предупредил я его, опуская левое крыло ниже. - Левый поворот. - Понял-понял. Не годилось бы развернуться и оставить Эвана парить дальше вперед, без помощи или защиты. К тому времени, как я совершил разворот на сто восемьдесят градусов, птицы оказались на уровне моих глаз. Вороны махали крыльями, тогда как грифы просто держали их расправленными. Не летели прямо на меня, но все еще набирали высоту. У каждого грифа-индейки была неоперенная голова. Выглядело так, словно с их голов заживо содрали кожу. Красные, жуткие, с тонким слоем плоти, натянутой на кости. - Фу-у, - произнес Эван. Это была совершенно иная проблема, нежели дракон. Эван, казалось, был гораздо увереннее в моей способности справиться с этой проблемой, чем я сам. Его не было рядом, когда на меня набросилась стая собранных Позом животных. Быть атакованным роем – плохо. Быть атакованным роем в воздухе – еще хуже. - Назад к остальным, - только и сказал я. Прошла где-то минута, прежде чем птицы достигли нужной высоты. Они обрушились на меня. Весом не более пяти фунтов каждая, они налетали по двое и по трое. Садились на меня или пролетали прямо надо мной, клюя, царапая, вырывая куски. - Блядь! - выплюнул я. Они клевали ткань. Атакуя меня так же, как я атаковал дракона. - Эм, - произнес Эван. Одна клюнула меня в ногу. Я направил себя вверх, одновременно набирая высоту и замедляясь, и пнул птицу, прежде чем та успела среагировать. С остальными я мало что мог поделать. - В деревья! - крикнул Эван. - Сможешь помочь мне уворачиваться? - Могу попробовать! Я спикировал. Эван сместился, вильнул и приземлился где-то внутри моей грудной клетки. Кто хоть раз не мечтал летать? Если отбросить опасность, возможность просто рухнуть с высоты семидесяти пяти футов до точки, где почти можно коснуться земли - разве не здорово? Да. Но это если отбросить опасность. А если с опасностью? Горько-сладко. - Летать здесь – отстой! - крикнул Эван. Я быстро понял почему. Открылся чистый проход, я им воспользовался - и обнаружил прямо перед собой рощицу деревьев. Практически стена. Птичий клюв ткнулся мне в линию роста волос и вырвал кусок плоти. Я накренился влево, целясь в гущу ветвей, и влетел прямо в нее. Я дорого за это заплатил, потеряв равновесие и инерцию, но древесина застряла у меня на спине и в крыльях, а птицы были мгновенно "счищены". Огромный, покрытый снегом валун, казалось, несся на меня, вдвое быстрее всего остального. Оптическая иллюзия, усиленная глубокими тенями и слоями снега, из-за которых он казался частью фона. Я с трудом удерживал равновесие и был слишком медлителен, чтобы полностью увернуться. Я почувствовал, как мое крыло задело его, к счастью отломился лишь кончик. Птицы слетали с густых скоплений ветвей, разбрасывая снег и лед; они бросались вперед, щелкая клювами в мою сторону, когда мы пересекались. Изо всех сил стараясь целиться в крылья и глаза. Сталкиваясь со мной в попытках ударить, они действовали почти самоубийственно. Мне пришлось отвернуть лицо, чтобы спасти правый глаз. Каждое мое действие и каждое столкновение выводили меня из равновесия, отнимая драгоценные доли секунды, необходимые, чтобы поднять крыло, взмахнуть им, снизиться. И это еще я был сверхъестественно крепок. Что могло бы случиться, будь я из плоти? Если бы эти клювы и когти впивались в мою плоть глубже, чем на несколько миллиметров? Растерзали бы на куски, пока я не смог бы больше лететь? Открылось пространство. Я смог различить очертания вдалеке. Остальные. Я направился к ним. - Нет! - крикнул Эван. Так же быстро, как я повернул в их сторону, я уклонился. В ветви, некоторые толщиной с мое крыло. Некоторые срослись, словно сплелись воедино, чтобы лучше погасить мою скорость. Примерно в тот момент, когда исчез последний импульс моего движения вперед, я сложил крылья и позволил весу тела увлечь меня к земле. Я упал на пять футов, зацепился за новые ветви и остановился на полпути. Я высвободил руку из-под крыла, и из-за отсутствия опоры крыло перестало меня удерживать. Я пролетел оставшееся расстояние и приземлился по колено в снег. Через две секунды после того, как я остановился, прямо мне в лицо метнулся канюк. Я поймал его, удерживая, пока он бил крыльями в мою сторону и царапался когтями. Когда я отпустил, он улетел. - Ага, - сказал Эван. Он выбрался из моей грудной клетки. - Ну... бывает. - Не могу одновременно лететь и защищаться, - сказал я. - Можешь, просто нужна практика. Удары ногой с разворота во время "бочки", например. - Да я и просто удар ногой с разворота сделать не могу. С чего бы мне уметь делать его в полете? - Тебе просто нужна практика, - заметил Эван. - Ты хорошо дерешься. - Если я в чем и хорош, так это в рубке, - возразил я. - А это не то же самое, что драться. Я начал пробираться пешком сквозь снег. - Рубка, - повторил Эван. - Драться, когда ставки высоки. Продолжать, когда не хватает руки и ноги, когда я потерял себя, или когда враги заставляют меня заново переживать худшие воспоминания. Ты был там, когда случилось последнее, я знаю. - Я был? Я моргнул. - Да. Прости. Забыл, что почти все, что было до того, как Роуз взяла все в свои руки, стерлось. Да, ты помог мне через это пройти. Спасибо. - Пожалуйста, - ответил Эван с какой-то мудрой серьезностью, будто понимал, о чем я говорю. - Почему ты отвел меня от прямого пути? - Ловушка, - сказал Эван. - Точно ловушка. - Ясно. Какая ловушка? - Не уверен. Но что-то было не так. - Ну, смотри в оба, - сказал я. - Будет сделано. Мы находились у подножия рощицы деревьев. На первый взгляд, это были обычные вечнозеленые деревья. Но когда я присмотрелся к ним, или попытался сообразить, как на них залезть или пройти сквозь них, я увидел, насколько они густые. Ветви пересекались по две и по три, а просветы между ними никогда не совпадали с твердой опорой под ногами. Наклонные камни и углубления в снегу намекали на небольшие ямы. А потом - снова поляна. Та самая, над которой я чуть не пролетел. Футов двадцать в поперечнике, может, сотня футов до остальных. Снег ровный, если не считать редких звериных следов, и лишь кое-где его портили немногие упавшие ветки. В темноте трудно было сказать, происходит ли там что-то еще. Остальные брели по снегу. Отсюда я слышал, как их ботинки, руки и ноги проламывали ледяную корку на пушистом белом снегу. Питер, Роксана, Тиффани, Сатир, Менада и Зеленоглазка. Они меня тоже заметили. Мой взгляд скользил по снежному пространству. Никаких зацепок. Если обойти, сделав петлю справа от непроходимой группы деревьев... Нет. Там вполне мог быть тупик. Я посмотрел в другую сторону. Путь шел через поляну, перпендикулярно тому направлению, куда мне нужно было идти, чтобы встретиться с группой, и исчезал слева... Я был почти уверен, что эта тропа возвращалась обратно на поляну. Почему мы здесь? Эван уловил это мгновенно. Теперь, когда я не пытался лететь, я ощущал то же самое. Ловушка. Я поднял руку, чтобы остальные остановились. Они остановились. Мрачные фигуры во тьме, они смотрели на меня, холодные и выжидающие. Мой взгляд снова прошелся по снегу. Следы. Что-то маленькое, возможно, кролик, что-то чуть побольше, вроде лисы или волка... И что-то еще крупнее. Я подошел к другим следам. Замаскированные, хорошо спрятанные под свежим снегом, но не совсем похожие на оленьи. Определенно, недостаточно большие для лося. Не то чтобы я был экспертом в таких вещах, но следы были близко друг к другу. - О чем ты думаешь? - спросил Эван. - Кто-то прошел здесь сегодня раньше вечером, - ответил я. Следы были припорошены слоем снега. Теперь это были неглубокие бороздки, где снег лежал чуть ниже. Я пошел по ним. Двигаясь наискосок через поляну. Следы обрывались у группы деревьев. Оттуда выступал камень. Я осмотрел окрестности. Ни рун, ни отметин, ни проводов. Эван посмотрел вниз. - Камень, - сказал он. - М-м? - Камень. На нем меньше снега сверху. - Деревья, - сказал я. - Прикрытие сверху. Вдалеке Питер пробормотал что-то сатиру, чего я не расслышал, и получил ответ. - Эй! - крикнул Питер. - Я знаю, ты из дерева, но холодно! Еще холоднее, когда мы не двигаемся! Может, поторопимся? - По сравнению с нижними ветками? - спросил Эван. - Смотри. На той ветке снега столько, что меня завалит, а на камне... Снега почти совсем нет. - Глаз-алмаз, - похвалил я. - Я знаю. Я очень осторожно смел снег с камня. Опять никаких рун, веревок или проводов. Треугольный камень. Высокий и треугольный, по форме напоминающий дверной упор. Был ли здесь проход? Или этот клин служил какой-то другой цели? Я оттолкнул снег ногой. Со снегом смешалось много рыхлой земли. - А-а, - сказал я. - Копаешь? - спросил Эван. - Двигаю камень, - ответил я. - Эй!? - крикнул Питер. - Ловушка! - крикнул я в ответ. - Назад! Они так и сделали. Им потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы пробраться обратно по снегу. - Еще! - крикнул я. Они отступили еще немного. Я положил одну руку на дерево и слегка толкнул его. От одного этого легкого нажима что-то треснуло наверху, что-то треснуло внизу. Снег освободился от чар застывшего времени. Целый участок леса, казалось, ожил мелкими проявлениями: посыпался снег, от слабого ветерка что-то зашевелилось. Дерево, которого я коснулся, освободилось и накренилось. Лед и снег дождем посыпались на меня и Эвана. Целые ветки отрывались и падали - с тех мест, где их сковывал лед. За одним деревом повалились два других, словно костяшки домино, увлекающие за собой остальные. Земля и снег взметнулись вверх, корни вырвались из земли; потеряв опору, рухнуло четвертое дерево. Деревья, росшие более ста лет, валились одно за другим. Их оскудевшие ветви ничуть не замедляли падение. Приземление переломило два из четырех деревьев прямо посередине, их верхушки ударились о холмы, а стволы в средней части прогнулись, пока не сломались. Там, где они коснулись середины поляны, взметнулись корни и тонкие ветки, ожившие частоколами уложеных рядов. Часть механизма ловушки, погребенная прямо под землей. Три дерева, падающие параллельно друг другу, поперек середины поляны. Четвертое упало по диагонали. Готовое обрушиться на любого или что угодно, достаточно быстрое, чтобы увернуться от первого завала. Мертвое дерево, ветви которого давно опали или сломались, превратившись в острые выступы, торчащие из ствола. Звук трескающегося, раскалывающегося дерева эхом разнесся по поляне. По невинной с виду полянке на пути к старухе Маре. Если бы мы подходили с другой стороны - мы бы не увидели следа к камню, и я не уверен, что мы бы спаслись. Не все из нас. Я бы, может быть, и спасся - с помощью Эвана. Я подозревал, что Сатир и Менада были достаточно проворны сами по себе. Зеленоглазка... возможно. Но не все. А это было недостаточно хорошо. Снег, сорвавшийся с веток по всему лесу, снова замер, так и не долетев до земли. На заднем плане слышалось карканье ворон и стервятников. Остальные направились в мою сторону, прямо по поваленным деревьям. - Магия? - спросила Зеленоглазка. Я нахмурился, глядя на поваленные деревья и шесты, бывшие частью механизма. - Не только, - ответил я. - Нет, - сказала Тиффани. - Она так не действует. - О, ну отлично, - сказал Питер. - А еще говорят, невинные защищены. Я тут слышал, что хорошо иметь с собой невинных. На невинных труднее воздействовать магией. Ты не совсем маг, но тебе стоит пойти. Ты поможешь группе просто своим присутствием, дополнительным набором навыков. И что происходит в первые полчаса? Дракон, Великан, теперь падающие деревья. Мы защищены? Не-е-ет. - Это естественно, - сказала Тиффани. - Но это ее владения. Владения в таком смысле, в каком мало что принадлежит кому-либо в наши дни. - Когда ты говоришь "ее", ты имеешь в виду женщину, которая ненавидит бледнолицых? - спросил Питер. - Я бы не так выразилась, - ответила Тиффани. - Просто пытаюсь во всем разобраться. - Оно не прямое, - сказала Роксана, глядя на поваленное дерево, на котором стояла. Это было замечание невпопад, неуместная фраза - и я немного забеспокоился о ее душевном состоянии. - Ты в порядке? - спросила Тиффани. Она положила руку в перчатке на плечо Роксаны, на ее багровое пальто. Роксана отшатнулась, нахмурившись, словно обожглась. - Понимаю, - сказала Тиффани. - Нет, не понимаешь, - возразила Роксана. - Не понимаешь. Я поморщился. Встретившись взглядом с Тиффани, я понял, что она думает о том же. Быть пойманным на лжи - плохо для практика. Даже если ложь была поверхностной. Не лучший выбор слов со стороны Тиффани, но редко случалось получать такой удар из собственного лагеря. - Роксана, - сказал я. - Не надо так. Такие споры здесь губительны. Она напряглась. - Сначала ты прекрати. Командовать. Указывать нам, что делать. Вести себя снисходительно. - Они не ведут себя снисходительно, - возразил Питер. - Они действительно выше. Они лучше нас, и ведут себя соответственно. - Это не... Питер поднял руку, затем взглянул на меня. - Ты будешь нас вести, или мы тут как пушечное мясо? Я взглянул в сторону хижины. Остальные последовали за мной, я повел их вперед. - Проблема, Рокси, - сказал Питер, - в том, что ты привыкла быть выше других. У каждого свой способ справляться. Кэти? Атака, атака, атака. Это ее схема. Когда атаки проваливаются? Подрывать, саботировать конкурентов менее прямыми способами. Пейдж? Вести себя лучше, чем она есть, возвышать себя, ставить на пьедестал. Когда это не срабатывает? Она ломается, и ломается сильно. Распознай схему, и ты знаешь, как играть на ком-то. Все эти эмоции обращаются внутрь. - Мне все равно, - сказала Роксана. - Может заткнешься? - Я должен говорить, это часть моего способа справляться. Ты и я? Мы манипуляторы. Разные условия, но играем в одну игру. Разница между нами в том, как мы справляемся, когда манипуляции проваливаются. Я не так уж отличаюсь от Элли. Я отступаю. Но там, где она меняет подход, я отступаю, чтобы изучить. Я возвращаюсь лучше, умнее. - Думаю, ты несколько предвзято себя оцениваешь, - заметил я. Питер пожал плечами. Он подошел поближе к Роксане, которая лишь сверкнула на него глазами, один из которых все еще был налит кровью. - Ты, малышка Рокси, сразу бьешь в яремную вену. Или, там, ножом для писем целишься в пах. - Не называй меня Рокси, - проговорила Роксана. Но она не шелохнулась, когда Питер протянул руку, схватил ее куртку и задрал ее так, что нижний край оказался у Роксаны в подмышках. Она не сопротивлялась и не дернулась, как тогда с Тиффани. Я оглянулся через плечо. Ножи в ножнах. Красивые ножны. Промасленная кожа. Кожаная портупея охватывала ее тело, проволочные скрутки удерживали лишние ремни, и в итоге все это было приспособлено для крепления стеклянной бутылки над пупком и двух подсумков по бокам. Под курткой было что-то еще, чего я не мог разглядеть, и, возможно, еще что-то за спиной. Тиффани уставилась. - У нее всегда были эти ножи? Эта портупея... - Охотника на ведьм, - сказал Питер. - Из той большой сумки, что они оставили, прежде чем друзья Роуз ее перетряхнули. Когда она ходила в ванную, после того как мы вернулись в дом. Наше внимание было приковано к Бехаймам. А ее - к подготовке на случай, если придется действовать безжалостно. Вот еще одно небольшое различие между нами. Она планирует на случай провала. Мне нравится думать, что я не провалюсь, и все же справляюсь, если это случается. Роксана никак не отреагировала. Она продолжала идти - куртка задрана, обнажая свитер и мириады оружия. - Броня, я полагаю, - сказал Питер. Он щелкнул ее по животу, ноготь стукнул о что-то твердое. - Я использовала книгу, - сказала Роксана. - Там были куски, но это больше для защиты бутылок. Питер прокомментировал: - Та бутылка, Блэйк, это спирт. У нее и спички есть. И полоски ткани, если ты не заметил. - Ладно, - сказал я. - Ладно? Ты понимаешь, что она готовилась к тому, что ей, возможно, придется взяться за тебя? Зеленоглазка зарычала. Роксана бросила на Зеленоглазку гневный взгляд. - Я это понимаю, - сказал я. - Меня это устраивает. Не рад, но устраивает. Я бы предпочел, чтобы она готовилась разбираться с монстрами. Даже если это включает меня. Не похоже было, что она собиралась это использовать. - Она была на этом пути, - сказал Питер. Питер отпустил куртку. Роксана не дрогнув поправила ее. - Кэтрин велели стать успешной, и она сделала это так, как считала нужным. Отец так и не простил ее за то, что она так низко метила. Пейдж сказали, как стать успешной. Она встала на этот путь. Семья чуть не сломала ее. Она плохо с этим справилась. Джеймса больше баловали. Они ломают его, превращают в марионетку, пытаясь получить лучшее из двух миров: чтобы он делал, что ему говорят, когда говорят, чтобы изучал то, что они хотят, потому что в этом он хорош. Личность они сформируют позже, сделают это ужасно, и в конечном итоге сломают его, как ломают всех, с кем имели дело. - Меня они не сломали, - возразила Роксана. - С тобой они еще не начинали, дурочка, - сказал Питер. - Волшебники и всякие там начинают лет в тринадцать, или около того, как нам говорили. Вот тогда отец устанавливает свои порядки. Начинает давить. Формировать тебя так, как, по его мнению, ты должна быть сформирована. Что настолько глупо, что плеваться хочется. - Я бы не позволила ему "формировать" меня, - произнесла Роксана. В ее голосе прозвучала нотка защиты. - Может, и нет, - сказал Питер. - Но он должен был признать, на что ты способна такая, какая есть. У тебя то же стремление, что и у Пейдж с Кэти. Желание быть лучше, но без вмешательства отца, и с твоим природным умом и злобностью, ты могла бы стать таким же страшным монстром, как любой из здешних. - Это неправда! - пискнул Эван. - Блэйк - отличный монстр! - Нет, - сказал Питер. - Это... - Он сразился с Драконом, не дрогнув! Ты даже не видел, как он убивал людей сегодня вечером! Он был безжалостен! - Эван, - сказал я. - Перестань меня защищать. - Хмф, - проворчал Эван. - Зеленоглазка тоже хороший монстр. - Спасибо, - ответила Зеленоглазка. - Я хочу сказать, - произнес Питер, - что у Роксаны есть все это стремление, и когда ее загоняют в угол, сбивают спесь, заставляют озлобиться, она немедленно вживается в лучшую роль, какую только может перенять у окружающих. Она сделала это с легкостью. - Вживаясь в роль охотницы на ведьм, - закончила Роксана. - Самый способный человек из всех, кого мы видели, у кого не было преимущества в виде недель изучения нужных книг или наличия правильных инструментов, - сказал Питер. - Звучит почти так, будто ты меня уважаешь. Питер рявкнул чем-то, похожим на смех. - К черту это. Ты избалованная маленькая дрянь, и папа практически тебя испортил. Но это да. - Он указал на ее пояс, где было все оружие. - Это я могу уважать. Практически лучшее, что могут предложить Торбёрны. - Мм, - пробормотала что-то Роксана. - Вот чего я не уважаю, что считаю откровенно жалким, и что тебе, черт возьми, нужно прекратить делать, так это охотиться на нас. Потому что ты это делаешь. Ты боишься, я боюсь, и держу пари, даже чертова русалка немного напугана. Но этот страх заставляет тебя прибегать к своим экстренным мерам. Хвататься не за те глотки. Будь внимательна. Делай это с умом. Давай же. Я подозревал, что это послание могло бы обойтись без особого язвительного тона, которым он произнес последние два слова. Словно худший из упреков разочарованного родителя. Который, если подумать, Роксана, возможно, понимала легче всего. Роксана умолкла. Поднялся ветер. Повернув голову, я увидел реакцию остальных. Это мгновенное неудобство, за которым последовало осознание, что ветра вообще не должно быть. Я, возможно, заметил бы это раньше, просто потому, что летел - воздух был, но настоящего ветра не было; восходящие потоки появлялись и отзывались немедленно, стоило мне направить к ним крылья, но небеса оставались неподвижными. Там что-то было. - Страж, - сказала Менада. - Это что-то конкретное? - спросил я. - Ярлык, который нужно объяснить? - Конечно, - прокомментировал Сатир. - Мы не знаем, что это, но оно охраняет этот лес. Значит, это страж. "Не очень-то помогло" - подумал я. Фигура двигалась меж деревьев. Узкая, высокая, нагая и вызывающе бесполая, лишь с темными лобковыми волосами в причинном месте. Плоть ее была пятнистой, как у трупа, а паучьи пальцы имели на два-три сустава больше, чем нужно. Оно двигалось, словно плыло, не оставляя следов, ноги лишь изредка шевелились, толкая его вперед. Передняя часть его головы выглядела точь-в-точь как задняя. Копна волос, развевающихся на несуществующем ветру. Каждая рука касалась деревьев, мимо которых оно проходило, костлявые пальцы почти щелкали, обвиваясь вокруг ветвей и стволов. - Дерьмо, - сказала Тиффани. - Дух, может быть? - Если предположить, что она подстраховывается, - сказал Питер. - Может, это нечто, способное справиться с тем, с чем не справились падающие деревья? - Логично, - согласилась Тиффани. - Зеленоглазка, - сказал я. - Идеи? - Не особо, - ответила она. - Оно не похоже на тех существ, что я видела в темных водах. Существо продолжало двигаться в поле нашего зрения, трусцой, которую в глубоком снегу не смог бы поддерживать ни один смертный. Снег при соприкосновении с ним не взбивался. От него веяло злом. Словно что-то давило на грудь, оно будто запускало пальцы в живот и выворачивало внутренности, просто находясь рядом. - А на что оно похоже? - спросил я ее. - На черную рыбу, - сказала она. - Мм, - сказал я. - Как Карл. Да. Словно это было нечто, от чего инстинктивно хотелось бежать. - Обьясните по-человечески. - протянул Питер. - Словно это худшее, что только можно вообразить, воплощенное в реальность, - сказал я. - Только... может, менее личное. - Да, - подхватила Зеленоглазка. - Я бы так хорошо не сказала, но да. Я настороженно следил за ним, пока оно проходило сквозь чащу деревьев. Там, где местность скрыла его из виду, оно остановилось. Взгляд скользнул дальше, ожидая увидеть продолжение движения, но увидел лишь обычную темноту. Менада крутанулась на месте. Существо было здесь. Примерно в пяти футах от нас. Оно проплыло оставшееся расстояние в мгновение ока, прежде чем я успел отступить. Я рубанул Гиеной, но клинок прошел сквозь него. Паучьи пальцы обвились вокруг моей шеи. Очень твердые, больше похожие на веревки или ленты, чем на настоящие фаланги; часть дерева тут же поддалась под хваткой существа. Пальцы естественно сжались, каждый палец обвивал то, что осталось от моей шеи, два с половиной или три раза. Я ткнул в примерное местоположение его головы - и ничего не коснулся. Тиффани что-то бросила в нас. Сначала я подумал, что это снег. - Ай, ой, - сказал я. - Почти больно. Соль в глазу. - Не дух, - пробормотала Тиффани себе под нос, уже роясь в карманах. Я разглядел, как Зеленоглазка махнула когтями в сторону твари. Коснувшись лишь воздуха. - Астральное, - произнес я. На самом деле дышать было нетрудно, голос не хрипел, но слова давались с трудом, так как горло было повреждено. Но... Снова треснула древесина. ...но я по-прежнему был крайне заинтересован в сохранении целостности своей шеи. Эван вспорхнул, оживившись, но все его внимание было сосредоточено на уклонении от твари. Тварь дважды махнула в сторону птицы, и Эван оба раза увернулся. То, что теперь она использовала для меня только одну руку, определенно замедляло наносимый мне урон. - Уходи... - начал я. Тварь поймала Эвана, качнувшись в одну сторону, так что ее руки были полностью вытянуты в обе стороны. Птица в одной руке, я - в другой. - Черт побери! - воскликнул Эван. Он выскользнул из хватки, метнулся ближе ко мне, только чтобы снова быть пойманным. - Не надо, - сказал я. - Просто улетай! Эван снова выскользнул, словно мокрый кусок мыла в руке, и отлетел подальше, вне досягаемости. "Как же это глупо", - подумал я. В чем тут фокус? - Астрал, астрал, астрал. Эм. Черт! - произнесла Тиффани, все больше волнуясь. - От астральных воздействий труднее защититься. Эм. В идеале, нужно иметь кое-что, подготовленное заранее. - Быстрее, - попросил я. Я не мог сдвинуться с места, тварь держала меня. А я не мог ее коснуться. - Кошмар? Нет. Эм. Рок. Проклятие во плоти? Роксана, когда ты потрошила сумку, ты взяла что-нибудь похожее на ловец снов? Ожерелье, кулон, четки? - Какого хрена я бы это сделала? Снова треснула древесина. Я был почти уверен, что пальцы твари обвились вокруг моего позвоночника и оставшихся деревянных волокон и щепок. - Черт побери, - пробормотал я. - Они все лезут ко мне. - Я бы так и сделал, - услужливо заметил Питер. - Будь я против нас, я бы первым делом тоже взялся за тебя, это же проще простого. Я услышал карканье ворон, пронзительный крик грифа-индейки. Движение в лесу. - Ладно, подожди, - сказала Тиффани. - Не двигайся. - Не двигаюсь, - ответил я. - Возможно, стоит поторопиться. Она уже стягивала перчатку, шаря в кармане. Ее рука дрожала. - Эм, я надеялась на монетку покрупнее, - сказала она. Пока она протягивала руку к моему плечу, Питер сунул руку в карман и достал другую монету, побольше. Двухдолларовую. - Отлично, - сказала Тиффани. Она уронила четвертак, который держала, и положила двухдолларовую монету мне на плечо. Я почувствовал, как напряглась моя шея. Кость трещала. Мне нравился мой позвоночник. Он был мой. Или, по крайней мере, его верхняя часть. Одолжить его у трупа - это было совсем не то. Я подозревал, что если лишусь позвоночника, то мне, пожалуй, крышка. - Орел - я принуждаю... - начала Тиффани. Карканье ворон стало громче. Какой-то небольшой предмет врезался в меня. Ворона. Монета упала в снег. - Черт! - снова выругалась Тиффани. Маленькая ворона развернулась в крупного мужчину. Корвид. Наш вороний дух, одетый в поношенный костюм с длинным пиджаком и потрепанным шарфом. Он развернулся в свой полный человеческий облик между мной и душителем. Он рванулся вперед и оттеснил духа. Подходящее существо для битвы с астральной тварью. Схватка была короткой: Корвид проскользнул мимо Роксаны, с почти небрежной легкостью сунул руку в ее куртку, чтобы схватить нож, и ударил им проекцию, преуспев там, где никто из нас не смог. Он полоснул по ней, и она рассеялась густым холодным туманом, растворившись в воздухе. Я уставился на Корвида. Он вернул клинок Роксане. В одно мгновение все стихло. - Вот ты где, - сказала Тиффани. - Вот он я, - ответил Корвид. - Задания выполнены. Я должен был вернуться к вам на рассвете или в случае неудачи, но вас не оказалось там, где я ожидал. Я нашел вас. - Нашел ты нас, - коротко бросил я. - Как удачно. Он улыбнулся мне, глядя прямо в глаза. - Еще один боец на нашей стороне, - сказал Питер, потирая руки, чтобы согреться. - Отлично. И это кто-то, кто может отбиваться от таких вот тварей? Еще лучше. Не хочется быть задушенным. Я потянулся к ближайшей ветке, чтобы отломить немного древесины, и приложил ее к горлу. Прежде чем я успел потянуться во второй раз, Зеленоглазка уже протягивала мне обломок ветки с земли. Я улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, немного кривовато. Половина ее лица все еще была закрыта. - Холодно, - произнес Питер. Я кивнул. Молча я повел всех за собой дальше, бросив на Корвида лишь мимолетный взгляд. - Спасибо. - Я живу, чтобы служить, - сказал Корвид. - Да ну? - бросил я, уже повернувшись к нему спиной. - Звучит отстойно. Ориентироваться становилось все труднее, особенно по мере того как мы углублялись в лес. Там, где продвижение не было медленным, тропа оказывалась слишком извилистой, легко было сбиться с пути. Холод изматывал наших смертных, и мы теряли драгоценное время на такую досадную мелочь, как простое перемещение из точки А в точку Б. Впрочем, то же самое касалось и путешествия по воздуху. Я помалкивал. Отчасти потому, что пытался сосредоточиться на местонахождении хижины - пусть мы провели разведку, но продвинуться дальше пока так не смогли, а воздух, казалось, был под защитой. Теперь меня беспокоило кое-что еще, и я не знал, как с этим быть. Бездна до сих пор снабжала меня необходимой информацией. Мелькавшие видения оказались чертовски полезны. В том видении встречи, на котором Роуз отвергла перемирие, обсуждавшееся Иными... Я хорошо помнил заговорщическую улыбку Корвида, которой он поделился с Марой. Мара, с которой, так уж вышло, нам вот-вот предстояло столкнуться. - А что за старуха? - спросила Роксана. - Ты назвал ее старухой, да? - Мара, ага, - подтвердила Тиффани. Я оглянулся, воспользовавшись случаем посмотреть, чем занят Корвид. Он плелся в самом хвосте группы. Якобы прикрывая нам тылы. - Мне нравится, что ты спрашиваешь, - ободрил Роксану Питер. Роксана пожала плечами. - Правда? Я не знаю, о чем спрашивать. Эм-м... Начнем с важного. Ее можно пырнуть ножом? - Думаю, да, - ответила Тиффани. - Как и любого из нас. Кроме, может, вон той штуковины. - Она ведь вроде как человек, да? - спросил Питер. - Более-менее, - сказала Тиффани. - Согласно "Драматис Персонэ" старуха Мара была человеком, давным-давно. - С более-менее человеком я справлюсь. Чего не скажешь о проклятых драконах, - заметил Питер. - Что такие, как мы с Роксаной, можем сделать против дракона? - Я бы на твоем месте дважды подумал, прежде чем убеждать себя, что ты можешь что-то сделать со старухой, - сказал я. - Если собираешься думать дважды, лучше делай это быстро, - добавила Менада. Мы все как один обернулись в сторону. Мара. Сейчас она не была старой. Она была юной. Лет тринадцати, почти ровесница Роксаны. Дыхание юной старухи клубилось в морозном воздухе. Она не смотрела на нас, а теребила ветку, отламывая прутики и отбрасывая их в сторону. - Гребень? - спросил сатир. - Нет, - ответила менада. - Не думаю. - А? - переспросила Роксана. - Терминология, - пробормотал сатир. Тиффани пояснила, не сводя глаз с Мары, таким же тихим голосом: - Означает предмет, заряженный силой. Бросишь камень - вырастет холм. Бросишь гребень - разольется река. Безобидные вещицы, расходуемые за одно применение. - Но иногда прутик - это просто прутик? - спросил Питер. - С этим я могу согласиться. - Ухаживает за своим лесом, - прошептала Тиффани себе под нос. - Ее лес. Это ее поле боя. Нам следует избегать битвы. Я снова бросил взгляд на Корвида. Теперь я хорошо понимал, зачем он занял позицию в самом арьергарде группы. Загнал нас меж двух огней: между старухой в обличье ребенка и волком в вороньей шкуре. Нельзя было предупредить остальных, не выдав себя ему. Если я раскрою его блеф, как сделал это с Мэгс - сыграет ли это мне на руку? Или, наоборот, он наблюдал за нами и сможет этим воспользоваться? Откуда он знал, что у Роксаны под курткой клинки? Его природные таланты или он следил все это время? Или, может, у меня паранойя? Был ли это окончательный вывод, к которому Бездна вела меня с помощью подстроенного видения? Не испорчу ли я все, навредив самому себе? Я вспомнил слова Питера. Моя схема, мое последнее средство. Драться, цепляться, рваться вперед. Моим последним средством, на каждом шагу, было жертвовать частичкой себя на пути к победе в схватке. Если я продолжу в том же духе - до конца мне не дотянуть. Я увидел, как сатир и менада слегка пригнулись, в напряжении, словно изготовившись к бою - они заметили какой-то знак, которого я не видел. Я выставил одно крыло перед собой, как щит. Держать его сбоку в драке все равно было глупо - я становился более крупной мишенью. Мара развернулась на месте, оказавшись прямо перед нами.