Первая кровь [2]

в пути я занемог

и всё бежит, кружит мой сон

по выжженным полям

~мацуо басё~

      Не помня себя, Хоуп добрался до машины и оказался в салоне, на заднем. Минги успел обогнать шефа. Он уже завёл машину и ждал, пока Юнхо, обливающийся слезами, уложит Йену на сиденье.       — Йена, — тихим, не своим голосом спросил Хоуп, когда голова мальчика оказалась у него на коленях, — тебе больно?..       — Да пипец!.. — сдавленно ответил тот. — Я умру сейчас, как больно!       Талия мальчишки была туго перевязана лоскутом чьей-то рубашки. Но это бессмысленно: вся повязка уже пропиталась насквозь. Ярко-ярко красная кровь. Сочилась из тела без остановки.       — Йена, держи рану, — Юнхо каждую секунду в тревоге оборачивался на них с переднего сидения и украдкой утирал бесконечные потоки слёз. Не уберёг… — Шеф!..       Хоуп послушно, будто просто автоматически, накрыл ладонь Йены своей и крепче прижал к ране на животе. А сам Йена громко плакал, стонал и кричал. Слушать это было пиздец как стрёмно.       — Мы далеко от Сеула, — зачем-то проговорил Хоуп вслух.       Люди — расходный материал. Их можно заменить. Но только не Йену. Только не Йену. Только не Йену.       — Дороги пустые. Доедем минут за двадцать, — неопределённо оповестил Минги, чересчур крепко сжимая руль.       Минут за двадцать. Это мало? Или много? Или слишком много?       — Блин, хён… я умираю?.. — проговорил Йена. — Мне нужно успеть тебе кое-что рассказать…       Как бы ни хотелось чё-то сказать, ну хоть чё-нибудь, утешить там или чё ещё там делают в таких ситуациях — Хоуп ни слова из себя высрать не мог. Только тупо смотрел, и один бог знает, какое выражение сейчас светилось на его еблете. Поэтому Йена продолжил сам:       — Я сегодня опять гулял во сне, — из-за боли он пропускал вдохи и давился воздухом, — я видел, как ты куда-то едешь, и… что-то случилось на дороге. Там была какая-то авария… Тачки перевёрнутые, кто-то кричал, что-то горело… И я тебя искал повсюду, звал, но так и не нашёл.       Опять эти его глупые, ёбнутые сны. Йена постоянно заёбывал всех рассказами о своих тупых снах. Но сейчас не бесило даже это. Вдруг это — последнее, что Хоуп услышит от Йены?       Его младший братишка. Совсем ещё пиздюк, который в нём, блять, в ёбаном идиоте, тоже души не чаял. Который верил ему и любил; любил вот этой вот самой беспонтовой, но такой, сука, чистой, — этой искренней детской любовью. Его любимый маленький братик. Обманул. Подвёл. Потерял.       — Мне опять снилось, что умер ты… — шёпотом продолжал Йена. — Ну с этим-то ладно, ты и так уже старый!.. Но почему теперь умираю я?!.. Пипец, я же ещё такой молодой и классный!       — Да не умираешь ты, и побойся бога вообще такую дурь говорить! — не выдержал Юнхо и снова обернулся к ним, обращаясь к Йене со своей неизменной улыбкой, как будто ничего страшного и правда не происходило. — Умрёшь ты только через мой труп!       Хоуп чувствовал, что пальцы Йены под его рукой странно прохладные. Они больше не держали рану.       — Йена?.. — он опустил взгляд и увидел, что глаза Йены закрыты. — Йена!       — Пульс! — тут же выкрикнул Юнхо. — Шеф, проверь!       Хоуп прижал свои дрожащие пальцы к его шее, оставляя за собой свежий кровоподтёк.       — Я не… я не понимаю, блять!..       — Ради бога, шеф! — уже паникуя, Юнхо сам протянул руку назад: — Есть пульс! Только быстрый какой-то очень…       — Это нормально, — добавил Минги. — Кровопотеря, болевой шок. Такое случается, он проснётся.       — Шеф, возьми себя в руки, — пользуясь случаем, озвучил Юнхо. — От твоего вида сейчас только страшнее становится. Сейчас… и так всем невесело, ей-богу!       Взять себя в руки. Взять себя в руки. Как? Взять себя в руки надо было раньше. Не надо было бросаться на это уёбище. Снова позабыл обо всём. О самом главном позабыл.       Машина подлетела на какой-то колдобине и тяжело приземлилась. Йена резко и широко распахнул глаза. Он с неожиданной силой сжал рану и в страхе заорал.       — Йена?! — в не меньшей панике воскликнул Хоуп.       — Ранение не сквозное, пуля ещё внутри, — быстро пояснил Юнхо, от жалости поджав губы.       Йена, прикрыв веки, громко хныкал безо всякого стеснения. Совсем как маленький ребёнок. Ребёнок, каким он навсегда останется для Хоупа.       — Эу, всё заебись, да? — самым нежным тоном из возможных обратился Хоуп к Йене и спешно стёр слёзы с его лица. — Мы почти приехали. Тебе очень больно, да? Потерпи совсем немного!       — Я что, умер? — испуганно спросил Йена. — Я что… умер?! Что со мной было?!       — Приехали! — со слышимым облегчением объявил Юнхо и первым выпрыгнул из авто.       — Всё, бля, ща тебя подлатают! — Хоуп потрепал мальчика по волосам.       Минги уже убежал к стойке регистрации, а Юнхо — на подхвате. Вдвоём они кое-как, стараясь не причинить лишней боли, вытащили Йену из салона. С предельной аккуратностью Хоуп подхватил его на руки, совершенно не чувствуя веса, и поспешил к светящимся спасением дверям госпиталя, стараясь не наебнуться в темноте.       Белая пустая больница. Огни приёмной слепили, резали по глазам, почти вызывая слёзы. А может, слёзы были всё это время. Уже через минуту в коридоре появился заспанный хмурый мужик во врачебной форме. Среднего телосложения, но мелкий (едва ли выше Йены), бледный, с лохматыми со сна чёрными волосами. Вместе с администраторшей они поразительно быстро везли пустую каталку.       — Что у в-вас? — будничным, скучающим тоном начал тот, но при первом же взгляде на пациента все остатки сна мигом улетучились с его лица. — О-ох…       Йену, уже вновь потерявшего сознание, переложили на каталку и куда-то повезли.       — Идите з-за мной, — на ходу скомандовал врач. — Много крови потерял?       — Откуда я, нахуй, знаю? — вновь растерянно ответил Хоуп, он уже начал злиться. — Тебе виднее, ты же доктор!       — Много, — ответил за него Юнхо.       — Какая группа?       — Чё?..       — Группа к-крови.       — Э-э, — в панике схватил себя за волосы Хосок. — Да блять!.. Щас, щас!.. Вторая! Вторая, да!       — Джэин, — обратился к администраторше мужчина, — п-позови мне Сумин, пусть ищет пока вторую или первую. Литра п-полтора, не меньше. Но нужно проверить.       Каталка пропала в пасти стерильно-яркой операционной. По инерции Хоуп хотел пойти следом, быть рядом, но девушка захлопнула белоснежные двери прямо перед его носом. Не взглянув, она стремительно унеслась прочь по коридору.       Хоуп обессиленно упал на лавку.       — Шеф… — спустя какое-то время (или сразу?) заговорил Юнхо.       — Завались нахуй.       Всё болело. Откуда столько теней в таком хорошо освещённом коридоре? Хоуп с силой закрыл глаза ладонями, пальцами зарывшись в волосы. И вот опять он готов потерять самое дорогое. И вот опять по своей ёбаной тупости. Прошло столько лет, а единственная вещь, которую он так и не научился контролировать, — собственные эмоции. Гнев. Как же всё болело.       — Хоуп.       — Я сказал тебе, блять: завали ебало.       — Ну иди значит нахуй.       Хоуп нахмурился и нихуя не понял. Почти мгновенно смертельная тупая слабость уступила место гневу. Он оторвал ладони от лица, и охуевший взгляд упёрся в того, кого он совсем не ожидал тут увидеть.       — Лино?..       — Ну… ты как вообще?       — Да хуёво, как ещё, — фыркнул Хоуп, неотрывно глядя на тень под дверью.       — Хуёво, — подытожил Лино с усталым вздохом.       В сторону операционной торопилась какая-то пиздючка, на вид — совсем малая (едва ли старше Йены). Чёрные и блестящие волосы были заплетены в тугую косу, что подпрыгивала при каждом её шаге. Очки делали её зенки огромными и блестящими, как у какой-нибудь тупой стрекозы. Глядя строго себе под ноги, она ускорила шаг, когда прошла мимо собравшейся тут компании, и поразительно бесшумно и быстро проскользнула в операционную.       — Второй группы нет.       Доктор, который до того сосредоточенно нащупывал пулю в ране, вздрогнул всем телом и благополучно потерял её вновь.       — Ч-чёрт, С-сумин! — прошипел он. — Ты к-когда-нибудь перестанешь так подкрадываться?!       — Я не подкрадывалась, просто зашла, — как всегда, тихим и ровным голосом ответила девушка. — Второй группы нет, первой тоже нет, Юнги-оппа.       — Иди, спроси у этих… к-кто его привёз, — торопливо перебил хирург. — Спроси, какие у них г-группы. Если нужной не окажется… У него третья степень кровопотери. Это в-всё бессмысленно, мальчик не выживет.       — Ладно.       Спросить… легко сказать. Девушка вновь вышла в коридор и какое-то время молчала, изучая взглядом пол. Чёрные мазки от колёс каталок выглядели… некомфортно. От двери до стены — пять с половиной плиток. Почему не пять или не шесть ровно? Некомфортно.       — Какая у вас группа крови? У нас нет нужной. Мальчик умрёт.       Хоуп застыл на месте в одной позе и, кажется, забыл даже дышать.       — У меня третья, — первым заговорил Минги. — И у меня третья, — мрачно добавил Лино.       — У меня четвёртая, — Юнхо, держась за сердце, наоборот, медленно оседал на пол.       — У меня… у меня тоже третья, — произнёс Хоуп убито.       В коридоре повисла тишина, нарушаемая только тихим пощёлкиванием лампы и прерывистым дыханием собравшихся. Глаза Хоупа были распахнуты широко, а зрачки сужены до размера точки — будто в него вогнали лошадиную дозу героина.       — Ладно, — спустя неопределённое время, показавшееся вечностью Хоупу, сказала Сумин: — у меня вторая.       Юнхо шумно выдохнул и десять раз подряд крестился.       — И чего ты, блять, ждала?! — мгновенно взорвался Хоуп. — Что ты устраиваешь, хуйлуша ёбаная?! По-твоему, это хорошее время для ёбаных шуток?! А, сука?!       — Каких шуток? — искренне не поняла и столь же искренне испугалась девушка, отступая к стене.       — Хуйлуша, блять!       Не успела Сумин даже дёрнуться, как крепкий удар спиной и затылком о стену выбил из головы все недопонимания. Одна рука Хоупа схватила её за халат, оттягивая вверх, а во второй был нож, который уже уткнулся Сумин в шею.       — Хоуп!       — Шеф! Она же девочка!       — Вторая, говоришь, да? Так может, сука, я сейчас всю её нахуй из тебя и солью, а, хуйлуша ты?! Что думаешь? — Да отцепись ты от девчонки, — с явным испугом Лино попытался оттащить шефа за плечи.       — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю! Уёбище! — чужие комментарии игнорировались, а острие ножа плотнее упиралось в беззащитную шею.       — Шеф! Мы и так потеряли дохуя времени, не надо терять ещё больше! Йена же может умереть!       Последние слова отрезвили его. Лино удалось оттолкнуть Хоупа от лаборантки. Та с отсутствующим видом прикасалась к своей шее, глядя на несколько бусинок крови на пальцах. Царапина.       Сильный удар в челюсть от Лино звонким эхом пролетел по пустому коридору, заставляя нож выпасть из руки, а Хоупа вновь опуститься на лавку.       — Долбоёб, — укоризненно подытожил Лино и обернулся к медработнице: — Девчонка, ты как?       Но обнаружил только закрывающиеся двери операционной.       — Ч-что за вопли там? — неприязненно поморщился Юнги.       — Придётся использовать мою кровь, — растерянно произнесла Сумин, на автопилоте подбираясь к ящику с инструментами.       — Не пойдёт, — резко отверг такую идею хирург. — Ему нужно не м-меньше литра. А д-донор может сдать не больше четырёхсот пятидесяти миллилитров за раз…       Сумин игнорировала его, подготавливая капельничную трубу и пакет для переливания.       — Я подсчитала, — заговорила она, перетягивая жгутом своё предплечье. — Если я сдам семьсот пятьдесят, то и у меня, и у него будет первая степень кровопотери. Она восстановится за пару дней. В крайнем случае, будет время найти другого донора.       — Н-нет, Сумин, так нельзя, — доктор мельком обернулся на неё, чтобы увидеть, как та вводит иглу себе в вену. — Мне твоя помощь на зашивании ещё п-понадобится…       — Я помогу, — спокойно заверила она. — Но я понимаю это так: если мальчик умрёт, то нас убьют.       Юнги на секунду замер, заебавшимся взглядом прожигая стенку перед собой. Сумин просто так болтать бы не стала, — не такая она. Да и та компания показалась, мягко говоря, подозрительной. Мужчина поджал губы и встряхнул головой, стараясь заставить себя смириться с этой новой идеей. В любом случае, лаборантка точно знала свою группу и не было нужды перепроверять. Анализ мальчишки был уже готов. Верно, вторая положительная. Оставалось надеяться, что пробы на совместимость будут положительными и кровь Сумин ему подойдёт.       — И что, б-блять, тут вообще происходит?       Быстро вынув и выбросив использованную иглу, Сумин заклеила прокол пластырем и поспешила подняться на ноги. При смене положения её заметно повело, и девушка шумно схватилась за стол обеими руками, чтобы не упасть.       — Б-боже, Сумин, — в испуге обернулся на неё Юнги, но от пациента отойти не мог.       — Всё в норме, — упорно повторила она.       Лаборантка провела необходимые тесты, а после установила пакет на стойку капельницы и взяла новую иглу, отточенными движениями слегка дрожащих рук ввела её в вену мальчика на операционном столе. Поставив капельницу, Сумин сделала несколько шагов назад и упёрлась спиной в стену, но вернее будет сказать — упала на неё.       — Через минуту прервите подачу крови и проверьте состояние. Я вернусь... через три минуты. — ответственно заявила она и сползла по стене вниз — на пол.       Всё-таки отключилась.       Хоуп беспокойными шагами мерил коридор. Он то и дело останавливался под дверьми операционной. Зачем — неясно. Хотел что-то увидеть или услышать? Но не было видно ничего, а слышно только мерный и занудный писк каких-то ебланских приборов, названия и назначения которых он в душе не ебал.       Лет десять назад он подобрал этого пиздюка, Йену, в грязном и вшивом приюте, когда тот был совсем крохой. С тех пор периодически жалел об этом, но в целом был доволен. Пиздюк ещё долго шугался любых людей и звуков, совсем как дикий зверёныш, и, в свои почти пять лет, не знал слов, кроме «блять», «съеби», «сука», «пошёл нахуй». Своей воспитательной работой «старший братец» более чем гордился.       Семьи у Хоупа не было. Было много женщин — разных, да. Дети — кажется, нет. Возможно он просто не знал о них. Но бизнес нужно будет кому-то передать. Он никогда не тешил себя надеждами на долгую жизнь и тихую смерть. В его деле это очень редкая роскошь. Если не верите, спросите у шрама на груди Хоупа.       Но Йена не должен был умирать. Умирать так рано. Умирать раньше него.       — Всё будет в порядке.       Тихий голос Лино вырвал его из пропасти собственных мыслей. Неожиданно Хоуп осознал, что рыдает.       — Я не могу потерять его. Он не может умереть. Блять!       Широко распахнутые, исходящие слезами глаза Хоупа упёрлись в смертельно уставшие и непроницаемо чёрные глаза Лино так отчаянно, будто это только Лино в силах решить судьбу Йены.       — Он не умрёт, — ответил Лино.       — Почему я всегда остаюсь цел, — сбивчиво, как в лихорадке, продолжал Хоуп негромко: — Почему я выживаю, сколько бы меня ни ебашили. Я как будто забрал себе всю удачу мира. Я хочу отдать её ему, но не знаю, как… Как, блять?! Как мне это сделать?! Что мне сделать?! Мне никогда не было так страшно, блять!.. Сука, что я могу?!       — Ничего, — спокойно перебил его Лино.

— Я просто хочу разъебать свою тупую башку!..       — Он намного сильнее, чем ты думаешь, — сказал Лино.       Казалось, что Хоуп совсем не слушал: только бегал по всему помещению безумным взглядом и заламывал окровавленные пальцы в приступе тревоги. Лино недовольно цокнул языком и резко взял шефа за подбородок, заставляя поднять лицо и посмотреть на себя.       — Послушай меня, долбоёб. Его ты воспитал. Ты. Конечно, он не умрёт от одной пули.       Лицо Хоупа немного просветлело, а на губах появилась робкая и неуверенная улыбка, готовая исчезнуть в любой миг. Лино ухмыльнулся ему в ответ и похлопал по щеке, поднимаясь на ноги.       Боковым зрением Юнги заметил движение со стороны лаборантки и выдохнул с облегчением.       — И п-правда три минуты, — с неким удивлением констатировал он, взглянув на часы. — Ты как? Т-точно сможешь?       — Говорю же, всё в норме, — тише обычного ответила она и заняла место по другую сторону операционного стола.       — Т-тогда подержи мне щипцы. Я как раз с-собираюсь зашивать.       Сумин без лишних слов переняла эстафету и взяла инструмент, стараясь держать рану ровно открытой. Ещё раз глянув на неё с опаской, с тяжёлым сердцем Юнги всё же решился снять с поражённой вены жгут.       — И повезло, и н-не повезло, — прокомментировал он. — Смотри: печень в-вообще не задета, только верхняя вена. Кровотечение т-так обширнее, и шансов выжить, с-соответственно, было изначально меньше. З-зато восстановление будет легче и быстрее, чем если б-бы был повреждён сам орган. Смотри, уже даже п-пульс начал выравниваться.       Сумин решила ничего не отвечать, но к такому Юнги уже привык, а потому и не удивился. Она пересчитывала все лампы на потолке в попытке хоть сколько-то заземлиться. Они были расположены в восемь рядов. В каждом — по двенадцать штук. Восемь умножить на двенадцать? Девяносто шесть. А если разделить? Приблизительно ноль целых шесть десятых. От скуки взгляд перепрыгнул на извлечённую из раны пулю, что теперь лежала на подложке для инструментов.       — Пуля девять миллиметров, — вслух произнесла она. — Девятый калибр используется в пистолетах-пулемётах или просто пистолетах, в основном.       — И ч-что?..       — Такое оружие не используется на дальних дистанциях, только в ближнем бою.       — И? — всё ещё не понимал Юнги, намекая, что пора бы перейти к самим выводам.       — Перестрелки на ближних дистанциях минимизируют шанс случайного попадания, — объяснила лаборантка. — То есть, целились именно в него.       — Иногда ты меня п-пугаешь, — честно признался Юнги.       Такое открытие впервые пробудило лёгкий интерес и к пациенту. Почему в него стреляли? Из-за кровопотери тело начало остывать, и даже кислородная маска не запотевала от дыхания, хотя оно и было стабильно. Под прозрачной маской было нетрудно разобрать черты лица. Спокойное выражение, не искажённое никакими эмоциями. Длинный разрез глаз, чётко очерченные острые скулы, тонкий и прямой нос, капризная форма губ, плавные и аккуратные линии лица.       Он похож на лисёнка.       — Сумин!..       Он похож на лисёнка.       Неожиданно головокружение усилилось. Чувство прохладной и сладкой тревоги перемешало все внутренности в животе, как если бы она стремительно летела с большой высоты — вниз, на страшной, но весёлой американской горке.       — Сумин, иди присядь! Б-боже…       Без пререканий Ким нетвёрдой походкой отошла в ближайший угол и села на холодный кафель. Сняла с себя маску, стало немного легче. Но странное, незнакомое, совершенно не физическое ощущение никуда не делось. Она никогда не читала о такой реакции на потерю крови. Возможно, это не она. Взгляд панически быстро исследовал помещение. Плитка. Плитка на полу. Сколько рядов? Сколько квадратов в каждом?       Операция подошла к концу, скоро можно будет поспать. Но впервые эта мысль не радовала. Доктор хорошо помнил, как один его коллега сначала внезапно разбогател, а потом так же внезапно помер, — это было совсем недавно, всего пару месяцев назад. И вряд ли такие дела осуществляются без людей, которые заявляются в больницу среди ночи на спорткаре, с золотыми цепями и часами и с загадочным огнестрелом. С вероятностью девяносто девять и девять десятых процентов — ещё и с оружием.       Юнги нервно сглотнул, покрепче затягивая шов, и машинально выискал на столике перевязочные материалы.       — Будь здесь, — коротко скомандовал он. — Если заметишь любую странную д-динамику — сразу зови.       Сумин вроде как кивнула, и не сильно успокоенный и удовлетворённый Юнги всё же покинул операционную.       — Ну, блять?! — кто-то тут же схватил его за халат и почти бросил на лавку.       — Он с-стабилен, — сразу заверил Юнги: — Жить будет…       С тяжёлым и громким вздохом (почти стоном) Хоуп упал на колени прямо перед хирургом.       — Думаю, б-будет лучше продержать его в коме дня два-три, — продолжил врач. — За это время интенсивность болевых ощущений с-снизится, станет легче…       Упавший на пол мужчина, кажется, вообще перестал его слушать, а потому Юнги поднял глаза на троих стоящих за его спиной парней.       — Теперь надо будет составить к-карту, подписать согласие на лечение, а п-потом будем перевозить в палату…       В этот момент неизвестный поднялся на ноги и подошёл вплотную к хирургу, со странной, будто пьяной улыбкой склоняясь над ним:       — Так хорошо начал… А теперь хуйню городишь!       Ладонь Хоупа легла на плечо доктора, а взгляд был направлен прямо в глаза.       — Без таких вопросов, ладно? — размеренно сказал он, но в спокойном тоне гудела явная угроза, подкреплённая затуманенной улыбкой. — Без регистрации, без всей этой хуйни. Ты же можешь сделать так, чтобы никто вообще не знал, что он тут был. Да?       — Н-ну… — протянул хирург, явно растерявшись.       — Ты же работал с доктором Каном, да? — рука опустилась чуть ниже, выуживая из нагрудного кармана карточку персонала, и мужчина прочитал вслух: — «Доктор Мин Юнги, тридцать пять лет, хирург общей практики».       Врач взял недолгую паузу. Первоначальный страх уступил место раздражению, смешанному с усталостью.       — Ну ч-что я его, блять, у себя в кабинете, что ли, спрячу? — выпалил он. — Как вы вообще с-себе это представляете?       Ещё несколько секунд Хоуп молча смотрел на него в упор, но потом зашёлся своим громким, истерическим, но таким жутким хохотом и даже хлопнул мужчину по плечу.       — Люблю наглых! Но ты всё равно особо не пизди, ладно? Про доктора Кана я ведь не просто так вспомнил, — произнёс он почти на самое ухо. Юнги отчётливо чувствовал прикосновение ледяного лезвия к своей спине в районе почки. — Ебланская смерть, да? А главное, такая внезапная!..       Мин шумно сглотнул и неестественно выпрямил уставшую спину, набирая в грудь побольше воздуха:       — П-послушайте, господин… П-пугать меня не надо: мне, во-первых, похуй, а во-вторых, сдохнуть я готов хоть п-прямо сейчас. Вы мне лучше чётко скажите, ч-чего вы от меня хотите.       В ответ Хоуп лишь усмехнулся, будто с неким одобрением. Нож выразительно лёг на лавочку рядом с Юнги.       — Чон Хосок. Или просто Хоуп, — протянул он руку. — Можешь считать, что тот пацан — мой сын, — продолжил он, присаживаясь рядом с доктором и приобнимая его за плечи так, будто они старинные друзья. — Больше я тебе нихуя не скажу. Но ты спас его, да. Теперь у меня пиздатое настроение. Давай не будем его друг другу портить, ладно? Вижу, ты и сам устал.       Хоуп снова полез в карман, и Юнги уже рефлекторно напрягся, опасаясь увидеть нечто похуже ножа. Но вместо оружия он увидел толстый бумажник, из которого Хоуп вытащил толстую стопку денег. Опасения Мина, кажется, только что подтвердились.       — Это тебе за работу, — прокомментировал он, впихивая пачку в карман доктора, и после короткой паузы добавил к ней вторую, ещё толще: — А это уже — за самый лучший уход для моего пиздюка. И за полную анонимность. Предполагаю, что это больше, чем эти свиньи платят тебе в месяц, да?       Юнги с недоверием перебрал купюры в руках. Он мог бы их посчитать, но видит и так, — это больше. Намного больше. Охуеть насколько больше. Пока Мин разглядывал деньги, Хоуп разглядывал его.       — А этого парня зовут Юнхо. Мы сейчас уедем, а он останется. Сначала он даст тебе мою визитку. Чтобы ты сразу позвонил мне, если в состоянии пиздюка что-нибудь изменится. А потом он заберёт паспорта у тебя и у той хуйлуши, которая тебе помогала. И запишет ваши телефоны и адреса. Чтобы вы даже не подумали, блять, пойти в полицию. Хотя вы и так не решитесь высрать такую хуйню. Вы же умные, правда? Да?       Блять. Во что они ввязались?..       — Да?       — Д-да.