Глава I. Пришествие Бога | Часть VI - Возмездие

Пролетело двое суток с тех пор, как в раскалённой от пепла кузнице войны, имя Рунгхольма было вырвано из пасти ужаса. Раньше он был сердцем металлургии, оплотом ремесла. Теперь же город навсегда отмечен болезненными шрамами звериной оккупации. Кровь ещё не успела до конца смыться с булыжников мостовых, и вонь гари по-прежнему въедалась в стены. Однако над ним, отныне, не стояла непроглядная тьма безысходности. Тот, впервые за долгое время, дышал, а сквозь его руины пробивался свет. Дни с момента освобождения протекали в лихорадочной суете. Повсюду слышался шум и гам пил, молотов и лопат. Над шахтами вновь заклубился дым, но уже не от рабских костров, а от разогретых кузнечных горнов, вернувшихся к жизни. Люди трудились без передышки, будто стремились вытеснить саму память о пережитом кошмаре выматывающей, но упорядоченной работой. Покалеченные были вылечены, следы былой тирании стёрты с улиц, патрули прочёсывали окрестности, проверяли погреба, шахтные отводы, подвалы мастерских. За сей период войско, занявшее град, сумело в приличной мере отдохнуть, перевооружиться и переформироваться. С юга подъезжали первые обозы. В общей сложности около двух тысяч гражданских: архитекторы, строители, инженеры, жрецы, землемеры и землепроходцы, члены вспомогательных частей, а также те, кто остался верен короне. Все они - посланники королевы, вызвавшиеся добровольно подсобить в великом деле - восстановлении населённого пункта, не только как символа победы, но и как стратегического узла снабжения. Их прибытие ознаменовало новый этап. Этап не сражения, а возвращения к мирному существованию. Впрочем, среди выживших нашлось немало тех, кто не желал молчать о произошедшем. И по оному предлогу вещал кто-то и кроме людей. В штабе, за длинными запутанными коридорами, тусклыми факелами и запахом запёкшейся алой жидкости, началась иная, не менее важная деятельность - тихая, точная, беспощадная. Допросы. Захваченных в плен чудовищ было немного - немногим более полусотни. Другие или рьяно бились до смерти, либо были раздавлены в первые минуты штурма. Однако и этого оказалось впору. Некоторых вывели на дознание. Какая-то особь, согласно донесениям разведки, являлась сотником с доступом к планам передвижения орды и контактам с командованием вторжения. Из неё должны были выбить необходимую информацию сегодня, при участии самого Орстеда. И потому, когда двери в помещение открылись, воздух внутри словно сжался. Камера находилась на нижнем этаже здания гильдии металлургов. Подземелье не отличалось уютом: воняло сыростью и гнилью, а источники освещения лишь отчасти разгоняли густой сумрак. В центре комнаты - закреплённые столбы, цепи, перевёрнутые бочки, низкий деревянный стол, заваленный бумагами и картами. На этот раз посетителями данного чудесного местечка стали трое. Дуэт пожирателей камня, один из них старше и, судя по всему, был сотником, второй моложе и духовно сломлен. Третий - крупных габаритов минотавр-вожак из "северных степных охотников", в железных кандалах и удручённо понуренной головой. За процессом наблюдали офицеры. В их числе и лорд Зерант из Ордена паладинов, лично руководивший операцией по зачистке логова в промышленной зоне. В углу расположилась писарская группа, весьма быстро привыкшая к ежедневной рутине. Все притихли, как в камеру вошли Бог Дракон и капитан Солнечного Писания. Те не издавали ни звука, но воздух сразу потяжелел под безмолвным давлением, плотным, как морская глубина. Отчаявшаяся обезьяна инстинктивно выла, рухнув на колени. Её родич агрессивно и утробно зарычал, с испугом таращась на пугающую фигуру бессмертного. Бык наоборот, был неподвижен и спокоен, и всё же его зрачки сузились до точек. Визитёры замерли напротив них. Широкоплечая персона не села и не прислонилась, грозной тенью нависнув над узниками. — Прошу приступайте. — Коротко бросил чужестранец из Робла. Довольно ухмыляясь Нигун кивнул, приблизившись к ощерившемуся лайонцу и глядя на него свысока взором, полным нескрываемого презрения и омерзения. — Человечишки, мы ничерта вам не скажем! Ради чести нашего племени мы не разинем рты, нас вам не расколоть! Какие бы пытки... — — ⌜Очарование видов⌟ — В мгновение ока скривившись в гневной гримасе от наивных слов нечестивого мутанта, Грид Луин едва ли не выплюнул изо своих уст особое заклинание четвёртого ранга, прервав верещания мохнатого и сверхъестественным образом заставляя его относиться к себе как к другу. — Хэй, ну так о чём ты хотел поболтать? — Приветливо обратился к нему помутневший разум, резко сменивший враждебность на милость. Основная масса присутствующих недоумённо вылупилась на него и навострила уши. — Кто возглавляет ваш союз? Кем он был сформирован? — Криво и наигранно улыбнувшись, с усилием выжал из себя блондин. — Демонами. — Мужчина поражённо проморгался и озадаченно переглянулся с нахмурившемся после услышанного полукровкой. Тот это никак не прокомментировал, но дал понять, что нужно продолжать. Сурово сведя брови к переносице, златовласый потребовал пояснения: — Подробнее. — — Четвёрка высших демонов. Они объявились в наших краях месяцев шесть-семь назад, будучи если не неуязвимыми, то явно сильнее нас… Наши вожди и шаманы немощно падали им в поклон или умирали при малейшем возражении. Никто не был им ровней, а посему они с лёгкостью подчинили наш клан, разорили гнёзда спайданов, приручили змеелюдов, укротили горных всадников и завлекли на свою сторону минотавров, прекратив нескончаемые межплеменные распри и принудив позабыть о старых обидах и разногласиях. Тех же, кто отказывался повиноваться ждала незавидная участь. — Любезно поделился деталями опрашиваемый. — Кто они? Откуда? Какова их конечная цель? — Не унимаясь всё вопрошал инквизитор. — Мне это не ведомо. В обмен на нашу покорность, они пообещали отдать нам все земли королевства и его жителей. А касаемо их мотивов, я знаю только то, что зовущий себя… Вечным Вожделением, жаждет заполучить сердце и ихор драконьего монарха. — Иномирец ещё пуще сморщил лоб прищурившись, обдумывая озвученный титул, пока кто-то военных отшатнулся, как от удара. — Ладно, с него хватит. Перейдём к рогастому. — Проронил святой рыцарь, переключая внимание коллег на копытного в прискорбном состоянии. — С какой стати минотаврам идти на поводу у демонов? Те настолько могучи, что один из тринадцати легендарных героев - сам Минотавр Мудрец не совладал с ними? — — Нет... наш народ ни за что бы не пошёл у них на поводу. Наш Великий Иннок‘ха отвергал саму скверную мысль о помыкании перед ними. Он… он строго-настрого запретил содействовать им в их кознях. Однако… один из генералов, горделивый и амбициозный Валгрим, не вняв его мудрости воспротивился наказу, подговорив лояльные к себе круги касты воинов на эту рискованную авантюру. Нас набралось всего шесть тысяч... кучка самонадеянных дураков, ищущих золото и рабов. — Огорчённо оправдывался нелюдь, сокрушаясь о собственной глупости. — Верно толкуешь. Как печально, что мы вас мразей уже вырезали подчистую. — Злобно и издевательски съязвил теократ, поворачиваясь обратно к заколдованной скотине. — Что по количеству ваших в Дар'Энвеле? — — Что-то вроде полудюжины, дружище, и не будь с ним так груб. Сего достаточно для удержания его от нападения людишек. Пусть и не мечтают о посягательствах на него. Навеки он наша добыча, наш трофей! — С оскалом провыл тот, вовсе не заботясь о возможной негативной реакции. И очень зря. — ⌜Разрыв плоти⌟ — Нетерпеливо произнёс богослужитель, в ту же секунду разваливая башку наглого выблядка на куски. Воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь жалостливым скулежом его паскудного собрата, трусливо забившегося в истерике от страха. Наследник Чистого Света погрузился в размышления. Лик сохранял бесстрастие, но глаза сквозили озабоченностью. Он осознал суть конфликта. Подозрения о причастности к нему кого-то извне подтвердились. Так и ко всему этому случилось худшее - за всё ответственны дьявольские отродья. — Значит, всё куда хуже, чем мы могли предполагать. Нас поджидает шайка демонов, и горсть их приспешников впридачу. Что-нибудь решили, Орстед? — Подвёл итог Зерант, замечая заминку белокурого. — Срочно соберите всех. Мы выдвигаемся немедленно.

***

Треть контингента осталась в анклаве заодно с присланными рабочими для их охраны, обустройства, охоты за уцелевшими диверсантами и обучения местных отрядов самообороны. Прочие, восемь тысяч с небольшим бойцов, покинули его. Новый марш начинался под унылым серым небом. Под сапогами скрипел гравий. Те пробирались через редколесья и безводные равнины, спеша к следующему городу, что им надлежит отвоевать. Пехота, кавалерия, грузовые повозки, маги и приключенцы - путь отнял у них почти трое суток и пейзаж преображался с каждым днём. Зелень редела, трава становилась ломкой и жёлтой, а деревья нечастыми, увядшими, с обугленными ветвями. Ветер проносил с собой жар пустынных рубежей. Почва под ногами рыхлела, а редкие ветхие хибары, покосившиеся сигнальные вышки, да высохшие колодцы напоминали: когда-то тут жили и процветали деревни их соотечественников. И вот, вдалеке, как призрачный мираж, всплыло очертание каменного бастиона. Он был построен за столетия до нынешних событий, представляя собой крепость между двумя разрозненными массивами, по-типу печати, закрывающей узкий проход в государство. Дар’Энвель считался неприступным и невосприимчивым к осадам, поколениями сдерживая натиск дикарей. Тот был колыбелью воинской традиции и иконой сопротивления. До полугода назад. Наскок произошёл молниеносно. Из песков возникла орава - единая и слаженная. Под стягами с флагами демонов и языческими атрибутами, семидесятитысячное скопище различных хищных тварей погнало на город и всё пало вмиг. Славный гарнизон, укомплектованный из лучших защитников, жестоко смял переизбыток врагов. Стены обрушились, невзирая на множество чародеев и артефактов. Месяцем позже организовали контрудар: численностью практически вдвое превосходящей ту, что бытовала сейчас - двадцать тысяч опытнейших профессионалов при поддержке заклинателей. Но результат оного был катастрофическим. Уродцы умудрились в кратчайшие сроки укоренится и подготовить позиции, и что самое страшное с ними бок о бок выступили их протеже. У людей не было ни шанса. Теперь сюда снова шли храбрецы, вздымавшие за собой вихри пыли. Песчинки хрустели в их зубах, просачивались в доспехи, проникали даже под зачарованные мантии. Солнце люто пекло, и тем не менее они шли с чёткой уверенностью в собственном непременном выигрыше. На оном отрезке промеж пары горных крыльев, раскинутых как застывшие стражи древности, суждено определиться исходу войны. В мареве на рассвете, стоило валам песка пропасть позади, а вытоптанному грунту превратиться в натуральное преддверие крушения или триумфа, восьмитысячная армия выстроилась в боевой порядок. Кожу тронул сухой зной, в воздухе закрутило прах прошлых битв, и вместе с ним повисло предчувствие. На расстоянии выстрела из лука, у вспоротой череды внешних укреплений, виднелась четырёхтысячная толпа последних зверолюдов. Ещё тысяча ублюдков засела в граде, готовая или к вылазке, либо к прорыву. Однако те не были причиной, по которой волновались солдаты. Во авангарде неприятеля маячил огромный, высоченный, как сторожевая башня рыжегривый клыкастый исполин. Мускулистый, усыпанный шрамами и металлическими нашивками. Его багровую шкуру пересекали узоры пульсирующей чёрной энергии. За спиной, алевшей символом волка со змеиным хвостом, проглядывались громадные мечи, оба длиною с телегу - один из тёмной как ночь стали, а другой из белого, гудящего мифического материала, будто выкованного из страданий его жертв. Рогатый череп был увенчан разломанным венцом, очи горели адским рубином, а шаг оставлял на земле выжженную воронку. Рядом с этим колоссом торчала его свита из трёх младших, но всё ещё внушительных родственников. Первый - иссохшее и крылатое, похожее на заострённого стервятника инфернальное существо, чья морда скрывалась за капюшоном из сшитого скальпа мучеников. Второй - монументальный лавовый демон. Из его груди испускался постоянный, горячий как из печи пар, а тело было скроено из панцирей убитых монстров. Он стискивал в руках увесистые цепи, коими уже однажды срывал колонны с их фундамента. Третий - худощавое исчадие ада с безглазым лицом и дёрганными склизкими щупальцами, снаряжённое парными крюками и источавшее из себя хриплое бульканье, чем-то смахивающее на приглушённые литания и заклятия. В передних шеренгах, наравне со разношёрстным отребьем из альянса копошились низшие демоны: тощие упыри с выгнутыми хребтами, жилистые бесы с физически развитыми мышцами, огнедышащие гончие псы и разносчики болезней - полупрозрачные гуманоиды с тошнотворным переливающимся покровом. Отвратительный смрад витал над их ущербными фалангами, чьи хаотичные тени тянулись ввысь, искажая свет и топя само понятие надежды. Смотря на них, кто-то сжимал древко копья до боли в пальцах иль шепча молитвы, царапал руны на амулетах. Между войсками образовалась отчётливая полоса пустоты, выраженная в нейтральном клочке суши, где под безоблачным небосводом, обе стороны выделили делегации. В центре человеческой был сердитый и сосредоточенный Потомок Дракона, его белоснежные волосы развевались от дуновений ветра, а немигающий взгляд прожигал в сопернике дыру. За ним по пятам шла лошадь с едущим на ней верхом настороженным ситуацией Кроуэллом, а слева от него пешим ходом плёлся угрюмый Церебрейт, вычищенная до блеска броня коего отбрасывала яркие блики, ослепительно сверкая под лучами светила. Навстречу им вышли высшие демоны, затормозившие на приемлемой дистанции, дабы их восклицания не сливались с эхом сброда сзади. — Ку-ку-ку, поразительно, черви сами приползли к нам на корм. По крайней мере, вы развлечёте Аркан'Грулла Безоконного пред его трапезой! — Предвкушающе и игриво прошипел тот. — Те, кто ищет смерть, обязательно её найдут. Я, Келзамиретх Прорицатель, дарую её вам, смертные. — Высокопарно и напыщенно зловеще изрёк он. — Жалкие... и слабые... Как смеете вы, букашки, мозолить глаза мне, Фир-Мезулу Неутомимому... — Пророкотал магмовый громила. — Имя мне - Радах'Зул Вечное Вожделение, что ел мрак и пил свет. Прежде, чем я проглочу ваши души, назовитесь, глупцы, побеспокоившие меня. — Прозвенел его голос, звуча как колокол перед казнью. — Мы здесь для пресечения ваших гадких замыслов! Они не сбылись на этой земле, и мы изгоним вас с неё! — Отважно прокричал матёрый вояка, не боясь порождений геенны. Одно из них накренилось и изрыгнуло пылающий ломоть минеральной руды, что расплавился в метре от вставшего на дыбы и тревожно заржавшего скакуна управляемого смельчаком. — Что за чушь ты мелишь, падаль! Вы здесь бесславно сгините! Ты будешь плакать и молить меня о пощаде, ничтожество! — Разъярённо прогремело то, испепеляя взором наездника. — Ах, вся эта бравада так забавна. Обещаю, твои вопли будут для меня ещё слаще, коли ты не сдашься и проживёшь чуть подольше обычного. — Возбуждённо пролепетал Аркан'Грулл. — Ваш подвиг напрасен. Увы, но вы чересчур скудоумны, раз не вразумились до того, как прийти сюда. — Причмокивая тентаклями рассудил Келзамиретх. — Да чтобы вы, меня то одолели? Ахахахаха! — Разразился громким смехом Радах'Зул, истошно гоготая. — Мелочь! Я пожру тебя с этим животным и сблюю останки на твоих прихвостней! — Все четверо демонов исполнили синхронный жест, одновременно властный и обречённый. Их моргала полыхнули. Орстед, таки ожидавший подлости, отступив на полшага назад, не мешкая поднял длань и отдал приказ. Бой стартовал. Словно отвечая на приговор, данный самим мирозданием, противоборствующие силы совокупно взревели. От строёв освободителей прокатился звон барабанов, трубных сигналов и приободрённых кличей, а с иной стороны богомерзкие создания заорали хором, отчего пылина взметнулась тучей. Тогда сошлись не просто армии - столкнулись целые эпохи, воля цивилизации и пучина варварства. Дразин, гарцуя на своём жеребце и кинув мимолётный взгляд на героев войны, что так и не сдвинулись с места, развернул коня и умело ускакал к собственным полкам. Ринувшись вперёд на всех способных скоростях, сущность инаковой природы моментально переместилась к вовсю замахивающемуся двойными клинками главарю. Проскользнув под ними, как поток воды, она втащило ему в бок кулаком, что значительно пошатнуло краснокожего. Последующий обмен ударами был невообразим. Полукровка дрался молча, без эмоций. Его движения имели предельную отточенность, а любой выпад – убийственным. Однако его оппонент оказался не каким-то тупым чудищем, в действительности атаковавшим проворно, хлёстко и не прощая ошибок. Время от времени тот бормотал фразы на неизвестном языке, призывая шары и дожди стрел из того же пламени. Пришелец давал отпор ударами, сопровождающимися резонансом, трещавшим в ушах у всех поблизости. Параллельно сему, на подмогу к своему боссу в стычке с тройкой чрезвычайно опасных демонов резво присоединилась «Кристальная слеза» вкупе с Писанием Слейна, чей лидер вдобавок призвал ангела среднего уровня - четырёхкрылого Князя наблюдения, оснащённого булавой и круглым щитом с изображением солнца. По фронтам, люди боролись удивительно стойко. Хорошо замотивированный состав, жёсткая дисциплина, грамотные офицеры и корректно встроенное колдовское прикрытие с тыла позволили сдерживать напор гораздо меньшей по размеру и объёму, но более яростной орды. Арахнолюдов сплетавших сети и ловушки нейтрализовывала маг-поддержка. Летучих мышей сбивали стрелки. Лайонцы вгрызались в передовые линии, но попадали под тяжёлые молоты имперцев и пики конницы. Немногочисленные минотавры по традиции бились отъявленно и до заключительного вздоха. Аналогично скупая сумма порхавших на высоте виверн рычала над всеми, мало-помалу выкашиваемая при снижении и выбиваемая оттуда баллистами. Дуэль Бога Дракона и Вечного Вожделения достигла пика, поскольку те были уже на пределе. Одно из орудий демона раскололось, приняв на себя всю мощь окутанного маной кулака. Тот взвыл и в последней атаке взмахнул оставшимся инструментом, пробивая всё на своём пути. Впрочем, раскрыв весь потенциал личного запаса, бессмертный уворачиваясь вложил в финальный удар в торс супостата внутреннюю силу, сопоставимую с гравитационным сдвигом. Пулей взвив в воздух, инфернальный выродок с грохотом рухнул вдали пятнадцати метров, проделав собственной умерщвлённой непомерной тушей приличную выбоину, далее не шелохнувшись. По прошествию малого промежутка времени, настрой дикарей начал рушиться. Без стороннего командования их воля угасала. Те, кто мог, бежали в родную пустошь, в Дар’Энвель, в безвестность. Одержавшим же верх незачем было их преследовать, для них всё кончено. С потерями, но далеко не такими принципиальными, как прогнозировалось. От полторы до тысячи девятиста павших. Что это, как не оглушительный успех? Вскоре, от самых дальних рядов, грянули возгласы победы. Они расходились волнами: восторг, облегчение и слёзы счастья смешались в один зычный гул человеческого торжества. Главнокомандующий выехав на поле брани, насупленно оценив подопечных, раненых и трупы, допустил натянуть на себя усталую, но искреннюю улыбку. Тот в немой благодарности преклонил голову перед божеством, адамантовыми авантюристами и теократами - теми, кто стал творцами воистину грандиозного достижения в истории оной страны. «Жестокий блеск» и его товарищи, покрытые потом, желчью и мерцающим налётом ауры усиливающих заклинаний, переводили дыхание, возвышаясь над искорёженной тушей Безоконного. Их чуткие взоры были сфокусированы на нём, и даже в них прослеживались еле заметные признаки удовлетворения. Оглянувшись и сойдясь взглядами с белокурым, те флегматично кивнули, как бы свидетельствуя - всё завершено, как должно. Он в свою очередь застопорился у кратера, окружённого рассыпающимся прахом поверженного тирана, производя впечатление не иначе как воплощения несгибаемого мужества. В очах большинства читалось не только восхищение, но и благоговейный страх, ведь их кумир расправился с демоном подобно тому, как если бы тот был глиняной игрушкой. Спустя час перегруппировавшееся войско направилось к самому бастиону. Прошибленные ворота, некогда вознесённые как щит нации, зияли разломом. Воины ввалились в него неторопливо и осторожно, будучи начеку и готовыми к чему угодно. Однако, помимо гробовой тишины и спёртого, липкого зловония, никто не встретил их. Крепость была мертва. Заброшенные жилища, сожжённые до тла часовни, развороченные в хлам казармы и склады с продовольствием. Вездесущие сатанинские пентаграммы, вычерченные на пористом камне по соседству с мистическими кругами, где, вероятно, приносили в жертву заложников. На грязных улицах - мусор, костная зола, пятна крови, следы насилия и оккультных обрядов. Клирики сиюминутно взялись за очищение. Полулюдов, застрявших тут в качестве страховки или карателей, обнаружили и пленили. Не дав шанса ушлёпкам загладить вину, над ними устроили показательную казнь. Без жалости. Без разбирательств. То был акт справедливости, мести, одобренной даже самыми мягкосердечными бойцами. Из обломков ратуши извлекли и исцелили кроху людей, чудом не подвергнутых ритуалам и изуверствам. Рассказанное ими явилось дополнительным обоснованием для вывода, что город стал алтарём, местом, в коем обитатели преисподней измывались над живыми и их душами. Дни напролёт в граде выполнялись процедуры экзорцизма, избавляющих его от адских извращений, восставшей нежити, осквернённых объектов и иных последствий оккупации. Позднее прибыло первое подкрепление: тысячи новобранцев, работников, реставраторов, каменщиков и священников. Те ступали дрожа от холода, что здесь и в помине не мог быть, но вопреки сему, он пронзал до костей. Армия же дежурила и тосковала. Её не отпускали, надо было предварительно удостовериться, что проклятие не возродится и ничто не угрожает безопасности населённого пункта. И лишь затем, с известием из Верэниса, разрешавшим возвращение домой, путь туда был наконец открыт, лежа через Рунгхольм и Вальгард. Победоносные, но помнящие ужас, который им пришлось повидать.

***

Сумерки опустились на Дар’Энвель беззвучно, как саван на усопшего. Ветер гулял по почерневшим от огня стенам, вился по башням и слегка стучал по обгорелым створкам врат. На южной фортификации, откуда в ясную погоду можно было распознать край пустыни, где начинались земли племён, стояла фигура, безрадостно созерцавшая чуждые себе звёзды. Эта война... оставила у неё неприятное и дурное послевкусие. Та памятовала гнетущие гримасы погибших солдат. Траурные взгляды скорбящих по ним сослуживцев. Кричащие глаза узников, вызволенных из подвалов и темниц, в коих их безустанно истязали людоеды. Деформированные дьявольскими практиками тела, опороченные вследствие жертвоприношений чем-то… неведомым. Что бы ни пытались вызвать демоны и их шавки, сие не было банальным завоеванием ради территорий. Во всём этом было задумано нечто большее. Пробуждение кого-то? Переплетение измерений? Овладение секретами драконов? Орстед чувствовал присутствие потусторонних сил, столь смутных и глубоких, как непроглядная бездна. — «Как я и догадывался… Их кто-то повёл. Кто-то навязал данному зверью идею, вынудил их стать единым содружеством. И мы с Драудиллон оказались правы - виноваты демоны.» — Он не питал иллюзий. В подавляющем количестве случаев эти расы были злобными, бешеными и кровожадными. Да, несомненно так оно и есть, однако и среди них наличествовали исключения, что если и не искали идиллии, то как минимум заслуживали право на развитие и будущее. Но другие… теперь их судьба в его распоряжении. И... как раз из-за них его разум ныне обременён дилеммой, на которую тот не находил ответа: — «Следует ли искоренить их виды? Истребить до последнего зародыша, пока они не объединяться снова?» — Геноцид был бы вполне логичен. Устранение целесообразно. И всё же... — «...Правильно ли это?» — Знакомая мысль будоражила ум, но от неё не убежать, как не старайся. — «Чем я буду отличаться... от Него?» — От отца... Первого Бога Дракона, что потерял жену и, поверив лжи Хитогами, в поглотившей его ярости низвёл в небытие пять миров из шести, обрушив небеса на миллиарды невинных жизней. Кто, обезумев от горя, убил собственных соратников и преданных генералов. Кто в итоге остался совершенно один и не располагая каким-либо выбором, запер своего родного сына во временной петле, а приёмного отправил мстить за род. Его приемник прикрыл веки. — «Может ли зло искупить зло? Можно ли остановить цикл уничтожения, не став его частью?» — Наследник вспомнил лицо Орикулус - сильное, прекрасное, величественное, но с уловимыми нотками апатии и симптомами одиночества, кои тот понимал лучше всех. Вспомнил ощущения от недавней схватки. Вспомнил, как сражался не за себя, а за обыкновенных смертных. За королевство, что просило о помощи. За народ, что забыл, каково это просыпаться с верой в завтрашний день, а не с вопросом - будет ли он вообще. — «Я не должен повторять его ошибок.» — Отвернувшись от лунного горизонта, мужчина побрёл вниз по лестнице обратно к лагерю. Там его уже наверняка заждались.