Глава I. Пришествие Бога | Часть VII - Триумф Чистого Света

Утро сияло чистым янтарем и поднявшись над гладью Пограничного озера, чью поверхность рябил лёгкий ветерок, оно окрасило воды в оттенки расплавленного золота. Где-то вдали, на гребнях восточных холмов, над которыми часто плыли облака с ароматом лаванды и пепла, появились силуэты разведчиков - первых вестников победы. Столица, прибывавшая ещё недавно в тревожном оцепенении, встрепенулась. Громадные ворота из чёрного железа и белёного камня, некогда сомкнутые с опаской и нагрузкой беженских потоков, теперь были распахнуты настежь, раскрывшись как книга, как эпилог к великой главе страданий. Зазвучал колокол на часовой башне, громко и торжественно, и его звон разошёлся по улицам, сотрясая изнемождённые депрессией и тоской души. Колонна вкатилась в град под парадный гимн духовых инструментов и голосов. Словно на фестиваль, люди выбегали из жилищ, взбирались на балконы, крыши карет и даже памятники предыдущих властителей. Дороги засыпали лепестками, пахнущими корицей и розой, бросали под ноги воителям яркие ткани и лиловые цветки драконьей глицинии. Народ плакал от неизмеримого восторга при виде своих бравых защитников. Родители валились на колени, а малыши тянули руки к незнакомым солдатам, коих отныне будут звать спасителями нации. Из храмов раздавались литании, священнослужители били в гонги и пели восхваления, а в небесах над искрящейся водой и кровлей Верэниса возникли светящиеся иллюзии из магии, взмывшие к облакам в дань уважения тем, кто самоотверженно и твёрдо отстоял суверенитет страны. В авангарде шествовали кавалерия, ополченцы и рядовые бойцы, за ними следом двигалась тяжёлая пехота, состоящая из пеших рыцарей и элитных гвардейцев Лаэриса, среди неё наличествовали как уцелевшие ветераны прошлых кампаний, так и современные участники штурмов. Их доспехи были обуглены, поцарапаны, деформированы, но гербы знатных родов и эмблемы Драконьего Королевства сверкали до блеска, заодно с этим возымев особую значимость и за счёт тех, кто заботливо вёл и поддерживал всякого пленника из Дар’Энвеля ещё не способного идти самостоятельно. Позади них шли заклинатели, целители, знаменосцы и высшее военное руководство возглавляемое генералом Дразиным, а также карета потомка Дракона Чистого Света, впереди коей, к изумлению определённой аудитории, в гордом одиночестве ехал он сам верхом на всеми узнаваемом, с глазами, полыхающими как угли во мгле, чёрном жеребце Смоляного Барона, прославившегося на турнирах. Слухи об одолжении ему животного в Вальгарде на вылазку за остатками разбитой сорокатысячной орды, распространившиеся четыре недели назад подтвердились. Однако, похоже, что на обратном пути с успешно завершившегося похода, по настойчивому наущению новых соратников, из благих побуждений, чтобы тот предстал перед жителями во всей красе, его одарили этим солидным конём. Орстед сидел прямо и немо. Лик его имел вид монолитной маски, но излучаемая им аура необъятной мощи, непреклонности и проникновенной скорби ощущалась физически. Отдельным свидетелям мерещилось, что воздух сгущался там, где он проходил. И когда его персона стала зрима в середине приближающейся процессии, вся толпа смолкла на несколько секунд, как если бы сам бог ступал по мостовой. Сердца горожан сжались чувствуя это - древнюю, почти мифическую силу, вселяющую в них надежду. Воочию узрев произвёдшего фурор героя вновь, после всех-то вестей с фронта, пестрящих самыми удивительными подробностями и фантастическими деталями о совершённых им подвигах, кто-то падал ниц, шептал молитвы или, затаив дыхание, зачарованно смотрел на него не отводя завороженного взгляда. В конечном звене марша шагал контингент соседних и дружественных государств, дополненный вереницей разноуровневых групп авантюристов и протяжным обозом с различными трофеями. Позвонки бесовских исчадий и мутантов, распятые на повозках, потрёпанные стяги кланов пустошей, их обезглавленные идолы, погнутые щиты и причудливые орудия. На центральной площади его уже дожидалась принявшая детский облик и облачённая в переливчатое платье аметистового цвета Драудиллон, стоявшая на ступенях Верховного Министерства в компании премьер-министра, канцлера, членов Палаты Лордов и личных гвардейцев. Её лицо было величественно, как у правительницы, но во взоре улавливалось слабое дрожание ресниц и хрупкая искра радости, которую не могла скрыть даже вековая сдержанность, ибо стоило им пересечься друг с другом - ей, вынесшей бурю войны, и ему, молчаливому, как её пугающий итог, так в этот же миг оказалась заключена целая веха истории, что ни один поэт не описал бы точнее. Ни один летописец не воссоздал бы в точности сей судьбоносный момент. Пока войско расхаживало по городу, сам он расшевелился, будто проснувшийся от жуткого нестерпимого кошмара колосс, обретя утраченную бодрость. Всё, что было мрачным и угрюмым за длительные месяцы вражды с альянсом племён, расцвело. На его просторах, где доселе собирались очереди за провизией, раскинулись ярмарки. Щедрые торговцы вытащили спрятанные на крайний день запасы - мёд с южных пасек, алкоголь из погребов, заморскую выпечку с хрустящей корочкой, медвежьи колбасы и сочные сырные лепёшки, коих не видели с начала кризиса. Над успевшим исхудать в своём размахе базаром, вывесили десятки флагов: от неприхотливых льняных полотен до драгоценных гобеленов, расшитых вручную. Люди наряжались как в последний раз - женщины и мужчины в вычищенных нарядах, ребятишки с венками из малахитовой лозы, старики в одеяниях, бережно хранимых на свадьбу внуков или на смерть. Немногочисленные таверны открыли двери нараспашку, а у их порогов разыгрывали полузабытые песни о былых битвах менестрели и трубачи. Любая из них теперь обзавелась новым смыслом, по той причине, что о зверином вторжении, терзавшим их земли, тоже будут слагать легенды. В порту капитаны разворачивали галеры декорированные головами рептилий. По озеру пустили загруженные художествами суда с живыми пылающими сценами, изображающими выигравших. Один плот нёс фигуру воина, сражающегося с демоном. Иной - благородную деву в блистательном убранстве, символизирующую Драконьего Лорда Тёмной Чешуи. А третий - беловолосого всадника, окружённого вихрем стилизованных перьев и молний. Союзник королевы. Нынче о его доблести были осведомлены и те, кто ничерта не слыхал о нём до нашествия дикарей. Переулки, где раньше ютились мародёры и ошивались бандиты, отстранили от их гнёта. Из окон доносилась музыка лютни и флейт. Повивальные бабки предсказывали: в следующем году будет крупный прирост детей, и их назовут в честь героев. В ремесленных мастерских, где безустанно корпела работа на износ лишь по госзаказам для удовлетворения потребности армии в латах, кольчуге, мечах и гвоздях, наконец раздался ликующий ритм жизни. Состязания между кузнецами развернулись не на шутку. Ювелиры соревновались, кто за вечер изготовит лучшее кольцо "на удачу", ткачи вытягивали изящные узоры на накидках, а стеклодувы, вдохновлённые чародеями, сотворили серию флаконов экстравагантных форм, продаваемых влюблённым. Весь квартал был подобен волшебному калейдоскопу, преисполненному эйфорией счастья до такой степени, что аж алхимики не побрезговали устроить несанкционированное шоу: в небо взвила парочка фейерверков, взорвавшихся мерцающей вспышкой и нарисовавших гигантские крылья, стремившиеся ввысь. По возвращению домой, они же, отложив инструменты, обнимали родных. Большинство впервые за долгое время. Параллельно сему здание гильдии искателей приключений трещало по швам от увеселений. Ещё до наступления полудня её заполонили вернувшиеся с севера работники и те, кто остался сторожить столицу в трудный период - колдуны с ожогами, лезвия с зазубринами, стрелки с обедневшими колчанами. С первого взгляда непросто было отличить, кто из них по-настоящему празднует, а кто только доживает до рассвета. Так или иначе, их объединяла одна фраза: «мы выжили в этом аду». Кружки с элем и черничным вином опрокидывались с рёвом, столы ломились от пищи, частенько оплаченной из призовых фондов и резервов, откладываемых до окончания борьбы с захватчиками. Остряки и заводилы запрыгивали на бочки, объявляя тосты, посвящённые своим почившим напарникам, но находились и те кто втихую рыдал, вцепившись в пустой шлем. Расколотый рог минотавра, обгоревшая печать одного из отродий преисподней, выдранный из брони фрагмент клинка, принадлежавшего бывалому охотнику на монстров, выкосившему кучу выродков перед собственной кончиной - всё помещалось на специальную доску почёта, наравне с именами усопших наёмников, гравировавшихся на ней под всеобщее обозрение, со скрежетом резца, западающим в память. Позже, ближе к закату, когда казалось, что Верэнис дышал в унисон, не шибко трезвый небезызвестный берсерк адамантитового ранга с бодуна залез на стол и, под осуждающие неодобрительные взоры сокомандников, вслух провозгласил: — Слушайте меня, задницы неумытые! Вчера мы вписали себя в будущие хроники. Сегодня мы пьём, дерёмся и плачем за то, что нас запомнят, воспоют и проклянут на их страницах. А завтра - снова за работу, потому что чудища сами себя не вырежут! — Последовал рёв, как на арене, и повторный грохот кубков. Здесь было шумно, жарко, тесно и абсолютно нескучно. И всё же, невзирая на оное, внутри людей томился неприятный осадок. Они смеялись, ели, плясали, однако в каждой улыбке таилось напоминание о том, скольких не стало. По количеству умерших зажигали свечи, и эти огни горели всю ночь. Под куполами церквей жрецы проводили литургии благодарности, под зычный хор поимённо зачитывали список павших. Прихожане приносили их вещи и пожертвования семьям погибших: письма, обеты, клятвы, клочки одежды, скромные медальоны. Никто не хотел им забвения, ведь те заслужили себе прямо противоположную участь - вечную славу. Позднее, в вечернем зале королевского дворца, озарённым сотнями светильников и пламенем священных чаш, отражавшимся в зеркальных колоннах и преломлявшимся сквозь витражи, был организован пир, привычно сопряжённый со звяканьем бокалов, высокопарными и назидательными речами, искренними и не очень пожеланиями благополучия, призывами к единству, к восстановлению, к гармонии, церемониями награждения и присуждениями титулов. Сначала были раненые и родственники погубленных конфликтом храбрецов, лившие по ним горькие слёзы печали и нежно целующие их посмертные медали, потом - избранные поборники зла и наиболее достойные похвалы солдаты, командиры, интервенты и прочие. Они подходили к подножию трона, где восседала Орикулус. На ней была надета корона, украшенная четырьмя крестами, геральдическими лилиями, возвышающимся шарообразным полудужьем, вставленными в серебряные оправы бриллиантами, жемчужинами и синими ледяными реликвиями правящей династии - сапфирами. Лицо её сохраняло царственную невозмутимость - идеальное выражение монархини, знавшей как боль, так и торжество, но даже то едва пошатнулось при взошедшем к ней на помост Боге Драконе. Арфы в углу перестали бренчать, словно струн коснулась невидимая длань. Он не кланялся, в этом не было нужды, как и в том, чтобы говорить ему что-либо больше необходимого. Всего на миг, практически незаметно, её пальцы дрогнули на знамени, которое та передавала ему. Багрово-золотое полотнище с платиновым швом в качестве признания его неоценимых заслуг от неё и всей державы. Такие предметы дарились её предками лишь дважды. — …От имени Драконьего Королевства и его народа, ты не только защитил нас. Ты напомнил нам, что в оном мире ещё есть те, кто стоит выше корысти, страха и тьмы. — Тихо произнесла девочка. Белокурый мужчина ничего не ответил, предпочтя краткий кивок. Однако сего оказалось достаточно, дабы маленькая госпожа вскользь опустила глаза - и тот, кому выпало право держаться рядом с ней, мог бы поклясться, что на её щеках на мгновение вспыхнули не блики света, а тонкие капли влаги. Затем, по свершению вручений, бал продолжался уже с другим ритмом. Грациозные танцы чередовались с вежливыми беседами, а смех с откровениями. Молодые рыцари приглашали дочерей лордов, знахарки - магов. За ширмами вели переговоры о новых торговых маршрутах и реконструкции освобождённых земель. Под ласковый тембр виэл зачинались важные союзы и дипломатические отношения. Иномирец же, стоя на террасе, отчуждённо глядел вниз - на освещённые улочки, на дома, где в эту минуту засыпали детишки не боясь чудовищ и не содрогаясь от криков снаружи, а матери напевали им не прощальные, а колыбельные мелодии. Не спеша прервать его размышления, Энграм, прилично разодетый в богато отделанную шерстяную тунику с подкладкой из меха горностая, подошёл к нему со стаканом чутка прозрачного, красно-розового вина, присоединившись к созерцанию города, спустя короткий промежуток времени таки изрекая: — Как ты? В норме? — — Сомневаюсь… — — Докучает мысль... о второй волне? Расслабься, они ни за что не сунутся к нам опять. Ты разбил их ораву вдребезги, да так, что обеспечил ни одному нашему поколению вперёд безбедное существование. Мы в безмерном долгу перед тобой. — Бессмертный отреагировал не сразу, но в его взоре явственно промелькнула тень тревоги. — Во всём этом сокрыт какой-то подвох. В Дар’Энвеле я повстречал нечто такое, что и поныне наводит на меня плохое предчувствие. — Поделился переживаниями тот. — Проделки демонов? Они что-то пробудили? — Резко посерьёзнев озвучил собственную догадку Хелвард. — Да, вероятно. — Божество положительно покачало головой, поворачивая её к посетившему его индивиду. — В любом случае, вы должны быть готовы к худшему. Мне не ясно как будут развиваться события далее. — Постепенно затихающий банкет, продлившийся до глубоких сумерек, терял свой былой напор, как на заре теряются очертания звёзд. Композиции становились мягче, разговоры глуше, физиономии утомлённее, а общее настроение - вялым. Сосуды с согревающей жидкостью пустели не так быстро, как в начале мероприятия, исключением здесь были разве что дальние места с ещё тлеющим очагом бесшабашного веселья - там рассадили авантюристов, ветеранов и бессменных чародеев, пировавших так, как если бы данный день был для них последним. Основная часть знати разошлась: одни, отягчённые напитками и будущими обязательствами, удалялись в свои покои с аристократичной неторопливостью, иные провожали дам, кто-то обсуждал в кулуарах земельные пожалования и военные реформы, либо нерасторопно растворялся в коридорах, вымотанный, но живой. Стража не выказывала признаков усталости, однако в их очах считывалось: сутки близились к концу. А наследник Чистого Света по-прежнему сторонился суеты и развлечений, не притрагиваясь к пище и ни разу не пригубив рюмку чего-нибудь горячительного. Час за часом, вельможи всё реже обращали на него заинтересованные взгляды. В отличие от них, тот не ощущал того же непринуждённого опьянения, что охватывает победителей. Вместо него в нём теплилась будничная безмятежность в приправке со смутным привкусом расплывчатых перспектив. Он вышел аккуратно и без лишнего внимания, никем не остановленный. Восточное крыло было тише всего остального замка. Тут не журчала и не плескалась прохладная вода фонтанов, не играл ансамбль и гобон, не метались пажи. Чудесная обстановка. Орстед зашёл в комнату и безотложно проковылял к окну, попутно сбрасывая на кресло изрядно запылившийся плащ и облегчённо выдыхая. Триумф - слово отозвалось в подсознании, без какой-то досады иль отрады. То было просто фактом, завершением несложного деяния, а не эмоциональной вершиной. Эпизоды минувших недель прокручивались в уме, как слитная картина - выжженные пейзажи полей и деревень, учинённая им резня у Вальгарда, полевой лагерь и госпитализированные туда инвалиды, визит к подозрительным теократам и гадкая ухмылочка Нигуна, загаженные сажей и костями тоннели Рунгхольма, инфернальный бестиарий окраинной крепости и полуденный ужас, окутавший её. Потомок дракона осознавал насколько внушительный вклад внёс в результат войны своим вмешательством, как и то, что без него люди не справились бы с нависшей над ними угрозой порабощения. Тем не менее, он ни о чём не жалеет, да и к тому же, королева сама отважилась пойти на риск и принять его помощь. Эта умничка не прогадала и сделала правильный выбор. Кстати о ней. Полукровка придвинулся к письменному столу, где лежал пергамент - приглашение на личную аудиенцию, подписанное ею. Без свиты и непрошенных ушей. Только они вдвоём, тет-а-тет. Пройдясь по невнятным строкам и закарючкам, тот не вычленил из них удобоваримой для себя информации. Благо ему заранее удосужились пояснить, что от него будут ждать утром. — «Неужели она попросит меня остаться? Наверняка ей придётся туго без моей поддержки. Ситуация ещё не стабилизировалась в полной мере и преобладающий на текущий момент вездесущий бардак надо как-то разгребать, а её истощённому государству сейчас это вряд ли под силу.» — Нелепая, но правда. Драудиллон, чьей несгибаемой воле и бойкой решимости идти до финала во чтобы то ни стало мог позавидовать любой воитель, хоть и была неоспоримо стойка и вынослива, однако даже такой непоколебимой женщине как она не дано в одиночку удержать от краха целую страну. Беловолосый пришелец подмечал мимолётные уязвимость и безнадёгу, порой прослеживающиеся на её лице, уж слишком хорошо те знакомы ему по предыдущему опыту взаимодействия с аналогично отчаявшимися вождями. Толком не раздеваясь, он лёг на постель поверх покрывала, уставившись в потолок. Завтра она спросит его то, чего никто более не осмелится спросить. И ему надобно будет ответить. Эти смертные - те, кого он спас. Те, ради кого он выбрал остаться. И пусть рано разглагольствовать о полноценной реабилитации, пусть эхо кровопролитных баталий ещё гораздо оставить за собой гнилой след… Но в эту ночь Верэнис пульсировал как живое сердце, которое, несмотря ни на что, не перестало биться.

***

Мужчина спускался по лестнице, ведущей в сокровенные недра невообразимо огромного подземного святилища. На сией территории дворца присутствие прошлого являлось отнюдь не метафорой, а буквально осязаемой энергией. Камень под ногами был стар, а с каждой новой ступенью воздух уплотнялся, холодел и насыщался чем-то древним. Вплоть до входа в эрмитаж его единственным спутником выступал тусклый свет из кристаллов, вкраплённых и инкрустированных в стены. Пространство расширялось, будто само отказывалось подчиняться законам архитектуры, в связи с чем потолок был почти не различим, и только мелкие проблески и линии маячили на высоте, вкупе с мордами вздымавшихся над визитёром монументальных обсидиановых Лордов Драконов. Участки между ними занимала сакральная живопись, гениальные произведения искусства, шедевры культуры, загадочные артефакты и книги в алтарных нишах апсид, постаменты с меньшими по габаритам скульптурами выдающихся личностей и витрины с любопытными экспонатами. — Ты пришёл. — Поприветствовала гостя взрослая повелительница, при сем не отворачиваясь от изваяния своего прадеда. Тот замер в паре метров позади неё и промолвил: — Как и обещал. — Она кивнула, вскоре повернувшись к нему - медленно, с достоинством, но без претенциозности. — Это место... — Леди провела рукой в воздухе, словно касаясь чего-то абстрактного. — …собрало всё, что осталось от моей крови. От памяти. От былого величия драконов. Здесь - прошлое, что уже не вернуть. И долг, что нельзя забыть. — Орстед заглянул ей в глаза. Прямо. Без нажима. Без давления. — Зачем ты привела меня сюда? — — Ты - потомок рода, чья кровь может откликнуться на то, что хранит эта сокровищница. — Та выдержала паузу. — И потому, что я хотела поговорить с тобой не как с героем. Не как с политическим партнёром. А как с тем, кто понимает, каково это жить без семьи и её покровительства. — — Я долгое время не имел представления о своих родителях, не то что о предках. Лишь обрывки... знания. О их битвах, поступках, ошибках. Но из сего я уяснил, что они не были вечны или всесильны, а всё, что они защищали - исчезло, как исчезают и войны, и цели, и даже месть. — — И всё же ты прибыл к нам. Заступился за, по-сути, чужой для себя народ. Почему? — Деликатно вопросила брюнетка. Её собеседник молчал, подбирая верные слова для очередной лжи, и позднее сухо выдавая: — Так завещал мне мой отец. — Получив оный ответ, Орикулус бегло отвела от него взор, кажись не разоблачив обмана, но прикрыв веки и сосредоточенно задумавшись над чем-то, как если бы вняла внезапное подтверждение какой-то собственной безумной гипотезы. — Ясно, вот как... — Пробормотала та, думно плетясь мимо исполинских столпов, выточенных из цельной волшебной породы. По пятам за ней, бесстрастно и бесшумно, брёл белокурый. Их шаги гулко отдавались в бесконечных залах, среди статуй, что немо взирали на потомков своей крови. — Они напоминают мне, почему мы до сих пор живы. Не из-за силы, а... из-за наследия, кое было вверено нам ими. Однако, иногда мне кажется, что я не имею права быть тут. — Оправившись от лихорадочных мыслей продолжила властительница. — Всякий из них олицетворяет непревзойдённое величие, до которого ни мне, ни моим предшественникам не было суждено дотянуться. — — В период установления Королями Алчности своего иго, ни королевства, ни меня самой не было и в помине. Но вопреки этому, я отчётливо чувствую отголоски тех мучений, что испытала вся раса драконов в ту эпоху. Их сжигали, расчленяли, запирали в клетках. Все уцелевшие... непроизвольно вздрагивают при упоминании этих деспотов. — Затормозив, она тяжело выдохнула, подняв очи на своды, теряющиеся в полумраке. — Я читала мемуары. Об иномирных сущностях, называвших себя "Игроками", чьё могущество выходило за рамки разумного, а жестокость не знала границ. Уже как шесть столетий подряд, те невесть зачем суются к нам. Сначала - Шестеро Великих Божеств, построивших первое человеческое государство - Теократию Слейн, функционирующую и по сей день. А спустя ещё век... в наш мир проникла восьмёрка дьяволов, что уничтожила старые порядки и их владык - драконов, включая самого Императора. Никому не удалось наладить с ними контакт, пытавшиеся договориться, гибли, как скоты на бойне. Те времена стали началом конца нашего господства... — Её голос задрожал. — Истинная катастрофа редко приходит со стороны слабых. Лишь обладающие мощью, сопоставимой с богами, способны совершить столь беспощадные преступления, а вслед за этим, как ни в чём не бывало, нагло убедить остальных в своей праведности, словно творят добро. — — Ну а ты? — Оборачиваясь к нему осадила его монарх. Взгляд её был пронзителен, но не враждебен. — Моё чутьё… уловило в тебе силу. Она не схожа ни с одной из тех, что мне доводилось ощущать. Она… древняя. Чрезвычайно древняя. И чересчур странная. Сие не просто талант... — — Ты считаешь, что я могу быть отпрыском кого-то из них? Либо и того хуже - их сородичем? Но если бы я был твоим врагом, ты была бы уже мертва. — Парировал её претензию тот. — Хочешь, чтобы я тебе поверила? — Дева прищурилась. — Нет. Хочу, чтобы ты чувствовала. Вокруг нас - твой дом, твоя память. Спроси у него, а не у себя. Он подскажет. — Та некоторое время молчала, будто прислушиваясь к шёпоту веков, коим дышали стены подземелья. — Я... слышала рассказы о троих драконах, что выжили. Небесный Лорд, Лорд Глубокой Тьмы… и некто третий. Пропавший. Один из самых сильных. По слухам, он был членом личной охраны Императора Драконов. — И ты полагаешь, я - он? — — Нет, вовсе нет. Тем не менее... ты мог бы быть его потенциальным потомком. Впрочем, у меня есть другое, куда более правдоподобное предположение. — Дама усмехнулась краешком рта. — Даже если бы это было так… Скажи мне, что бы ты сделала? — — Склонила бы голову. — Заявила та без колебаний. — Видишь ли, здесь… перед ликом предков… я помню, что мы - жалкие крохи в сравнении с ними. А ты, кем бы ни был… носишь в себе их самые лучшие и безупречные черты. — Она подошла к старинной фреске: на ней драконы стояли на вершине гор, а внизу на коленях - несметное количество созданий, смиренно склонённое пред их могуществом. — Тогда нас боялись и почитали. Не потому, что мы запугивали неугодных, а как раз потому, что хранили порядок. Мы останавливали и предотвращали междоусобицы, карали тиранов и диктаторов, не истребляя народов. Мы были гневом и щитом, осью мира. Нас уважали даже те, кто нас ненавидел. Однако, теперь мы стали призраками. И тебя я встретила в тот момент, когда вариант с тем, что всё кончено был неизбежен. И знаешь… — Негромко пролепетала женщина, смущённо уперевшись глазами в пол и неловко прикасаясь пальцами к стенду, нащупывая в данном движении некую опору. — Ещё с того дня, во мне закралось подозрение. Чем больше я размышляю, тем пуще меня не покидает одна навязчивая мысль. — Бессмертный заинтригованно вскинул бровь. — Впервые услышав донос о потомке Дракона Чистого Света, пришедшем с юга... я почему-то сразу вспомнила одну причудливую особенность своего прадеда, благодаря коей появилась эта страна и была порождена правящая ей династия. Он был Лордом Драконом, хотя и не самым сильным, но достаточно... своеобразным и эксцентричным. Исчез тот где-то лет двести назад, незадолго после основания королевства и вторжения посеявших хаос Злых Божеств. По папиной версии, он снова ушёл искать новые виды для... гм... скрещивания, будучи помешанным на экспериментах с межвидовыми союзами. Его преимущественно интересовали люди и те, кому была характерна нестабильная магическая природа. — Полукровка позволял ей вещать, не влезая в её кульминационную речь, явно подводящую их обоих к какой-то развязке. — Причём, он не только допускал спаривание и потомство с людьми - он этим занимался. Весьма активно. — С кривой улыбкой процедила Драудиллон. — И, судя по твоему облику... и исходящей от тебя силе… ты вполне мог бы быть… его потомком. — С горем пополам выговорила собственный довод та, робко всматриваясь в его суровое, испещрённое длинным шрамом лицо. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой могли бы быть родственниками? — Плавно и настороженно нарушил воцарившееся беззвучие он. — Это сложно. Тот исчез так давно. А ты потомок первого поколения, правильно ведь? То бишь тебя зачали в те времена или чуть позже… — Девушка затихла, прикидывая примерные числа. — Ежели всё так и было, то… выходит, ты - мой двоюродный дедушка. — Образовалась напряжённая тишина. Орстед потупил взор, но губы его предательски дрогнули - еле заметная ухмылка скользнула по физиономии. — Признаюсь, я и сам продолжительный срок своей юности не был в курсе, кто мой отец. Единственное, что было известно о нём, это то, что тот не был человеком. Увы, моя мать не дожила до моего взросления, дабы рассказать о нём хоть что-то, благо обо мне позаботились племена пабилсаг, поклоняющихся ему как своему верховному божеству. Как я возмужал, они раскрыли мне всю правду о моём происхождении, и о том кто ответственен за моё рождение - им оказался Дракон Чистого Света. — Скормив ей полуправду и выдуманный на ходу, но обоснованно звучащий бред впридачу, мужчина невольно сцепил длани за спиной, успокаивая взбудораженные нервы. — Чистый Свет… В отдельных архивных записях его тоже так порой нарекали. Только не как титул, а за свойство магии. Чистой, разрушительной, требующей неподдельной покорности. — — Дикая магия? — Уточнили у неё. — Да, та самая. Она работает не на ментальной формуле, как ранговая, а на непритворном подчинении и душах. Выглядит, как древнее колдовство, но от пользователя необходимо намного больше трат. Мои родители уже не могли адекватно применять её из-за недостатка крови дракона. Я толком не могу использовать артефакты без жертв, ибо для этих предметов или атакующей формы дикой магии нужно принести души живых. Желательно искренне преданных существ. При соблюдении условий и всех вводных, дикая магия способна потягаться с девятым, а то и десятым рангом. — — В нашу первую встречу ты затрагивала эту тему, что не унаследовала в полной мере силу рода. — Припомнили в деталях официальный приём у неё. — К сожалению. Или к счастью. Это... вопрос спорный. Я слаба, а посему лишь частично способна вызывать её. А ультимативные атаки, те, что стирают в порошок целые армады... требуют душ. Как бы не была ограничена моя сила, я не намерена платить такую цену. И не могу. — Тон Орикулус сквозил лёгкой горечью и обидой. Пораздумав мгновение, Бог Дракон попытался утешить её: — Возможно, он покинул вас... ради поиска чего-то важного. Или кого-то. Или... не пожелал быть свидетелем заката. — — Как и все драконы той эпохи... Почти со всеми ими расправились, а те кто умудрился ускользнуть… впали в спячку, закрывшись от внешнего мира и проигнорировав зов о помощи для противостояния Злым Божествам. Большинство сломалось вследствие трагедии пятисот летней давности. Они могли бы разить демонов, но заместо сего трусливо заперлись в своих пещерах. Страх, апатия, равнодушие - именно это добило некогда гордую расу, и без того поредевшую от геноцида, устроенного Восьмью Королями. — — И люди иных стран считают тех восьмерых героями. — — Да. — Глухо промямлила бедняжка. — Хотя они убивали даже тех драконов, кто старался решить всё мирно. Выжили в основном слабые и те, кого эти изверги попросту не нашли. А я - правнучка извращенца, бросившего собственных детей в угоду развлечениям и взвалившего на них неподъёмную ношу из множества тайн, кои мы так и не сумели разгадать. Есть Платиновый Лорд Дракон, однако и ему, как не удивительно, также на нас плевать. Ему ведь обязательно надо постоянно искать опасных существ, представляющих угрозу всему миру и готовится к приходу новых "игроков". — Недовольно хмыкнув, та выделила заключительное слово с гримасой отвращения и ужаса. — Оное означает, что наш разговор - это не совпадение. Если твой прадед и правда был моим отцом... ты не одна в этой утерянной линии крови. — Королева взглянула на него с ироничной полуулыбкой, в которой звучала и печаль, и смутное облегчение. — Получается, я всё это время ждала возвращения... своего двоюродного дедушки? — — Похоже на то. Я искал... хотя бы кого-то из тех, кто помнит о Драконе Чистого Света. А в итоге, наткнулся на родного себе человека. Правда, меня волнует удручающее положение подконтрольных ему земель и подданных. Что он об этом думает? — — Ничего хорошего, Орстед. Мрачное будущее. Мы будем исправлять его, поднимать государство с колен, но… — Та ненадолго умолкла, нахмурившись. — Наличествует слишком много проблем. Восстановление инфраструктуры разорённых населённых пунктов обойдётся в немыслимую сумму. И я не говорю о нескольких сотнях золотых - на один только Рунгхольм понадобится сотни тысяч. Это - ключевой стратегический город, без него транспорт, логистика, металлургия и торговля останутся парализованными. А Дар’Энвель? А сожжённые деревни с тысячами убитых и съеденных заживо? А десятки тысяч беженцев, лишённых крова? К тому же, в стране - разгул коррупции, всплеск преступности… и практически тотальное отсутствие притока налогов. — — То есть, всё действительно плохо. — — Очень. — Пессимистично отрезала она. — Мы затянем пояса и, по прогнозам экспертов из министерства финансов, на ближайшую пятилетку будем усиленно впахивать для возрождения цивилизации. Простимулируем возвращением купцов на рынок, закупим продовольствия, подтолкнём граждан на заселение обнищавших регионов, реставрируем сельское хозяйство и промышленность. Только когда в казну начнёт поступать стабильный, хоть и сниженный налог - быть может мы сможем начать выплачивать кредиты. А пока… мы лишь тонем в долгах. Другие страны потребуют компенсации и возврата средств. У нас колоссальные внешние займы. И это не считая наград за войну, что я обещала солдатам. Ты понимаешь, сколько это? — Брюнетка сжала кулак, удерживая себя от порыва разбить его об что-нибудь. — И, конечно, не стоит забывать про ворующих дворян. — Добавила та уже более устало. — Они будут втихую грабить остатки богатства, притворяться, что помогают. А ведь ещё на повестке банды зверей, разбежавшиеся по лесам и пригорьям. Их нужно выследить и устранить. Придётся платить авантюристам, снаряжать карательные отряды. Всё это - дополнительные расходы. — Орстед разделил её тревогу: — Ты как-то заикнулась про Союз Агранд, они же подсобили вам раньше. Может быть, и сейчас расщедрятся? — — Верно. На них пока вся надежда. Но вот что они попросят взамен - неизвестно. Возможно, территорию. Возможно, политическое влияние. И кто знает, сумеем ли мы это пережить. Разумеется, предоставление льгот Совету - не такая уж и проблема. Их вклад неопровержим, за что я им крайне благодарна. Однако… справляться со своеволием лордов, с безработицей, с теневыми рынками, с новыми уличными головорезами - сие уже моя обязанность. И это то, в чём Агранд не станет участвовать. — Взгляд леди стал холоднее, жёстче: — Я не могу надеяться, что кто-то сделает это за меня. Это моё королевство. Моя ответственность. — Беловолосый коротко кивнул. Его уважение к ней, казалось, стало чуточку глубже. — Тогда, стоит подумать о союзе… что будет держаться не только на политике. — Твёрдо вымолвил он. Взгляд монарха слегка дрогнул. Её губы на долю секунды приоткрылись, но ответа не последовало. Откуда-то из глубин зала скрипнула балка, ветер пошевелил пламя в настенных факелах. Её собеседник стоял неподвижно, но его глаза выдавали в нём задумчивость, словно он наконец узрел перед собой не просто опустившуюся на дно страну, нуждающуюся в спасителе, а нечто… большее. — «До той поры, пока я не найду путь или того, кто сможет отправить меня в родное измерение... если он вообще существует, мне нужно место, в котором я смогу освоиться в оном мире. Всяко лучше, чем бездумно скитаться по нему. Тут я могу быть полезен. Эти люди и их ресурсы могут быть мне полезны. Здесь я… могу построить что-то. Что-то... настоящее и дорогое себе. Обзавестись новыми товарищами, связями, домом. Временным или… на сколько получится. Если кто-то кроме меня очутился здесь, то жители этих земель помогут мне их отыскать. Так или иначе, я уже столько раз соврал, что напрочь погряз во лжи. Сколь много я должен солгать, чтобы обеспечить себя информацией? Пожалуй, всему своё время.» — — Послушай, я ведь пришёл сюда не случайно, а по собственной воле, хоть всё ещё не знаю, чего на самом деле от меня ждёт отец. Но раз уж я здесь… раз уж я выбрал ввязаться во всё это - не уйду, пока не завершу начатое. — Женщина медленно выпрямилась, пристально вглядываясь в него, как будто не до конца веря в сказанное. — Ты… серьёзно? — — Более чем. Я покинул свой старый дом в Долоре, и мне нужен новый, такой же надёжный… хотя бы временно. И твоё королевство, как ни странно, может стать таким домом. — Повелительница растерянно моргнула, а затем... прижала пальцы к губам, сдерживая скомканный смешок - от облегчения, от волнения, от неожиданной теплоты, что вдруг разом наполнила грудь. — Это… ты не представляешь, что ты только что сказал. Ты ведь... ты ведь даже писать и читать не умеешь… — Та вдруг остановилась, осознав что-то важное. — Постой. Если ты… если ты останешься. Если ты действительно согласен… тогда… Тогда я хочу больше, чем просто твою помощь. Ты спас нас. Уже сейчас. Но теперь, Орстед… я хочу, чтобы ты стал частью этого королевства. Не обычным сторонним воином. А его защитником. Его мечом и щитом. — Она исполнила шаг вперёд, в её голосе звенела решимость: — Я объявлю тебя национальным героем. Государственным спасителем. Победителем орд чудовищ-людоедов. Освободителем городов. Все будут знать твоё имя. И не как чужака… а как бравого воина, вставшего на защиту страны. — Орикулус чуть приподняла подбородок, обращаясь к нему с формальной торжественностью: — Я учреждаю титул Меча Королевства. Сие будет твоим вечным рангом - высший защитник нации. Ты будешь иметь право заседать в Совете безопасности, возглавлять оборону, действовать вне интриг знати. Этот титул выше всех политических дрязг. — Белокурый внимал ей не перебивая. — Далее, — Продолжила она. — Ты получишь землю на юге, в Светлом Пределе. Там будет твоё герцогство - территория, отданная в знак нашей признательности. Ты станешь герцогом, хотя и не будешь вмешиваться в политику столицы. Зато ты сможешь создать там крепость, опору, базу - как пожелаешь. Светлый Предел станет домом для твоих людей, если те появятся. — Девушка глубоко вдохнула, а позже проговорила последнее: — И… я назначаю тебя Верховным Военным Магистром Короны. В случае кризиса, как например нынешнего, ты будешь стоять над всей военной иерархией. Это - не просто почёт. Это легитимная сила. На случай нового вторжения или… военного переворота. — Иномирец на миг задумался, взвешивая всё продиктованное ею. Его лицо оставалось незыблемым, но внутри него уже не было прежнего хладнокровия. Было необыкновенное ощущение… принадлежности к чему-то значимому. Пускай ещё не полностью, но что-то в этих её словах отозвалось в нём приятной истомой, как в том, кто привык не к словам благодарности, а к боли, к бесконечной борьбе, к одиночеству - тому, кто во второй раз в жизни слышал признание. Не восхищение. Не боязнь. Признание. То было воистину прекрасно. — Я приму. Все три. — Провозгласил свой вердикт он. — Но взамен… мне нужно, чтобы ты сдержала одно своё обещание. — Драконий Лорд Тёмной Чешуи изумлённо вопросила: — Какое? — — Ты обещала научить меня грамоте. Местному языку. Письму. Для выполнения моих задач мне будет недостаточно махать мечом. Сие мой шаг вперёд в этом новом для меня мире. — Та замерла… а потом с её губ сошла чистосердечная улыбка, без привычной маски ледяной королевы. — Вот теперь ты и вправду стал его частью, Орстед. Добро пожаловать… домой. — Её слова прозвучали как клятва, с коей судьбы обоих будто переплелись. И только когда она отвернулась, приказав позвать канцлера и верховного глашатая для подготовки к официальной церемонии, Драудиллон позволила себе лёгкое прикосновение к сердцу, словно бы его стук внезапно начал звучать в новом, незнакомом ей ритме. Позднее, вслед за тем, как Орстед покинет тронный зал, а вечер опустится на дворец, та останется одна у балкона и, смотря на оживший город, с иронией прошепчет: — Прадедушка… ты точно бы одобрил. Считай, твой очередной "эксперимент" удался. — Далее замолчит, возложив ладонь на грудь с лёгким, тёплым трепетом. — «…А вдруг всё не так уж и плохо, если мы с ним дальние родственники? Выбирает ведь не кровь, а сердце…»

***

Через два дня после финального празднества, столица Драконьего Королевства проводила два легиона Империи Багарутт, полтысячи паладинов и клириков Святого Королевства Робла и Писание Солнечного Света, покидавших страну с почестями, но с куда более тяжёлым грузом на плечах, чем какие-либо служебные раны. Каждому из них было что рассказать. О дикой ярости нелюдей, ожесточённых боях с ними, о страданиях простого люда. И главное - о том, что им довелось увидеть своими глазами. Грид Луин лично наблюдал за действиями Орстеда - не пойми откуда взявшегося полубога, ставшего ключом к победе. Его неимоверная сила, подавляющее боевое мастерство и родство с драконами тревожило. Сын некоего Дракона Чистого Света, обретшего статус героя у людей королевства и вознесённый выше многих местных лордов. Для родины инквизитора, почитающей чистоту человеческой крови как священный догмат, то было сродни богохульству. Капитан не раз следил за ним издалека, как тот в одиночку прорубался напрямик сквозь десятки уродцев, как стоял в толпе монстров, словно воплощённый гнев небес. И в этих жестах, в этой молчаливой ярости полукровки чувствовалось нечто… потустороннее. Едва ли не божественное предзнаменование грядущих перемен. То, что невозможно просто так пропустить мимо ушей и не уделить должного внимания, особенно с точки зрения Великого Понтифика и шести кардиналов. Он осознавал: любой его отчёт, всякое слово обязано быть точным до мельчайших подробностей. Ему жизненно важно донести сие откровение, ибо эта персона - непредвиденная угроза. Или, быть может… знамение. Дружественные войска всё дальше удалялись на кораблях от Верэниса, увозя с собой истории. Истории о стране, что выжила. О королеве, не прогнувшейся под гнётом зла. И о загадочном воителе, разгромившем армию тьмы. И далеко на западе, в холодных залах Теократии Слейн, скоро зазвучат слова, что приведут к новым решениям… и, возможно, к будущему столкновению.