Пролог | Новый Мир

Секундой ранее он стоял перед ним. Пред окончательно поверженным и потрёпанным в результате их заключительного боя, запечатанным и беспомощным, навечно скованным магическими цепями мерзким ублюдком зовущим себя Богом людей, чьё гнусное существование извращало и терзало эту реальность на протяжении тысячелетий. Однако отныне, всё было кончено. С ним покончено. Долгожданный финал, столь затянувшийся, тяжёлый, как оковы, но несомненно настоящий. Молчаливый белый мир, вязкий и пустой, вмещал только их двоих, победителя и побеждённого, а также восемь его верных разнородных товарищей, пожертвовавших многим, соратников, прошедших заодно с ним чересчур длинный и тернистый путь, положивших на это целые годы собственных жизней, за проведённое вместе время ставшими ему пусть и не родными, но братьями по оружию и сёстрами битвы, самыми близкими и ценными для него существами, и всё лишь ради того, чтобы помочь такому как он достичь цели всего его бытия - свершить месть над подлым убийцей его отца и матери, отомстить за каждого обманутого и преданного им. И вдруг… Пустыня. Песок под ногами, сухой и обжигающий. Воздух плотный и пропитанный жаром. Слепящее солнце нависшее над однообразным безжизненным пространством, как клеймо. Сие было ничуть не похоже на иллюзию, уловку или какой-то трюк с одурманиванием восприятия. Но вокруг не было ни души. Орстед резко оглянулся. Совершенно ничего. Ни Хитогами, ни измерения пустот, ни его спутников, ни следа какого-либо портала, артефакта или хотя бы намёка на магический круг. Только безмерная пустошь, растянувшаяся до самых краёв видимого. — Что... это? — Впервые за продолжительный период времени голос Орстеда прозвучал вслух, сдержанно и настороженно. Внутри него медленно, но верно разгоралась хаотичная буря, его напряжённые до предела мышцы выдавали в нём начинающее клокотать знакомое, но забытое ощущение тревоги. — «Где я? Неужто ли это... новый цикл?» — Беспокойные мысли безумно рванулись вперёд, как на поле боя: быстро, беспорядочно и остро. — «Нет. Невозможно. Такого просто не могло произойти. Я ведь... одержал верх. Я прекрасно помню тот миг, когда петля стала рушится...» — Его ладонь инстинктивно легла на грудь - сердце билось ровно, но чуть быстрее обычного. Слишком много бессмертных лет он провёл, чтобы снова попасть в ловушку. Бог Дракон знал, что техника отца начиналась с отката и отбрасывала назад к стартовой точке двухсотлетнего цикла. Всё стиралось. Всё исчезало. Но теперь... всё было при нём. Уникальные персональные предметы и разработки, доставшиеся ему от союзников. Изрядно поношенный, потасканный, но тем не менее неплохо сохранившийся личный дневник Рудеуса, переданный ему когда-то в далёком прошлом от себя же самого из альтернативного будущего и позже отданный начальнику на исследование. Тот же взял его с собой, вкупе со своим собственным с записями о событиях до и после появления Грейрата, дабы таким образом почтить память своего уже покойного друга, самого драгоценного подчинённого из всех, что имел, человека оказавшего колоссальную поддержку и вложившего наибольший, неоценимый вклад в победу над скрытым за мозаикой куском дерьма, не убитого в уступке пред последней волей попаданца ради избежания разрушения Мира людей. На лице мужчины по-прежнему красовался свежий, ужасающий длиннющий с лёгким изгибом шрам, проходящий вертикально вниз по правой стороне лица, начинаясь чуть середины лба и заканчивающийся ближе к нижней челюсти. Присутствовала даже изнурительная усталость, висевшая на нём вследствии завершающего боя с подарившим ему его белым трусом. — «Если всё со мной... то петля не запустилась. Но тогда... что? Возможно результат некой пространственно-временной аномалии?» — Он не заметил очевидных признаков телепортации. Никакого остаточного колебания маны, что мог бы означать переход между мирами. Его просто... выдернули. Вырвали из того пограничного небытия, как нить из ткани. Орстед поднялся и прищурился, взгляд скользнул по горизонту. Сухие каменистые равнины, редкие оазисы чахлой растительности. Местность чем-то напоминала... Демонический континент. Или, быть может, один из южных регионов Бегаритта? Вероятно… хотя пейзаж казался несколько отличным и нетипичным для пришедших ему на ум регионов. Присев и зачерпнув рукой горсть песочной пыли, тот ощутил слабый, почти стерильный магический отклик. — «Моя мана восстанавливается довольно быстро. Действительно ли временная техника… больше не ограничивает моё тело?» — Подобная истина повергла его в замешательство. Бог Дракон был лишён до боли знакомого и противного внутреннего разрыва, перегрузки, отвратительного зуда, что всегда сопровождал его с пренеприятным побочным эффектом техники чрезвычайно замедляющим регенерацию маны. Теперь же, всё пропало. Организм работал как идеально настроенный, идеально налаженный и бесперебойно функционирующий механизм. Орстед чувствовал себя невероятно свободно, так, как никогда прежде. Так, будто вся система, сковывавшая его и без всякого непростое существование, была безвозвратно и бесповоротно отключена. — «Это ошибка? Или… что-то другое? Кто-то перенёс меня? Либо же...» — Полукровка, дитя дракона и человека, напрягся. — «Хитогами?» — Внезапная мысль вонзилась в разум, как клинок. — «Но выродок запечатан! Я ясно видел, его не было! Он не способен более действовать…» — И всё же… оный мир казался мужчине чужим. Схожим, но не родным. Сквозь пелену догадок и гипотез, как тень, в нём начало расти волнение. Многочисленные дети, внуки и правнуки Рудеуса Грейрата и его сестёр, избранные им во служение общему делу и охотно принявшими поставленные условия, Нанахоши и её друг Акито, все те относившиеся к нему со всей добротой и теплотой люди, с коими он бок о бок сражался до последнего мгновения. Где они? Были ли они перемещены с ним или так и остались на том же месте? Переживают ли о нём, ищут ли его? Стоит только надеется, что никому из них ничего не угрожает. А если же это будет не так, то... Орстед кинув суровый взор на небо, хмуро сжал кулаки. — «Неважно, что произошло. Я должен выяснить, где очутился. Если это новая опасность - я непременно уничтожу её. Если это другой мир - я обязательно найду путь обратно. Если они здесь… я отыщу их.» — Точно определившись с текущей задачей, тот немедля направился в самое сердце пустоши, ведомый неуверенностью, но с тем же безграничным упорством, что вело его через вечность. За спиной ветер поднял клубы песка, как занавес между реальностями. Прежней и нынешней. Именно в это знаменательное мгновение стартовало великое и многообещающее странствие Бога Дракона в новом, пока неведомом и непонятном ему мире.

***

Инаковой фигурой он шёл. Шаг за шагом, сначала с настороженной осмотрительностью, потом с размеренной упрямой поступью. Место, куда тот попал, не спешило открываться ему. Даже ландшафт молчал. Безмолвный, мёртвый, будто сторонился его присутствия. Разумеется, Орстед чужд здесь. Неизведанная территория раскинулась до горизонта серо-багровым ковром высушенной земли и жгучих песков. Ни одной знакомой формы, ни одного известного силуэта горной гряды. Ветер был иной, отнюдь не тёплый бриз Демонического континента, и не хищный сквозняк Бегаритта, а словно дыхание зверя: увесистый, медленный и липкий, будто шепчущий сзади и наблюдающий отовсюду. Мужчина размышлял, всё ещё не веря в происходящее, раз за разом прокручивая в голове финальную сцену, всё никак не позволяющую ему обрести состояние покоя и забыться таки в радости успеха от удачно запечатлённого в миг наивысшей точки своей бессильной злобы от осознания неопровержимого факта собственного поражения и наглухо разбитого этой горькой правды Хитогами, того, кто на протяжении тысячелетий выступал основополагающей сутью его жизни. Победа должна была стать освобождением… а по итогу привела к изгнанию? — «Или наказанию?» — Инстинкты твердили: сие не иллюзия, не проекция и не временной разлом. Всё шибко осязаемо. Песок царапал кожу, магия текла внутри необычно легко и произвольно. Ни разу за пройденные им эпохи он не чувствовал себя полностью, по-настоящему живым. А ничерта узнаваемого на виду так и не привиделось, даже приблизительно. Чего уж говорить о небесном просторе. Ночью, когда небосвод рассыпался над ним тысячами звёзд, Бог Дракон практически наверняка пришёл к однозначному выводу: тот был вне Шестигранного мира. Ни Звезды Дракона. Ни Меча Мудреца. Все небесные ориентиры, привычные с незапамятных времён, исчезли. Их заменили абсолютно незнакомые созвездия - ломаные, хаотичные, не знающие укоренившегося порядка. Диковинные глазу монстры и причудливые звери возникали тут и там, порой по глупой неосторожности или подстрекаемые голодной жаждой умирая от его рук. Экзотичного облика твари с изломанной анатомией, нечеловеческими голосами и повадками, которых он не встречал за срок, гораздо превышающий две сотни веков. Даже их мана была такой... странной. То явно была иная структура. Неорганическое переплетение стихий, будто сама природа магии приходилась другой, в некотором роде искусственной или по крайней мере походящей на таковую. Орстед этого не понимал. Но то в равной степени пугало и возбуждало его естество, повышало градус любопытства и порождало рост непревзойдённого интереса ко всему окружающему. Пришлая божественная сущность многократно находила и натыкалась на кости. Остовы существ, похожих на химер, с наполовину рассыпанными черепами и бронёй. Следы древности и разорённых цивилизаций, некогда процветавших в этих краях. Как бы то ни было, тому всё ещё не довелось увидеть представителей местных живых разумных рас, на подобии человека или его самого. Пока не приключилось это. На рассвете, когда небо приобрело бледно-золотистый оттенок, странствующая днями напролёт широкоплечая персона благородно разодетая в белоснежный плащ с чёрным меховым воротником, закреплённым рядом чёрных ремней с металлическими пряжками, и вдобавок носящая на поясе извечно пустующие ножны, завидела вдали смазанные горячим воздухом очертания каравана, слабо различимую маленькую точку на туманном горизонте. Позже стали виднеться ездовые верблюды и ящеры, а также багровые флажки, качающиеся на ходу. Пуще прочего её внимание приковали к себе оседлавшие их фигуры. То были массивные гетероморфы, выглядящие как дикая помесь человека и скорпиона. Нужно разглядеть отдельные черты поближе. Бог прилично ускорился. Два метра мускулов в сочетании с драконьей грации и грозной внешностью стремительно приближались к группе здешних обитателей. Те, кто ехал впереди заметили новую личность мгновенно, тотчас закостенев от страха, в панике уставившись в ожидании худшего и не в силах даже вскрикнуть. Подойдя вплотную к колонне экзотичных гуманоидов, Орстед смело остановился всего в паре метров от них, ничуть не стесняясь окидывать любого изучающим, пробирающим до костей пристальным взором, от которого веками дрожали герои и падали на колени короли. Однако... ничего не последовало. Ни одна зверюга не зарычала, ни один скакун не соизволил вскинуться. А главное - ни в одном взгляде не было ненависти. — «Вот как... Проклятье тоже не действует.» — Дальнейшие слова вышли из него спокойно и властно: — Где я? Назовите место. Кто вы? В какой стороне расположен ближайший город или деревня? Откуда и куда вы держите путь? — Первоначальным ответом ему послужило молчание. Смиренно дождавшись, пока узревшие его смертные отойдут от натурального шока и чуточку придут в сознание, чтобы вымолвить хоть что-то вразумительное, он наконец уловил сдавленные звуки, произносимые низким, трещащим и шипящим голосом: — Т-ты… в Южной Пустыне Д-д-долор, чужак. Мы... п-племя пабилсаг, н-на-называем её пуст-т-тыней Ди-Гаворс, по названию сгин-нувшего столетия назад г-государст-тва, когда-то располагавшегося в этих широтах. Мы есть народ кочевников... и острых хвостов. — К изумлению иномирца, тот прекрасно понимал каждое слово, будто слышал не чужой язык, а мысль, необъяснимо как вложенную в его разум. Их внешность стоила отдельного описания: крупные тела с кожей, покрытой хитиновыми пластинами, шесть глаз, широкий торс, а за спиной большущее жало, как у чёрной вдовы, изогнутое, блестящее на солнце. Собравшись с духом, те продолжили: — Мы обычные торговцы из Великого Королевства Пабилсаг, влачащие своё скромное существование за счёт продажи изделий из шёлка, соли, специй, редких пустынных лекарств, пыльцы с кактусов и порошков от магических чудовищ, бывает иногда удаётся заработать на шкурах пустынных зверей или артефактов из древних руин, принадлежащих Империи Ди-Гаворс... — Запнулся скорпионолюд, когда его вдруг прервал родич, решивший вставить в разговор что-то и от себя: — Или из-под п-парящего гор-р... рода Алчных, в бывшей с-ст-столице страны В-восьми Кор-ролей Эруэнтю. — Боязливо поделился дополнительной информацией нелюдь. — Д-да, верно... А и ещё мы работаем как курьеры, доставляющие сведения между восточными племенами и отдалёнными поселениями запада и востока. С-сейчас как раз направляемся туда, а идём от... — Сориентировавшись, кочевник показал по какому курсу надо идти настигнувшему их жуткому страннику, вслед за чем заговорил снова: — ...Энкарааба - города-улья, что дышит песком и забыт временем. Его стены, выдолбленные из пыльного красного камня, видели многочисленные восстания, падения богов и бесчисленные караваны, исчезнувшие в буре. В настоящую пору, это пристанище торговцев, колдунов, странников, вроде тебя, и жрецов-хранителей, поскольку издревле там стоит главное святилище верховного божества - старый храм Песчаной Памяти Дракона Чистого Света. Ты случайно не из его рода? — Орстед покачал головой. — Нет. Я не слышал ни о нём, ни о ваших землях. — Оное обстоятельство давало мужчине жирный повод опять убедиться в том, что его как-то угораздило перескочить из одной реальности в иную. — Благодарю. — Коротко кивнул он членам каравана, после чего эффектно развернувшись, пошёл в раскрытом ему направлении. Безусловно, эти насекомые боялись его, но их эмоции были подлинны и происходили из естественных факторов. Необходимость постоянно скрываться и избегать встреч с живыми несомненно претило ему, с недавнего времени же всё кардинально поменялось, провал в другой мир свёл на нет этот костыль, что делало Бога Дракона счастливым и внушало воодушевление, касаемо будущего общения и сосуществования с другими субъектами, населявшими сею планету.

***

Пески лениво разошлись, и он узрел его - Энкарааб. Каменные стены, отшлифованные бессменными ветрами, поднимались из земли будто кости древнего титана. Шпили - острые, точно застывшие когти, возвышающиеся как копья и пронзающие небеса. На горизонте - купола из чёрного стекла, глушащие собой ярость палящего вовсю светила и отражающие его ослепительно яркие лучи. Орстед приближался с уверенностью, которую может дать лишь непомерная сила, но и с тенью осторожности, что оставалась с ним с давних времён. У главных врат его встретили двое стражей и жрец в традиционном одеянии из светящейся ткани, по цвету схожей с окровавленным янтарём. Эта троица была представителями той самой расы, что составляла собой караван - пабилсаги: двуногие создания с массивными торсами, покрытыми плотным чёрно-красным хитином, и устрашающими хвостами, тянущимися за их хребтами как напряжённые тетивы. — П-приветствуем теб-бя, о бел-лый песчаный драконий стра-н-нник... м-мы ждали тебя. П-п-позволь же узнать, с...с-с какой целью жел-лаешь ты посс-сетить Энкарааб? — Промямлил молодой жрец на грубом, щёлкающем наречии, звучащем словно шелест панцирей о камень. При речи жвалы священнослужителя судорожно дёргались, а тело дрожало, но не из-за проклятья, что должно было бы свести его с ума от ужаса. Страх был... неподдельным, не спровоцированным навязанной ненавистью, что шла с ним рука об руку всё его бытие. Взгляд Орстеда стал холоднее, чем ночи в пустыне. Он сохранил невозмутимое выражение лица, не выказывавшего гнева, и не выдающего удивления, только ледяную сосредоточенность. — «Ждали?» — Подозрение проскользнуло в его сознании, но тот удержал себя от излишних вопросов. Заместо сего мужчина ответил прямо, как привык: — Я пришёл с востока. Мне нужны ответы на интересующие меня вопросы, и я планирую найти их в этом городе. Этого достаточно? — Выпаленные им слова прозвучали, как рокот далёкой грозы. Зверолюди переглянулись, зримо ошеломлённые не столько ими, сколько их непоколебимости. Хвосты дёрнулись, а очи зажглись смятением, но они, движимые ощутимой аурой подчинения, промолвили: — К-конечно, искренне благод-д-дарим... П-проходи, прошу. Старейшины готовы ко встрече с тобой. — Бог Дракон вошёл в Энкарааб. Едва ли не с первых же шагов чувствовалось: этот город дышал, не в переносном, а в буквальном смысле. Его узкие, закрученные и изогнутые улицы напоминали упорядоченные туннели термитника - извилистые, полутёмные, освещённые текущими внутри органических стен и пульсирующими под потолком биолюминесцентными жилами. Дома же были как ульи, поднимавшиеся в несколько ярусов, соединённые мостами и переплетёнными живыми нитями. Взор Орстеда метался, оценивая всё вокруг. Горожане сновали мимо него - кто-то с ужасом, кто-то с молитвами, а кто-то с откровенным интересом. Его появление стало сродни бури среди тихого моря. Дети прятались за спины взрослых, старики замирали на месте не в силах пошевелиться, а воины с багровыми знаками на панцирях шпионили и надзирали за ним не скрываясь. Одни забирались в расщелины или терялись в неприметных улочках, другие зорко наблюдали, третьи же не утаивали вожделенного благоговения. — «Потомок Дракона Чистого Света?» — Такие предположения и догадки рождались в сердцах тех, кто зрил в нём возможное родство с их господом. Племенные охотники и стражники вели ничем не прикрытую слежку, окружая чужеземца, держась на безопасной дистанции. Тот чувствовал их напряжение, как гул в воздухе пред штормом, и воспринимал то с хищной настороженностью, но не реагировал до поры. Жрец, сопровождающий пришельца, ни разу не оглянулся, почтенно, но не без опаски ведя сквозь город, и вскоре они вышли к его сердцевине - Храму Песчаной Памяти. Строение вздымалось из земли гигантской пирамидой, сложенной из серого песчаника и украшенной янтарными вставками, сиявшими подобно затонувшему солнцу. Складывалось стойкое ощущение, что храм будто гудел и исходил чем-то непостижимым, на частоте, недоступной неподготовленному слуху. Вместо врат был зев, из которого тянулись и изгибались металлические нити, шевелящиеся при приближении полукровки словно усики. У прохода стояли обсидиановые драконы, крылья их были опущены, а лица стёрты, как если бы само время решило стереть память о них... или кто-то иной. Там же его дожидались пятеро - старейшины и их телохранители. Лица тех не проявляли и толики страха, лишь флегматичную решительность. Молчание нависло между ними, как зной над песком. Орстед остановился, оглядывая всех присутствующих. Он внимательно, почти машинально подмечал: движения хвостов и мышц, положение ног и реакцию зрачков. В то же время, кажущееся незримым кольцо солдат, магов и сторонних наблюдателей сомкнулось за его спиной. Несмотря на это, пришлая персона продолжала безмятежно стоять. Среди выступивших к ней навстречу броско выделялся тот, кто был покрыт древними резными письменами и обладал тусклым, усеянным трещинами панцирем. Бог Дракон смотрел на старца, изучая и просчитывая. Взгляд его приходился проницательным, не слепым, но погружённым в глубокие раздумия. Наконец, тишину разрезал голос: — Приветствуем тебя в древнем городе-улье Энкараабе, белый драконий странник. Я один из старейшин и верховных хранителей Храма Песчаной Памяти, Ша'Кхарзат. Видения, снизошедшие на нас по воле верховного божества, предупредили о твоём скором визите. Раскрой нам цель своего пути. — Пробормотал он тягуче, с эхом, якобы слова доносились не изо его рта, а из самих чертогов разума. Глас вибрировал в камне, отдаваясь в воздухе сухим, дребезжащим гулом. Бессмертный стоял недвижимо, как выточенное из мрамора изваяние. Отстранёнными золотистыми глазами с вертикальными зрачками, тот невзначай прошёлся по воинственной охране позади, обнаруживая плотно сомкнутое полукольцо скорпионолюдов, крепко сжимающих копья с обсидиановыми, чёрными как смоль наконечниками, способными проколоть любую добычу. — Я прибыл в ваш город, ведомый нуждой. — Процедил Орстед, на миг замолкнув, словно придавая вес следующей фразе, а затем заключив: — Я ищу знаний об этом мире. Большего мне от вас не требуется. — Старейшина слегка склонил голову, мандибулы издали негромкий щелчок, в нём сквозило любопытство, вперемешку с рассудительностью. Тон его собеседника был краток, но в нём осязалась несгибаемая воля. — Вот как, знания… — Повторил пабилсаг, точно пробуя слово на вкус. Хвост слегка качнулся, и амулет, покоившийся у груди, вспыхнул бледным светом. Старец отвёл глаза в сторону, собираясь с ответом. — ...Знания требуют взвешивания. Моё чутьё подсказывает, что ты не дитя этого мира. — Толстые брови мужчины слегка дрогнули, что для него уже было выражением обеспокоенности. В воздухе воцарилась пауза, тяжёлая, как гравийный шторм. — Позволь поведать тебе кое-что очень важное... — Аккуратно начал Ша'Кхарзат, его голос стал глуше, а интонации чётче. Он излагал не отрывая собственных очей от противоположных, эдак пытаясь проникнуть сквозь непроницаемую броню души фигуры в белом. Слова старейшины обвивали воздух, подобно заклинанию, а сам рассказ превращался в некий ритуал. — Пятью сотнями лет назад, в эти же пустоши извне явились восемь сопоставимых тебе сущностей, чьё немыслимое могущество превосходило и выходило за рамки всего, что было знакомо или подвластно кому-либо прежде. Приход их был сопряжён с возникновением парящего высоко в небесах величественного города, ставшего предзнаменованием новой эпохи, знамением, предвещавшим кардинальное изменение мира и начало их неоспоримого господства над ним. — Взгляд старого гетероморфа преображался, видя вдаль потока, вглубь течения времени. — Их мощь и твёрдая настойчивость вносили в него хаос и беспорядок, они были теми, кто поставил собственное величие выше всех прочих. Восьмёрка Королей, позднее наречённых "Алчными", и воздвигнутые ими города смыли устоявшиеся порядки, многие древнейшие племена и расы, что некогда правили этим миром, погибли в учинённых ими бесчисленных и беспощадных войнах, ибо те не вписывались или как-либо не угодили их невообразимым планам по переделу всего сущего на сей земле. А люди, ранее угнетённые и стиснутые в самых низших слоях пищевой цепи, нашли в этой буре свою возможность. Под игом Королей Алчности они восстали, и их власть распространилась, затмив всё остальное. — Повествование полулюда затягивалось, всякое слово вонзалось в тишину, словно капли воды в раскалённый песок. Вокруг становилось всё тише, даже воины оцепенели, прикованные к его рассказу. Орстед слушал не перебивая, только изредка опуская веки, будто фиксируя отдельные моменты, вырезая их в своём безупречном, вечном сознании. Когда вещавший коснулся Теократии Слейн и Шести Великих, он напрягся. Линия челюсти стала более выраженной, и тот слегка отвёл плечи назад - не из гордости, а из внутренней реакции на услышанное: — Не пожалели они и собственных предшественников, родственных им иномирцев, Шесть Великих Божеств, спустившихся с небес на столетие раньше их и успевших основать целое человеческое государство, известное как Слейновская Теократия, прежде чем раствориться в анналах истории, вследствии смерти от рук Королей единственного дожившего до их появления члена шестёрки. — Старец замолк, его взор приобретал мрачный оттенок, как если бы тот мог ощущать в этом мире нечто забытое и опасное. Но неожиданно для Бога Дракона, что чутко внимал длительную речь мудреца, он резво перевёл собственный проникновенный, горящий пугающим пламенем взгляд на него и затрещал вновь: — Но знай, белый драконий странник... — Голос Ша'Кхарзата вдруг обрёл былую мощь. — Сейчас, в это самое мгновение, заглядывая в глубину всего твоего естества и видя твою душу насквозь, я не могу углядеть тех плохих черт, что были присущи всем Иным до тебя. Есть те, кто приходят с целью разрушить, есть те, кто приходят с целью изменить... и есть те, кто приходят ради власти. Ты же... ты разительно отличаешься от них. — Чужак слегка склонил голову, выказывая уважение и одобрение к услышанному. Его безмолвье говорило красноречивее слов. — Пожалуй это всё, на что я мог бы пролить свет по твоей просьбе. Однако, ежели ты всё ещё не ведаешь, куда же должен лежать твой путь дальше, то обрати взор свой на Драконье Королевство, что простирается на севере, за перешейком меж двумя озёрами. Страна, нынче раздираемая когтями войны и неумолимыми натисками армии жадных до человеческой крови и плоти зверолюдей. В этих краях, где надежда увядает, и сама земля дрожит под поступью врага, лишь ты один, способен принести перемену. И быть может, именно там судьба возложит на тебя новую ношу, будь то тяжкую, лёгкую, либо ту, что ещё доселе ни разу не опускалась на эти широкие плечи... Так или иначе, она откроет смысл твоего дальнейшего существования, что был потерян тобой с приходом сюда. — Финальные слова ложились в беззвучье, будто пепел на горячий камень. Те разглашались как пророчество, как приглашение и как испытание одновременно. Затишье воцарилось в который раз. Орстед, выждав, произнёс: — Я… премного благодарен. С вашей помощью, я обрёл необходимые знания. Предстоящий мне путь теперь вполне ясен. Однако, каким образом способен я отплатить вам за оказанную услугу? — Старейшина на миг закрыл глаза. Казалось, тот взвешивал не просто слова, а саму судьбу. — Ты покинешь Энкарааб уже не как странник или чужеземец. Песок принимает только тех, кто оставил в нём след… — Начал он, медленно поднимая лапу, в коей покоилась полупрозрачная, на вид сотканная из самой пыли пустыни накидка. Скорпионолюд держал её бережно, как реликвию. — …И мы не позволим, чтобы этот след был стёрт ветром. Потому, прими нашу милость и помощь как дыхание пустыни, что оберегает тех, кого она признала. Это - не обычная ткань. В её нити вплетены частицы праха наших предков, древнейших пабилсаг, что скитались по Долору задолго до заката первых звёзд. Укроет от палящего солнца и от глаз тех, кто ищет тебя с дурными помыслами, и даже отголоски магии пройдут мимоходом, не узнав твоего присутствия. — Старец заботливо протянул артефакт, сием передавая часть самого города-улья. Мужчина осторожно взял вещицу в руки. Она на мгновение шевельнулась, будто признавая нового носителя. Пожилой хранитель отступил, опустив длань. Янтарные глаза его сузились, поскольку теперь в них не было встревоженности, а лишь принятие. — В веках Энкарааба будет жить память о твоём визите, и пусть ты и не потомок почитаемого нами Дракона Чистого Света, но в тебе чувствуется дух не менее древний, а то и в разы более колоссальной силы, той, что некогда вершила судьбы миллионов жизней. Ты знак грядущего, предвестник смены эпох, протекающей с наступлением каждого нового столетия. И когда небесам суждено будет снова содрогнутся от крыльев богов, придётся отстаивать занятое тобой в этом мире место, доказать, что оно отныне принадлежит исключительно тебе и никому другому, доказать, что ты достоин быть им... Бог Дракон Орстед. — Закончил Ша'Кхарзат, голос его стал гулким и монументальным, аналогично тому, как завершается не только разговор, а целая глава летописи. По сигналу хвоста из строя вышел пабилсаг с синими отметинами, склонившись перед гостем: — Я, Харик-Небесный-Коготь, буду Вашим провожающим. Следуйте за мной. — Напоследок посмотрев на старейшину, тот коротко, но уважительно кивнув, и, не проронив более ни слова, последовал за провожатым.

***

Покинув каменные своды Энкарааба, божество не стало медлить, неотложно отправившись к своему следующему пункту назначения. Однако, шаг его был отягощён не только песком, но и бесперебойным, нескончаемым потоком мыслей и доводов. Новый Мир… чужой, непознанный, полный тайн и противоречий. Сегодня он таки получил подтверждение того, где и в каком времени оказался. Но наряду с этим пришло и осознание утраты всего, что было ему дорого. Близкие, товарищи, те немногие, кому тот доверял… остались в прошлом мире. Дорога назад могла быть вероятно окончательно отрезанной. Впрочем, Орстед не был из тех, кого легко сломать. Его разум словно сталь, а душа как высеченный из скал монолит. Вопреки тому, что стоял он поныне перед пропастью неизвестности, то не есть достаточный повод для впадения в отчаяние, оного ему в принципе не доводилось испытывать. В груди единственным огнём горела искра - шанс на возвращение. Малейшая возможность вернуть утраченное, даже при условии того, если на это уйдут века. Пока и впредь же ему предстояло найти своё место в предоставленном реальностью мире. Мире, набитом опасностями, чужеродными силами и лицами. А Драконье Королевство послужит точкой отсчёта. Отсюда начнётся новая глава его бессмертной жизни, что может предложить ему битвы, перерождение или же ту самую надежду, ради которой тот будет идти вперёд до конца, несмотря ни на что. Ведь кто, если не он, горазд раздвинуть границы собственной судьбы.