Мне снился сон

где ты, луна, теперь?

как затонувший колокол

скрылась на дне морском

~мацуо басё~

      — А это что такое, тётенька?       — Это мастихин.       — Чего?       — Специальная лопаточка, чтобы смешивать краски.       — А-а-а!       Мальчишка прохаживался по её комнате, как по своей собственной. Но по какой-то причине она была совершенно не против. Он уселся на матрас и ткнул пальцем в очередной предмет:       — А это что?       — Это морилка.       — Ого-о, у тебя тут… столько всего, просто жесть! Ты что, коллекционируешь всякие такие непонятные штучки?       Мальчишка упал на матрас, который служил ей кроватью, широко раскинул руки и ноги, продолжая:        — И картины ещё… Как в музее, нафиг!       Женщина улыбнулась и неожиданно почувствовала жар, от которого провела ладонью по горячей щеке. Она коротко сморщилась и почувствовала, что вся маленькая сцена начинает размываться, тускнеть.       — Так как же ты здесь очутился?       — Я? Да не знаю, — сладко потянулся мальчик. — Наверное, случайно.       — Твои родители не будут беспокоиться?       — Наверное, будут! Вообще, у меня нет родителей. У меня есть только хён… и я так резко уснул почему-то! Сейчас даже сам не понимаю, почему…       Жар становился невыносимым — таким, что дышать было трудно. Женщина собрала волосы рукой в хвост и обмахнула мокрую, в испарине, шею. Она заметила, что гость уже сел и смотрел на неё в упор:       — Не уходи, тётенька! — попросил он с некоторым испугом. — Я же тебе ещё не дорассказал про мой странный сон!       — Я…       Сыльги резким движением скинула с себя одеяло и сделала такой жадный вдох, будто только что вынырнула из-под воды. Всё её тело было горячее, мокрое — настолько, что стала влажной даже простыня.       Женщина села на матрасе и, ничего не соображая, спрятала разгорячённое лицо в ладонях. Её подташнивало. Что же сейчас: вечер или утро? По этому серому свету ничего не понять.       Она поднялась с постели, на ощупь нашла пачку сигарет и шаткой походкой приблизилась к окну. Холодный сырой воздух заставил тысячи мурашек пробежать по влажной коже. Так холодно, но так хорошо. Сыльги закурила сигарету и, подперев щёку кулаком, смотрела на город. Да, сейчас утро. Рассвет ещё даже не начал зарождаться, но скоро солнце высунется из-за облаков.       До первой пары ещё целая уйма времени. Сразу же возникла мысль о том, чтобы немного выпить. Сыльги прогнала её: сначала нужно хоть немного поесть.       Несколько десятков сочинений ждали её на низеньком столе, ветер с тихим шорохом трепал страницы. Она так и не проверила их, хотя уже сегодня должна выставить всем студентам отметки. Начала болеть голова. Рядом со столом Сыльги заметила сразу три пустые бутылки; не стоило пить столько вина.       — Доброе утро, Рыбка, — слегка осипшим голосом поздоровалась она и провела пальцами по маленькому круглому аквариуму, в котором так одиноко плавала золотая рыбка.       Такая же одинокая, как и сама Сыльги, — в своей маленькой съёмной квартире, где ничто, кроме множества картин, неаккуратно сложенных и развешанных по всем углам, не говорило об её присутствии. Разве что, возможно, пустые бутылки и набитые набухшими бычками банки — пыльные и дурно пахнущие.       Нет, на самом деле Сыльги совсем не такая. Она — порядочная женщина, порядочный человек. И работала она не где-нибудь, а в видном сеульском университете. Просто… у неё выдался не самый простой период в жизни. Честно сказать, не самые простые двадцать лет.       Она наскоро умыла лицо холодной водой и направилась обратно в комнату. Взгляд её сонных глаз скользнул по матрасу со смятой простыней и скомканным одеялом. Всё казалось таким пустым, таким чужим. Тот мальчик, что сидел здесь… На этой мысли Сыльги споткнулась, а горло больно сдавило в предвкушении слёз. Как он выглядел? Как его звали? Откуда он взялся? Но его лицо в её памяти было щедро замалёвано жирным чёрным карандашом. Он был здесь так недавно, а она уже всё позабыла. Красивые губы Сыльги мучительно изогнулись, а из глаз всё-таки полились горячие слёзы.       Когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь это пройдёт. Когда-нибудь.