Sine Die 14.4 | Пакт

Я твердо решил идти по грани между человеком и Иным. У меня не было ощущения что эта грань может сдвинуться. Однако сейчас мне казалось, что крылья каким-то образом больше взывают к моей человеческой стороне, несмотря на противоречие. Было ли это дурным знаком? Я не был художником. Я хотел им быть, но мои воспоминания о попытках были полны разочарования. Полны фальстартов, крушений надежд и историй про то, как соединяя два элемента я получал совсем не то что хотел. Алексис превращала недостатки в достоинства и умело работала с чужими ошибками, занимаясь своим делом с татуировками. Тифф, судя по тому, что я видел, работала в более небрежном, эскизном стиле. Тай, ну, поначалу тоже делал много ошибок, но за все то время, что я работал над... ...живописью? Сейчас я не мог вспомнить, что именно я делал. Что говорило о многом. Я вдруг понял, что не уверен, что точно могу сказать, какие проекты я пытался осуществить и в каких потерпел неудачу. Было лишь мое неуклюжее упражнение в рисовании галереи памяти вокруг демона Ура. Отрывки, тут и там. Это, в свою очередь, привело меня к пониманию, что искусство никогда не было моим занятие. Я на мгновение замер, руки застыли на полпути. Тихий ужас, чувство похожее на предательство, но далекое от конкретики. Трудноопределимое, если говорить о вине. Переживала ли Роуз подобные моменты? Она уже некоторое время знала, кем мы были. Задумывалась ли она над этим? Над теми элементами, которых не хватало? Были ли у нее подобные озарения? Душераздирающий момент разочарования из-за того, что то, что нам нужно было у другого человека? Друзья. Эта мысль поразила меня. Для Роуз, вполне возможно, это были друзья. Когда ей не удавалось установить связи с другими, поддержать естественное товарищество, - думала ли она обо мне? Мне дали желание творить, но оставили без способности. У Роуз эта способность была. Я почти не сомневался. Слишком полезна для потенциального практика. Другие вещи я мог понять. Но это? Это было как пощечина. Холодное движение гнева внутри меня побудило меня возобновить работу. Теперь это ощущалось скорее как нечто от Иного, чем от человека. Или, может быть, это просто больше походило на того меня, которым я не хотел становиться? Ветви протянулись и схватили то, что им предлагалось - словно я латал часть себя, которая была тут всегда, просто нуждалась в исцелении. Крылья, которых мне так долго не хватало. Пусть даже искривленные и узловатые. Очень быстро я понял, что рост получился асимметричным. У меня была только одна рука, и ветви не все подходили друг другу. Крыло слева вцепилось в культю, заменяя руку. Я на мгновение запаниковал, пытаясь обратить процесс вспять, но время, потраченное на то, чтобы отогнуть ветви и заложить основы для руки, дало остальным крыльям больше времени на самостоятельное развитие. Ветви перестроились, вытянули сломанное лишнее ребро из моей груди, чтобы придать структуру и укрепить участки, для которых я еще не нашел ветвей. Будь я художником, как Тиффани, Тай, Алексис, Джоэл или Джозеф - я, возможно, смог бы с этим справиться, ухаживая за садом, который рос почти так же быстро, как доступный мне темп подрезки и придания формы. Я мог бы работать с ошибками, развивать их. Я мог бы сделать его изящным, подогнать как надо. Когда-то я изучал птиц. Птицы произошли от наземных существ, и первое, что нужно было сделать, чтобы понять крылья, - это признать их фундаментальное сходство с руками. Плечо, плечевая кость моего крыла, отходящая от узловатого места на спине, была тонкой. Ей не хватало опоры. Локтевой сустав слишком маленький, слабый. Самая большая проблема, учитывая, что от него зависело все чертово крыло. Я попытался добавить к нему больше элементов, более крупную ветвь вдоль плечевой кости, сломанный конец у локтя, где суставу требовалось больше массы. Где, как я надеялся, щепки могли бы сформировать необходимые элементы сустава. Деревянные жгуты вытянулись, пальцы, похожие на корни (или корни, похожие на пальцы) оплели большую ветвь, нашли слабые места и расщепили ее. Разобрали на части. Понесли куски вниз, словно множество извивающихся червей, один ловил щепки, пока другой их ронял. Создавая более длинные пальцы, которые я не хотел создавать. Крылья летучей мыши, а не птицы. Вспыхнувший на миг ужас был мне уже хорошо знаком - с тех пор, как понял, что я всего лишь отпечаток, частица человека. Я, казалось, не контролировал собственное тело. "К черту это" - подумал я. Я схватил один кусок дерева и вырвал его из маленьких деревянных пальцев, вцепившихся в него и пытавшихся приладить в другое место. Слишком мало. Я воспользовался Гиеной и отсек пару крючков, пересадив кусок на плечо и локоть, где все было слишком тонким, чтобы что-либо выдержать. Пальцы-крючки начали впиваться в него когтями. То же самое, что и раньше. Вгрызаясь в сформировавшиеся суставы, разрушая их, пытаясь раздробить крупные куски на щепки. Я прошелся Гиеной по маленьким корням и крючьям из дерева, сбривая их с руки. Все мое тело разом изогнулось. Каждая ветвь изгибалась, сжималась, меняла положение, скребя по кости. Я упал на одно здоровое колено. Самодельный протез царапнул по тротуару, но не нашел опоры. Сила покинула мою руку, и Гиена, на мгновение задержавшись благодаря шипам, пронзившим мою ладонь, упала на тротуар. Я крякнул, испытывая нечто, что, весьма вероятно, было бы болью - будь у меня еще нормальные нервы. Я тяжело дышал, хотя дышать мне, в общем-то, и не требовалось. Мои глаза были открыты и устремлены в землю, усыпанную мелкими обломками веток, которые я отломил и собирался использовать позже. Я не осмеливался посмотреть, что происходит. "К дьяволу все. Пошли вы к чёрту!" - подумал я. - "Не смейте отнимать это у меня!" Дайте мне взлететь, черт возьми. Не дразните меня сломанными крыльями! Показать мне видение, где у меня были крылья, довести меня до того, чтобы я разорвал себя на части, заменил руку, выскреб свою человечность, а потом все это отнять? Даже здесь Бездна держала меня в своих тисках. Даже здесь она могла меня уничтожить. Если она хотела ударить по самому больному, сработать как бесконечная машина энтропии, - то это был верный способ. - Покажи, что ты за перемены, а не за уничтожение, - сказал я. - Дай мне измениться. Помоги мне измениться. Я почувствовал, как по затылку что-то поползло. Это ползучее ощущение добралось до углов моей челюсти, затем поднялось к виску и распространилось по щекам. Я потянулся, чтобы коснуться этого. Щепки, маленькие пальчики, крючки. Царапали кончики моих пальцев, впивались. Медленно тянулись к моим глазам, к остаткам моей плоти. Крошечные, словно лапки пауков или рыболовные крючки, они впивались и закреплялись в оставшейся плоти - вокруг рта, возле глаз, на лбу. Затем они остановились. Замерли в ожидании. Спрашивая. Предлагая. Сделку с дьяволом, если говорить метафорически. Откажись от лица, если действительно хочешь крылья. Откажись от глаз. Я слышал визг Дракона, не так уж далеко. Этот кризис, с которым я столкнулся, был далек от очень реального кризиса угрожавшего людям и Иным, о которых я очень сильно заботился. Сделай это, и сможешь летать. Летай, и, возможно, сможешь что-то сделать, чтобы спасти их. Вопрос и предложение, которые нисколько не разрешали спор о том, хотела ли Бездна разрушения или перемен. Или была ли вообще разница между этими двумя вещами. Проигрыш в любом случае. Только меня там не было. Бездна, возможно, и держала меня, но я все еще был свободен в выборе. А я был выбран посланником, и я нес это разрушение и перемены по своей природе. - Нет, - сказал я. - Нет. Вы дадите мне эти чертовы крылья, и оставите в покое мое чертово лицо. Вы сделаете это, потому что я даю вам свое слово. Я помогу Бездне так, как это действительно важно. Я дам вам вашу чертову пищу, и она будет лучше, чем то, что вы получите, отхватив кусок от меня. Я слышал, как Великан где-то в двух кварталах отсюда произнес еще одно односложное слово. Он не кричал - но с тем же успехом мог бы, учитывая, как далеко разносился звук. Дракон взвизгнул в ответ. Я услышал рев пламени. Деревяшки, вонзившие крючья в мою плоть, ослабили хватку. Снова дерево сдвинулось и перестроилось. Древесина у недоразвитой плечевой кости переместилась в другое место, истончая длинную плечевую часть крыла. Слабый локтевой сустав стал еще слабее. У меня были крылья, но без перьев, без плоти, натянутой между "пальцами". Все еще стоя на коленях, не сводя глаз с разбросанных веточек и щепок, я потянулся за Гиеной. Я размотал цепь и колючую проволоку и вместо плеча обмотал их вокруг талии и бедер, получился слишком широкий пояс. Закончив с этим, я срезал остатки рукава моей толстовки там, где он мешал росту большего из двух крыльев. Нет... крылья не отличались размером. Размах был огромен, отдельные "кости" - длинными, а отдельные ветви почти сплетались, извиваясь вместе, словно старые корни. Проблема была в плечевой кости, в локте. Слишком тонко, слишком слабо. Оно грозило сломаться под одним лишь весом крыла, и у меня все еще не было ничего, чтобы скрепить его. - Давай же, - сказал я. - Давай, давай. Древесина на локте начала отслаиваться. Сучки вырастали, а затем выпадали. Я убрал Гиену в ножны и потянулся, пытаясь осмотреть его, но плечевая кость крыла была слишком длинной. Мне пришлось вытянуть руку во всю длину. Мой большой палец нащупал одно сучковое отверстие, указательный - другое. Сук, образовывавший сустав крыла у меня на спине, сдвинулся, приблизившись к плечу. Плечевая кость крыла плотно прилегла к моей собственной руке, мешала только толстовка. Неохотно я убрал руку и срезал и этот рукав. Ветви на моей спине разорвали остатки толстовки в клочья, в лохмотья. Лохмотья, в свою очередь, были унесены и растащены по своим местам. Растянуты. Перепонки крыльев. Когда отдельные ветви заняли свои места, они укрепили крылья. Почти образуя мускулатуру. Я снова убрал Гиену в ножны и схватился за локтевой сустав крыла, чтобы помочь удержать его, пока возросший вес не сломал его. Пальцы - в сучки. Дерево скрипело и трещало, когда я поднимал крыло целиком, я чувствовал как оно напрягалось. Длиннее моего роста. В ткани зияли дыры, и тонкие ветки прорастали сквозь них, словно черви или лоза, они расходились и укрепляли поверхность. Я экспериментально взмахнул. Вес ушел, я подскочил, но... Этого не хватило, чтобы поднять меня. Крылья летучей мыши, а не птичьи. Взлететь не получалось. Летать свободно я не мог. Прутья, на которые я пялился на земле, собрались у моих ног и придали больше плоти моему протезу-деревяшке, так что он стал больше похож на настоящую ногу. Я почти представил, как Бездна издевается надо мной, заставляя прутья дать мне ступню, необходимую для бега и прыжков - с расправленными за спиной крыльями, пальцы плотно сжаты, чтобы уменьшить сопротивление воздуха. Я все еще был легок. Возможно чуть тяжелее, чем раньше, - учитывая, как перестроились отдельные части моего тела. Но не на много, я не так уж много материала к себе добавил. Вполне возможно, крылья были все еще хрупкими. Мое тело продолжало меняться, перестраиваться, даже когда я побежал. Находя лучшую конфигурацию, укрепляя мою новую ногу. Устаканиваясь. Если бы я принял печать Соломона, где бы я был сейчас? Было бы это возможно? Пришлось бы мне зайти так далеко, или я оказался бы более прочным? Выбравшись на улицу, я бросил взгляд по сторонам. Великан был в самом центре всего этого, он стоял в огне. Дракон примостился на здании прямо за ним, глядя вниз. Пламя по всей улице застыло на месте. Снег, потревоженный полетом Дракона и движением Великана, получил разрешение падать, - но лишь на время, пока снова не замерз, и на улице стоял легкий туман от дыма и снега, осевших нижним ярусом. Каждое движение вновь запускало время на время. Это, окольным путем, делало мелкие действия более очевидными. Каждый оставлял след, по которому могли следовать другие. Я хорошо видел, где прятались Иные. На уровне земли, внутри зданий и магазинов. Хотя сейчас это нам ничем не помогало. У нас вышло время. Момент истины. Заимствуя технику у Дракона - я побежал, запрыгнул на багажник машины, которую отбросило дальше на улицу, затем ступил на крышу машины. Я прыгнул, расправив крылья, и взмахнул, с силой опустив их вниз. Огонь ожил. Горячий воздух достиг меня, поднимаясь под крыльями. Я не вспыхнул, что было фантастикой. И в огонь я тоже не рухнул. Нечто среднее между полетом и планированием. Проблема была в наборе высоты. Крылья несли меня вперед, но не вверх. Мне приходилось снова махать, чтобы оживить огонь, чтобы вновь привести в движение воздух под крыльями. Но в итоге я терял высоту, дюйм за дюймом. Не в силах подняться, даже с кратковременной поддержкой каждой волны горячего воздуха. Я проверил свою способность поворачивать, едва заметными движениями рук. Умение оставаться очень неподвижным было преимуществом. Проверять свою способность летать буквально над огненным следом, было, пожалуй, не самым умным моим решением, - но у меня не было быстрых путей наверх. Лифты не работали при остановленном времени. Я услышал звук крошащейся кладки. Посмотрев на источник звука, я увидел, что Дракон заметил меня, и теперь цеплялся за стену, глядя вниз, напрягая мышцы. Сам этот взгляд едва не сбил меня с курса, на тротуар, покрытый снегом, льдом и маленькими точками пламени там, где его коснулись огненные плевки. Я выровнялся, взмахнул крыльями, борясь. Я все еще терял высоту, опасно приблизившись к тому, чтобы коснуться пламени. Я посмотрел вперед. Проследил пути, нарисованные пламенем. Больше огня - лучше. Это означало больше жара, больше поднимающегося воздуха. Если бы я мог пролететь над ним, а не прямо в него... Больше всего огня, так уж вышло, было под ногами Великана и вокруг них. Это создавало своего рода диллему. Рискнуть быть раздавленным, если придется броситься в сторону, чтобы избежать пламени? Или отказаться от этой попытки полета? Я рискнул. Мои крылья двинулись, дерево заскрипело, грозя вот-вот сломаться окончательно, и стало еще хуже, когда тепло огня, раздуваемое взмахами, начало иссушать мое тело. Дракон спрыгнул вниз, расправив крылья. Великан опустил подбородок, чтобы посмотреть на меня, замерзший комьями лед с его бороды потрескался и упал вниз. Пока Дракон падал эти два с половиной этажа к огню, я почти сумел добраться до его ноги. Огонь пылал. Уже активный, не нуждающийся во взмахе крыльев для оживления. Горячий поток заставлял воздух дрожать. Дракон приземлился рядом, и ударная волна всколыхнула атмосферу. Воздух, в свою очередь, подхватил мое крыло и сбил меня с курса. Прочь от жара и восходящего потока. Действуя инстинктивно, я сменил курс, нацелившись на огонь у пятки великана, так чтобы его нога оказалась между мной и им самим. При этом я едва не влетел прямиком в пламя. Смена угла крыльев, взмах... Высота. Десять футов, двенадцать, пятнадцать. Я потерял скорость. Экспертом в полетах я не был. Были лишь инстинкт, удача да толика сноровки. Угол оказался неверным, горячий воздух проскользнул мимо крыльев, вместо того чтобы подхватить их, и я замер, оседлав остаточный поток. И тут же рухнул, прямиком в пламя. Я выставил одну ногу, чиркнув ступней по ноге великана, снова расправил крылья и попытался поймать "восходящее течение". Все еще планируя к пламени, хоть теперь и под углом. Еще одна смена угла. Крылья расправлены так, что суставы почти болят. Я снова поймал горячий воздух, как раз когда пламя подо мной грозило иссякнуть, на пути к тусклому и холодному участку улицы мимо великана. Вместо этого я развернулся. Одно крыло оказалось в опасном футе от пляшущих языков пламени. Маленькая милость Бездны - кончик крыла там был костяным, а не деревянным. Я развернулся, прекратил снижение, изменил угол каждого крыла и поднялся ленивой спиралью вокруг ноги великана. Мне посчастливилось мельком увидеть разъяренного дракона: пасть широко раскрыта, зубы оскалены, огонь сочится из уголков рта. Мне пришлось сложить крылья, пролетая между бедер великана, спиной задев нижнюю часть его юбки из сшитых шкур, а затем замахать изо всех сил, пытаясь удержать высоту. Дракон наблюдал. Бдительный, готовый к броску. Великан повернулся, и я оказался на одной высоте с его рукой, покоившейся у самого бедра. Подняться не получалось. Дракон ждал, готовый прыгнуть и выхватить меня из воздуха, если я начну падать. Что-то подсказывало мне, что простым изменением курса от него не увернуться. Я мог лишь удерживать позицию, ожидая и наблюдая. Рука великана двинулась вокруг. Вблизи она оказалась несколько больше, чем я ожидал, сложенная чашей и готовая просто поймать меня. Я снова взмахнул крыльями, отталкивая себя назад, прочь. Маленькая птичка вынырнула из переулка и взмыла, закручиваясь спиралью вокруг и вверх - так же как я спиралью поднимался мимо ног великана. Подталкивая меня. Рука пронеслась подо мной. Я махал крыльями, Эван кружил рядом. Я поднимался, набирая высоту, мимо локтя великана, плеча, а затем и мимо его головы. Огромный темный глаз следил за мной, провожая мой подъем. - Ха-ха-ха-ха, - ликовал Эван. - Да! Великан внизу опустился на одно колено. Движение вниз, в огонь, подняло еще больше воздуха. Я взлетел еще выше. - Потрясно, потрясно, Блэйк! - выкрикнул Эван. Мои глаза были прикованы к парочке внизу. Великан поднял дракона. Каким бы огромным он ни был, ему все же пришлось подхватить дракона обеими руками, словно баюкая. Тот огрызнулся, и великан укоризненно шлепнул его по голове пальцами одной руки, двумя пальцами зажав дракону пасть. Движения Эвана - летавшего вокруг меня, проносившегося подо мной то тут, то там - подталкивали меня, помогая держаться в воздухе. "Без помощи мне не летать", - подумал я. Мысль о помощи заставила меня подумать об остальных. Я видел их укрытия. Места, атакованные драконом. Разбитые витрины магазинов, разнесенные в щепки дверные проемы. Ущерба было нанесено немало. Отдельные элементы складывались в безрадостную картину - люди, проснувшись, с большой вероятностью сказали бы "какого хрена" и свалили бы из Якобс-Белл. Это все ослабляло хватку реальности. Когда уедет достаточно - городок погрузится в Бездну, туда, где не светит солнце. Для всего мира он бы исчез в карстовой воронке или чего похуже - новости могли бы об этом и не упомянуть, и Якобс-Белл был бы потерян. Записи о его существовании просто затерялись бы в пыльных углах и мусорных корзинах. Но это потом, не это сейчас было главной заботой. Мое внимание было сосредоточено на Драконе и той невероятной мощи, которой он обладал. Мне нужно было его остановить. Воробей и деревянный человек с крыльями против дуэта, который, без сомнения, был вместе уже очень, очень долго. - Да, да, да! Ха-ха-ха-ха! Обожаю крылья! Лучшее твое решение! - Хо! - провозгласил великан. Он перехватил дракона, крепко сжимая его тушу. Ноги выпрямились, руки взметнулись над головой, и великан швырнул рептилоидного монстра в небо. Я сжал пальцы на крыльях, но не прижал их к телу. Я высвободил пальцы из-под локтя и сделал все возможное, чтобы удержать крылья в нужном положении. Падая прямиком на дракона, великана и пламя, я призвал Гиену. - Худшее твое решение! - крикнул Эван откуда-то сверху. - Это худшее решение! Это было падение, или пике, или и то и другое - или ни то ни другое. Прямо на нашего противника. На дракона размером с гараж на одну машину. Он оскалил зубы. Воспламенившаяся слюна заполнила воздух позади него. Голова откинулась назад - не для плевка, но как часть более масштабного движения. Крылья распахнулись, направляя его, замедляя и взлет, и падение. Передние когти подняты. Между когтями на моих пяти и семи часах и клыкастой пастью на двенадцати у меня почти не оставалось пространства для маневра. Я проигнорировал инстинкты, вопившие, что нужно атаковать расправленные крылья, раскинувшиеся на остальную часть "циферблата" - между двенадцатью и пятью, и между двенадцатью и шестью. Слишком просто. Я расправил свои крылья, рукой, все еще сжимавшей Гиену, ухватился за более слабое плечо крыла, позволив шипам на рукояти зацепиться за дерево и обеспечить сцепление, помогая зафиксировать руку. С помощью крыльев я изменил направление. Устремился к позиции на пять часов, на это огромное пространство смерти, чешуи и разрушения, что разверзлось подо мной. К когтю. Почти достигнув когтя, я снова сменил курс. Изменил угол крыльев, резко дернув правое в сторону, заложив крутой разворот. Мою ногу зацепило. Кончик одного когтя коснулся моего колена, прорывая деревянный узел насквозь. Он вынудил меня к еще одной быстрой смене направления, которую я уже не особо планировал. Кувыркаясь через голову, пытаясь выровнять крыло, я миновал дракона. Я-то надеялся свернуть к перепонке крыла, рассечь ее и обездвижить тварь! Теперь подо мной были только великан и огонь. Я видел все типичные уязвимые места, словно написанные аршинными буквами. Глаз, горло, вздувшаяся вена на руке, возможно, артерия. Большинство частей тела защищала кожа, толщиной, пожалуй, с мое предплечье. Во всяком случае, толще, чем клинок Гиены. "Тронешь великана - и за тобой придут", - подумал я. Я сосредоточился на том, чтобы сориентироваться, остановить падение и снова перейти в скользящий полет. У меня не было времени убрать Гиену в ножны. Я выронил ее и снова схватился за крыло. Пальцы вновь стали частью локтевого сустава, и моя рука укрепила крыло. Гиена, рассекая воздух, устремилась вниз. Она вонзилась острием точно туда, где у великана начиналась линия роста волос, на самой макушке лба, погрузившись так глубоко, что рукояти и не видать стало. Теперь, имея возможность полноценно использовать оба крыла, я начал контролировать снижение, замедлил его и спустился ниже. Одним движением отняв руку и сложив крылья, я схватился за рукоять Гиены. Даже моего веса не хватило, чтобы протянуть клинок сквозь лоб громадного Иного. Она осталась на месте, и я остался на месте: одна рука на клинке, целая нога упирается в лоб, крылья сложены, голова опущена. По обе стороны от меня медленно поднялись руки великана. Не в ответ на меня. Складывая ладони чашей. - Что ты, черт возьми, творишь?! - заорал Эван. Я посмотрел на него, как раз в тот момент, когда он остановил пике, в которое ринулся следом за мной. - Помоги, - попросил я. Потребовалось два рывка, но я вытащил Гиену. - С чем?! - крикнул Эван. Я забеспокоился, что инстинкты меня подвели - или же они были правы, но необходимость второго рывка стоила мне времени. Что я не справлюсь, даже если все сделаю идеально. Потом я увидел остальных. Они бежали на запад. И тогда я понял, что все не так уж плохо. Даже если я потерплю неудачу, они справятся. Гиена, скользкая от крови, вышла из лба великана. Все одним движением. Убрал Гиену в ножны, схватился за крыло. Ноги оттолкнулись от великана. Мое тело изогнулось, чтобы крылья могли раскинуться в стороны, хлопая параллельно земле. Эван подхватил меня, придал больше высоты, чтобы компенсировать недостаток инерции. С этой высоты я уже мог спикировать. - Ох, - сказал Эван. - Ох, святые бананасы! Дракон снизился прямо перед нами. Приземлившись в сложенные чашей ладони великана. Передние когти вытянулись, чтобы схватиться за предплечья гиганта. Он был тяжелым. Даже несмотря на разницу в размерах и колоссальную силу великана, тому было нелегко удержать вес зверя. Руки опустились под тяжестью, пока великан приспосабливался. Удар всколыхнул воздух, и я отклонился в сторону. Более резкое пике. Рассчитанное так, чтобы дракон только-только приземлялся, все еще пытаясь удержать равновесие. Пламя закипело у него в пасти. Пасть же, в свою очередь, разверзлась. Я ринулся прямо на тварь, целясь в точку чуть выше ее плеча. Зубы клацнули в нескольких футах от меня, промахнувшись из-за неудобного положения и качка великаньих рук. Искры драконьего огня расплескались в воздухе. Я пролетел сквозь пламя, через плечо дракона, и сложил крылья. Это была не Гиена, хотя клинок, укрытый в кольце гоблинской цепи на моей талии, мог сыграть свою роль. Но на цепи была колючая проволока, в ней имелись и более острые элементы, а у меня была инерция. Я проскреб гоблинским "скребком" по всей длине самого мягкого, самого уязвимого места на драконе, которое смог разглядеть, - по перепонке крыла. Я расправил крылья, ловя равновесие, и полетел прочь, к остальным, пока Дракон вздыбился, одно его крыло яростно тряслось, равновесие было потеряно. Летать как прежде он больше не мог. Пока, по крайней мере. Великан поймал его. Удержал, притягивая ближе. Мне показалось, он попытался отчитать Дракона за то, что тот снова рвался нас схватить, пока мы с Эваном улетали. Ни Великан, ни Дракон не последовали за нами. Победа в этой конкретной схватке нам не светила. Но размен один к одному, рана за рану - это было не так уж плохо. - Ох, черт, - услышал я Эвана, он поддерживал меня в воздухе. - Ох, черт, теперь тебя в живых сохранить будет та-а-ак сложно! Я зажмурился, чувствуя, как холодный воздух несется мимо и прямо сквозь меня, сквозь дыры в моем теле. Песок в волосах осыпался и бил по крыльям, а некоторые куски дерева, которым слишком много досталось, отламывались на лету. Я чувствовал напряжение в плече и локте. Я не мог лететь вечно. Без помощи Эвана я едва мог лететь вообще. Я посмотрел на группу внизу и понял, что придется приземляться. Подлатать себя. Но, пусть даже с посторонней помощью, пусть не идеально, я позволил себе пролететь еще немного. Хотя бы для того, чтобы легче было сориентироваться в хаосе деревьев, раскинувшемся перед нами. "К хижине ведьмы" - подумал я. В Якобс-Белл дела обстояли паршиво, и я пока старался не думать, чего она могла нагородить для своей защиты.