ч.I. Две стороны одной монеты | гл.5

      Эрвин упрямо делал вид, что очень занят. Настолько упрямо, что верилось в это с трудом. Когда бы Леви ни зашёл в его кабинет, он либо чертил очередную схему поверх карты, либо читал отчёты, окруженный стопками книг, как крепостью, либо подписывал похоронки. Всё это Командующий выполнял с совершенно непроницаемым лицом в полном молчании.       На сообщение о возвращении Крешет за Стены он отреагировал стоически. Несколько раз Леви порывался спросить, что случилось, но останавливал себя. Если Эрвин о чём-то не говорил, значит эти мысли ещё не обрели в его собственной голове форму и оставались только бессодержательным облаком. Последнее время это облако больше напоминало грозовую тучу.       После тренировок с отрядом, проверки и обстоятельной чистки снаряжения, Леви оделся в гражданское и через час обнаружил себя в Южном госпитале Военной Полиции. Возможно, потому что больше нечем было заняться. Или потому что дорогой интерьер лечебницы не внушал ему доверия. Или потому что наблюдать за тем, как лицо Крешет приобрело цвет, дыхание восстановилось, а глаза под закрытыми веками двигались так, будто она просто глубоко спала, внушало некоторое успокоение.       Он сидел на стуле, откинув голову на стену, и лениво гонял мысли по кругу. Последнюю миссию назвали «успешной»: разведчикам удалось зачистить территории прилегающие к Тросту, исследовать близлежащие деревни на предмет ресурсов, даже добраться до замка Бран и забрать оттуда ценные документы, что было необязательно, но явно не помешало для укрепления позиций Разведкорпуса перед командованием. Потери — всего пятая часть от тех, кто вышел за Стены — назвали беспрецедентно низкими для подобного рода операций. Тогда почему у Эрвина было такое скорбное и, между тем, решительное выражение на лице? И зачем ему так спешить с похоронками? Сломанный наконечник перьевой ручки и забрызганный чернилами край стола, которые Леви успел заметить, навевали смутную тревогу, как и сгустившаяся от напряжения атмосфера в кабинете Командующего. Всё это вместе было причиной, почему он предпочёл не спрашивать.       Требовательный стук в окно опять выдернул его из размышлений. Леви выглянул со своего дозорного поста.       «Снова ты, чучело?» Нахмурился он, увидев всё того же настырного ястреба, который привёл его к Крешет в прошлый раз. Ивел повертел головой, уставился на него желтым глазом и, не дождавшись реакции, ещё раз пнул стекло изогнутым клювом. Леви осмотрел внешний подоконник и брезгливо скривился: рядом с подпрыгивающей от нетерпения птицей лежал неаккуратно вскрытый трупик мыши. «Ты думаешь, я пущу тебя вместе с этим?»       Хищник глупо моргнул и открыл клюв, очевидно, чтобы рассказать всё, что думает о капитане и его запретах, но из-за окна его клёкот был слышен едва ли.       «Ты думаешь, я тебя вообще пущу сюда?» Где-то в глубине души Леви шевельнулось приятное злорадство. Какое-то время они играли в гляделки, пока дверь палаты не открылась за его спиной.       «Эта страшная птица сюда постоянно прилетает и пугает сестёр», пожаловалась девушка в белом фартуке и платке. «Таскает мертвых животных. Так жутко.»       Леви снова посмотрел на Ивела за стеклом. Он действительно был крупным с серой головой и пёстрой чёрно-белой грудью, но из-за вылупленных глаз и дерганых поворотов головы, его можно было назвать «дурным», а никак не «страшным».       «Вот если бы Вы её прогнали, капитан…» Медсестра кокетливо наклонила голову и посмотрела на него блестящими глазами. «Мы бы были Вам та-ак благодарны. Она бы больше не прилетела, если бы Вы…»       Лицо Леви вытянулось. Он потянулся к створке окна и медленно потянул её на себя, не спуская мрачного взгляда с медсестры.       «Что Вы..?» Она сделала шаг назад, а когда Ивел перепрыгнул раму и, оказавшись на внутреннем подоконнике, раскрыл крылья, и вовсе взвизгнула и вылетела из палаты.       «Бездельники», фыркнул Леви и перевёл взгляд на лежащую без движения Крешет. Это было бы отличным моментом для неё, чтобы очнуться и съехидничать, но она только продолжала глубоко дышать. Надежды на то, что это всего лишь притворство, не оставалось. Леви вернулся на свой стул.       «Даже не думай», предупредил он, когда ястреб обернулся на оставленную снаружи добычу. Птица беззвучно открыла и закрыла клюв; видимо, расставила приоритеты и, махнув один раз крыльями, перепорхнула на постель, осмотрела лежащую под одеялом фигуру, вскарабкалась на плечо, попрыгала, подобралась к лицу и собиралась было клюнуть, но...       «Поцарапаешь — я тебя ощипаю», суровый голос Леви отвлёк Ивела от задуманного преступления. Он снова покрутил головой, а потом устроился на груди, как в гнезде, всем видом показывая, кто имеет больше права находиться рядом — необычное поведение для хищной птицы, даже такой ручной, как вредный питомец Крешет. Леви отметил это и нахмурился.       «Что у вас там всех произошло..?» Задумчиво спросил он стену перед собой.

***

      Чем ближе к горам, тем тяжелее и холоднее становился воздух. Тали улыбнулась, посмотрев на далёкие вершины, скрывающиеся в облаках. Её по-странному удовлетворяла близость неба, пусть и подернутого серой дымкой.       «Погодка тут та ещё, капитан», Люк, уже облаченный в толстенную зимнюю куртку, подошёл к камню, на котором она сидела, ожидая, пока отряд проверит снаряжение и подготовится к восхождению. По плану им нужно было за пятнадцать с лишним часов перебраться на другую сторону самого пологого из хребтов.       «Что говорят местные?»       «Что, если успеем до ночи, то метель не поднимется. Они по барометрам смотрят и по птицам. Врут, что ещё ни разу не подводило.»       «Значит, нужно успеть, пока солнце светит», она сгребла перчаткой тонкий слой снега, лежавшего за спиной, и начала мять его в руках, превращая в подобие шарика. «Удостоверься, что у каждого новобранца правильная карта. Если занесёт, только по ним ориентироваться и придется.»       «У тебя самой-то есть?»       «Так мне к чему? Я помню. Староста сказал, что с прошлого года ничего не изменилось, только ёлки новые выросли.»       «Доиграешься, Крешет.»       «Посмотрим», она взвесила на руке снежок, потом прицелилась и бросила прямо в одиноко стоявшего отдельно от всех Леви, недовольно наморщившего нос и разглядывающего белые пушинки на своих перчатках. Рыхлый снег почти разлетелся ещё до того, как ударил в его капюшон, но от неожиданности он дернулся назад.       Тали тут же сделала вид, что крайне заинтересована чем-то высоко в небе и спрятала руки за спину. Взглядом Леви можно было рассекать камень. Люк посмотрел сначала на одну, потом на другого и сощурился.       «Ты что, снег первый раз видишь?» Спросил он Леви, пытаясь понять, что вообще только что произошло.       «Да», ответил тот мимоходом и сразу обратился к Тали. «Крешет, скажи честно, тебе пятнадцать?»       Брови Люка поползли вверх, он прикрыл рот перчаткой:       «У-у, я, пожалуй, вас оставлю. Капитан, выходим через минуту», и поспешил покинуть неловкую ситуацию физически.       Тали поднялась с камня и отряхнула пальто так, будто на нём было что-то кроме вездесущих снежинок. Леви подошёл поближе.       «Попробуй улыбнуться хотя бы один раз. Ну так. Для разнообразия», сказала она, как ни в чём не бывало.       «В какой момент учения превратились в увеселительную прогулку?» Леви как будто помрачнел ещё сильнее. «Неужели я должен напоминать об этом тебе, капитан Крешет?»       Она усмехнулась одной из тех усмешек, которые особенно его раздражали, и медленно пошла вперёд. Отряд позади них тоже начал взбираться вверх по каменистому холму, рекруты негромко разговаривали о чём-то своём.       «Не всё же нам быть в трауре.»       «Судя по твоему виду, ты в нём не бываешь.»       «М. Так ты считаешь?» Достигнув гребня возвышенности, она указала вперёд. «Посмотри туда.»       На одном из утёсов, которого не было видно от подножья, возвышалось то, что Леви сначала принял за осколок крупного камня. Но приглядевшись, понял, что вытянутый, изломанный треугольник напоминает либо развевающийся на ветру плащ, либо огромное, распахнутое крыло птицы.       «Это памятник нулевому отряду Разведки. Сто лет назад и эти территории исследовали те, кто первыми укрылись за Стенами. У них не было карт, барометров и точных компасов вроде наших. Они могли быть уверены, что не встретят тут титанов, но это не значило, что их путь автоматически становился безопасным. На них нападали дикие звери, их заметала пурга, они срывались с отвесных скал… И всё для того, Леви, чтобы прямо сейчас ты шел на "учения" туда, где до этого гибли десятки людей, и отчитывал своего капитана за то, что она не утонула в слезах за все тринадцать поколений разведчиков до неё. Угу?»       Леви остановился. Он ни разу не задумывался о том, что каждый свой шаг Разведкорпус делал по следам тех, кто был до них. Ещё даже до того, как начали носить плащи с крыльями, они надеялись на то, что идущие следом сделают на два шага больше. То, что одним казалось немыслимым — выход за Стены, убийство титанов — для сегодняшней Разведки становилось само собой разумеющимся. И добытые кровью знания питали тех, кто сейчас шёл позади. Предшественники разгоняли сгустившиеся над потомками облака, развеивали туман, и таинственная угроза, нависшая над Человечеством, становилась с каждым их движением всё яснее. А чем понятнее она становилась, тем эффективнее способы борьбы можно было придумать, тем ближе они были к тому, чтобы… больше никто не умер в глотке титанов.       «Я предпочитаю думать, что они наблюдают сверху за тем, как мы продолжаем их дело», сказала Тали. «И их сердца будут отданы не напрасно.»       Она помахала рукой сопровождающим рекрутов членам своего отряда и вдруг окликнула одного из них.       «Эй, Рори! Расскажи, где наши друзья и братья?» Пропела она с неутомимой энергичностью.       «Сгинули в бою за Стеной», на распев ответил мужчина.       «Как же нам к свободе мчаться?»       «Не бойся, мы также с тобой!» Послышалось с разных сторон и, казалось, отразилось от гор повсюду. Будто это оттуда ответили на мелодичный вопрос.       Они затянули песню, в которой погибшие разведчики обещали оставшимся в живых присматривать за ними. А взамен нынешние говорили, что оставят сомнения и сожаления, чтобы зайти дальше, чем те из прошлого.       «Сердце мы, отдав, погибли!       Как титанов нам одолеть?       Стал одним из нас не ты ли?       Мы не знаем, что значит смерть!       Даже умирая, крыльев       Не лишимся и не падём!       Стал одним из нас не ты ли?       Мы родимся снова потом.       Пусть ведут вперёд потери!       Пусть не дрогнет твоя рука!       В нас пусть твоё сердце верит!       Не сдавайся ты никогда!»       От ощущения единства не только среди живых, но и среди мёртвых, сердце Леви забилось чаще. Непривычное чувство сплоченности и причастности наполнило его теплом, которого он раньше не испытывал. Эта ноша была тяжелой и приятной одновременно. И ему вдруг по-настоящему захотелось присоединиться ко всем тем, кто шёл сейчас вместе с ним по каменистому склону. Он догнал Крешет и молча пошёл рядом, вслушиваясь в пение её отряда.       «И пока идут титаны,       Слышен страшный гул на земле,       Ни один разведчик славный       Не узнает, что значит смерть!»       Они почти достигли самой высокой точки своего маршрута: оставалось преодолеть скалистый косогор и спуститься вниз в долину. Новобранцы растянулись цепочкой по тропе, пока ветераны то и дело пытались подогнать и собрать их в более плотную линию. С затянутого тучами неба летели белые хлопья. Несмотря на достаточную видимость, что-то заставило Тали поднять голову и вглядеться в туман, поднимающийся над одиноко стоявшими ёлками. Она сосредоточилась, прищурилась и прислушалась.       Большое серое облако скользило вниз из разверстой лощины у самого пика, и с его приближением объемные валы на поверхности становились более и более чёткими и плотными на вид. У Тали всё внутри сжалось, как пружина.       «Лавина, Рори! Лавина! Уходим!» Она бросилась назад по уступу, перепрыгивая готовые свалиться камни под ногами, командуя рекрутам двигаться. «Быстро! Быстро!»       Остановилась на секунду, только чтобы оценить близость надвигающейся снежной волны. Первые ледяные частицы врезались в лицо. И её как ударило: тело, даже со всем снаряжением на нём, стало лёгким, как пушинка, а все движения вокруг замедлились. Не теряя времени, она перепрыгнула с хребта ниже, проворно пробежала ещё несколько метров по булыжникам к оставшейся там фигуре.       «Леви! Назад!» Тали схватила его за куртку и дернула в противоположную сторону, потащила за собой. Треск и гул, возникший как из ниоткуда, нарастал. «Сюда!»       Не оборачиваясь, она прыгнула вбок и вниз, приземлившись прямо за крутым выступом скалы. Леви последовал за ней и тут же оказался прижатым к валуну. У Крешет откуда-то появилось столько силы и сноровки, чтобы одной рукой воткнуть ледоруб в плиту, а другой ухватиться за Леви и прижаться к нему так, что он почувствовал её дыхание на своей щеке.       «Закрой глаза!»       В следующую секунду свет полностью исчез, громовой шум проглотил все остальные звуки, и их накрыла холодная волна мёрзлой крошки. Казалось, что это продолжается вечность. Но потом всё резко стихло и наступила гробовая тишина.       Первое, о чем подумал Леви, что не чувствует никакого движения рядом. Он приоткрыл глаза и покосился на Крешет. Она моргнула. Её дыхание было поверхностным, а мышцы как задеревенели, выглядело это так, будто она дремлет. Но и сам Леви быстро сообразил, что делал то же самое. Что-то подсказывало, что тратить силы сейчас бессмысленно.       Следующей мыслью была картинка, как Крешет перепрыгивает хребет, чтобы добраться до него прежде стремящихся вниз потоков льда и камней.       «Ненормальная», едва шевеля губами, пробормотал он.       «Эрвин с меня шкуру спустит, если я не верну тебя обратно», ответила она так же.       Ещё через некоторое время, когда снежная пыль осела, Крешет, наконец, выпустила куртку Леви из сжатого кулака и осторожно отстранилась. Они находились в воздушной полости под уступом, снизу и по бокам снег образовывал перевернутую арку. Снегопад усилился. Спрыгнув в арку, капитан сложила руки вокруг рта и издала громкий свист. Прислушалась. Не получив ответа, свистнула ещё раз.       «Нужно уходить», обернулась она к Леви, выуживая из занесенного снегом кармана компас.       «Что? А отряд?»       «Лавина может сойти повторно, тогда нас откопают, когда… никогда», её голос звучал так спокойно, будто судьба сослуживцев её не интересовала. Леви открыл рот, втянул холодный воздух и закрыл его. Поверить невозможно, что ей так легко это далось.       «Если их тоже занесло?»       «Видишь?» Её палец указал вверх на густые иссиня-чёрные облака, из которых всё больше сыпались белые хлопья. «Это буран. Когда он станет сильнее, мы потеряем ориентиры и останемся на ночь на морозе.»       «И ты предлагаешь их просто оставить?!»       «Леви», Крешет, наконец, отвлеклась от компаса и посмотрела на него — синие глаза можно было разглядеть даже в поднимающейся пурге. «На той стороне опытные разведчики, которые уже бывали в горах. Если у них будет возможность вытащить новобранцев, они вытащат и их, и себя.»       «Мы можем выбраться и попытаться найти их.»       «Если прямо сейчас мы не спасём себя, некому будет спасать и спасаться.»       «И ты просто так пожертвуешь людьми вместо того, чтобы хотя бы попытаться помочь им?!»       Она стиснула зубы и подошла ближе. Снова этот злой взгляд сверху вниз.       «Слушай меня! Задача учений — получить навыки выживания, а не сдохнуть. Бессмысленно пожертвовать своей жизнью может каждый, а мы даже не за Стенами. Идём!» Она снова дёрнула его за куртку и, вырвав из камня ледоруб, пошла через снег в другую сторону от той, куда должен был направляться отряд.       «Дрянь. Какие же вы с ним одинаковые…» С презрением прорычал Леви.       «Что ты сказал?»       «Забудь.»       Она обернулась.       «Леви», это прозвучало грозно. «Рори, Эльза и Люк обладают таким же опытом выживания, как и я. Доверься им и мне. И пойдём уже.»       Он помотал головой, но через пару секунд двинулся следом, опасаясь, что её фигура быстро исчезнет в частом мельтешении белых хлопьев, засыпающих всё вокруг. Было чувство, что они идут наугад. Крешет сверялась с компасом, оглядывалась, иногда останавливалась и закрывала глаза.       «У тебя же есть карта?» Спросила она через некоторое время, когда они выбрались из лавинного выноса и добрались до края нетронутого леса. Леви молча скинул рюкзак, достал свёрнутую в несколько раз бумагу и протянул ей, но она уже развернулась к ближайшим деревьям. «Если я правильно помню это место, мы немногим ниже тропы. Здесь недалеко должен быть охотничий домик. Сможем переждать там метель.»       «Если ты ошибаешься?»       Крешет хищно ухмыльнулась и посмотрела на него с кровожадным блеском в глазах.       «Найдём какую-нибудь пещеру, и одному из нас придётся съесть другого, чтобы выжить. Хотя было бы в тебе что есть, конечно.»       Леви закатил глаза и всё-таки развернул карту. На пожелтевшей бумаге красные точки отмечали маршрут, которым должен был следовать отряд. Согласно предположению Крешет, выбираясь по рыхлому снегу из выноса, они отошли не слишком далеко, но потеряли много времени. Упомянутый ей домик находился дальше и выше на склоне, но определить, сколько придётся добираться до него через лес, удавалось с трудом.       «Кто рисовал эти карты…»       «Вообще-то, это была я», Крешет наступила в глубокий снег, и её нога ушла в него практически по колено. «Все новые карты, которыми пользуется Разведкорпус, вышли из-под моей руки. И… ты бы видел предыдущие.»       В таких условиях они едва ли могли двигаться с приемлемой скоростью, но выбора не оставалось.       «Где бы себе записать: "никогда не доверяй местным"?» Проворчала Крешет, кое-как делая шаг вперёд. «Лучше бы мы ещё ночь пересидели в деревне.»       «У нас был такой вариант?» Леви шёл за ней след в след.       «Ага, но мы решили сэкономить время и воздух в лёгких Командующего Шадиса, когда он будет на нас орать за отставание от графика. Следующей строчкой после "не доверяй местным" я пущу "экономия времени приводит к смерти". Лишь бы не пришлось это писать на надгробном камне.»       В быстро темнеющем не то от наступающих сумерек, не то от сливающегося в один серо-белый холст окружения, казалось, что время замерло окончательно. Завывающий ветер и поднятые до носа воротники курток не позволяли перекинуться даже парой фраз, а колючий холод грозился парализовать всё тело. С каждой минутой идти становилось труднее и, по ощущениям, бесполезнее.       Одиночество и пустота навалились на Леви внезапно. Совсем так же было, когда он обернулся, выйдя победителем из очередной уличной драки, и не увидел пристально следящих за ним серых глаз Кенни, пришёл в лачугу, которую они называли домом, и не обнаружил ни шляпы на крючке, ни чемодана, ни других признаков обитания в этом месте кого-то ещё, кроме него самого. Он выпустил изо рта облако пара, морозный воздух обжег губы. Не слишком хотелось переживать всё это снова, даже только в своей голове. Можно было остановиться и просто больше никуда не идти… Тем более, что даже образ спины разведчицы начинал растворяться в кипящей снежной каше.       В этот момент Крешет обернулась и протянула Леви руку. Он, не думая, схватился за неё и сжал так крепко, как мог. Ему хотелось надеяться, что капитан знает, что делает, хотя даже без опыта нахождения в пурге, он понимал, что им очень повезёт, если удастся дойти хоть куда-нибудь.       Он даже не понял, когда наткнулся на занесенный порог дома. Крыша и бревенчатые стены выросли вокруг внезапно, окружили, как если бы его кто-то обнял. Крешет злобно пнула примерзшую дверь, та не поддалась. Она сделала это ещё раз. Только когда они вдвоём навалились на неё, охотничья избушка, наконец, впустила их в своё стылое пространство.       Беспомощность отступила как по щелчку. Нужно было поскорее растопить печку, стоявшую посреди деревянной комнаты, расстелить свернутые одеяла на полу и зажечь керосиновые фонари. В углу нашелся старый чугунный чайник и, хоть его чистота оставляла желать лучшего, пришлось опрокинуть в него целый бурдюк воды. Они почти не разговаривали, обмениваясь только короткими репликами, слаженно делали то, что было нужно прямо сейчас, чтобы согреться. И только когда в топке затрещали дрова, а из чайника начал идти пар, позволили себе усесться рядом. Крешет завернулась в дряхлое одеяло, став похожей на нахохлившегося воробья, и жевала кусок вяленого мяса. Леви разлил травяной чай в погнутые железные кружки и передал ей одну из них.       «Откуда ты знаешь, как действовать во время снежной бури?» Спросила она, пристально посмотрев на него. «Я тебе с самой лавины ни слова не сказала что делать. Ты как будто и так всё знал.»       «Я делал то, что логично», буркнул он, глядя на то, как в печке горит огонь.       «Логично? Любой другой бы мне уже несколько истерик устроил, потратил все силы, и его пришлось бы тащить на себе, а ты даже бровью не повёл.»       «Нэх…» Он не знал, что отвечать, поэтому поморщился и посмотрел на неё исподлобья. «Я же не спрашиваю, что такая, как ты, делает в Разведкорпусе?»       «Такая, как я?»       «Благородная мордашка. В жизни не поверю, что кто-то из аристократов пошёл бы за кем-то вроде Эрвина просто так.»       Крешет пожала плечами и хмыкнула.       «Эрвин бывает очень убедительным. Да и я тоже, знаешь…» Она прикрыла одну сторону лица ладонью. «Наполовину благородная мордашка», поменяла руку, скрыв другую. «Наполовину, ну… та же крыса из сточной канавы.»       «А?» Леви вопросительно наклонил голову. Неожиданно было узнать, что за этим породистым профилем стоит что-то ещё, кроме благополучия и великодушия так свойственных всем, кому не приходилось приспосабливаться к жестокому миру, где собственное будущее необходимо выдирать голыми руками из чужой хватки.       «Удел бастардов быть ровно вполовину хуже настоящего наследника», продолжила она довольно беззаботно для человека, который бы переживал по этому поводу. Но слегка сдвинутые брови выдавали горечь. «Мой "настоящий наследник" родился через четыре года после того, как отец меня признал, и был несносным маленьким чёртом, постоянно хватающимся за сердце и истошно зовущим родителей. А я из наследной дочери Лорда Крешет стала живой куклой, которую до сих пор не знают, куда деть.»       Леви выдохнул и помотал головой. «Как ужасно. Никакого голода, холода, необходимости драться за кусок хлеба…»       «Ты мне это рассказываешь, чтобы я что? Посочувствовал? Это смешно.»       «Нет», внезапно не согласилась она. «Я тебе это рассказываю, потому что от хорошей жизни в Разведкорпус не идут. У нас тут у всех свои «грустные истории», высокие идеалы, попытки понять мир, который пытается нас убить.»       «Я действительно должен слушать человека, который прыгнул в лавину?»       «Леви», в её тоне скользнула та же твердость, с которой Эрвин говорил о неизвестной природе титанов на том злополучном поле, где погибли Фарлан и Изабель. «В Разведке ты не можешь быть сам по себе. Мы доверяем друг другу, потому что от этого зависит наша жизнь, и плевать, кто откуда пришёл. Перед титанами все равны. Тебе придётся к этому привыкнуть.»       «Пф», он помотал головой. «И к чему ещё мне придется привыкнуть, по-твоему?»       «Отпускать», ничуть не стушевавшись, сказала Крешет ещё твёрже, чем до этого. «Ты же до сих пор плачешься по ребятам, с которыми пришёл в Корпус. Поэтому утром отчитывал меня за веселье. А мы здесь каждую миссию теряем кого-то, с кем до этого были рядом. Всегда есть те, кто не возвращается. Приходится учиться отпускать в любом случае.»       Леви вздохнул и снова уставился в пляшущее на обуглившихся дровах пламя.       «Если так легко всех отпускать, что от нас останется?»       «Не знаю. Но… у нас нет времени скорбеть, когда нужно идти вперёд», Крешет тоже посмотрела в огонь, но иначе. «Чтобы они не пожалели, что отдали свои жизни за нас и их сердца не превратились в пепел.»       «Красиво говоришь. Тебе легко это даётся.»       «Мне? Ну…» Она вдруг замолчала и потупилась, как будто посмотрела куда-то вглубь себя. Но Леви только нахмурился и сощурился, вернув взгляд к ней.       «Скажи мне, а если бы это был Эрвин?»       Вопрос задел её. Это было видно по тому, как она немного отодвинулась в сторону, как только услышала имя. На её лице появилось выражение сильной неприязни.       «Это у меня спрашивает его несостоявшийся убийца?»       «Ты уходишь от ответа.»       «На себя посмотри», хмуро проворчала она, сильнее заворачиваясь в своё одеяло. «Я просто пытаюсь понять. Ясно, почему Эрвин тобой так восхищается, но…»       Внезапная догадка заставила Леви язвительно фыркнуть:       «Это что? Ты ревнуешь, Крешет?»       «Я?» Вместо того, чтобы встрепенуться, как он ожидал, она только усмехнулась. Видимо, такие обвинения её не слишком трогали. «Даже если так. Я его знаю побольше тебя, так что кому, как не мне, заинтересовываться, что он в тебе нашёл.»       У Леви это вызвало только новую волну уныния вперемешку с досадой.       «Я в ваши отношения не лезу, вот и ты знай свое место.»       «Как грубо.»       Они посидели в тишине, каждый занятый своими мыслями, грея руки о кружки с кипятком. Треск деревяшек немного притуплял их взаимное недовольство. Прямо сейчас, пока снег заметал их убежище, превращая его в курган, они были единственными людьми во всём мире. Наверное, так же себя чувствовали первые люди, укрывшиеся за Стенами. Похоронив в своих воспоминаниях близких, кому не удалось спастись от титанов, они были вынуждены ютиться на клочке земли в полной изоляции. Леви подумал о том, что у стены лежало не слишком много поленьев, чтобы поддерживать такое тепло в доме долго. Скорее всего, Крешет тоже это понимала.       «Пойдем спать», внезапно сказала она, когда пламя в печи начало постепенно потухать.       «Вместе?» Без энтузиазма отозвался Леви.       «А ты что, хочешь в сосульку превратиться к утру? Чтобы мне всё-таки пришлось тащить тебя на себе и объяснять Эрвину почему его новый питомец простудился?»       «Крешет…»       «Иди сюда», она подняла руку, подзывая его, и присвистнула. «Слишком холодно, чтобы засыпать поодиночке. Силы нам обоим нужно восстановить к утру, чтобы закончить маршрут.»       Леви поколебался ещё немного. Его давно мучала бессонница, так что он не был уверен, что вообще сможет уснуть, даже несмотря на всё то, что им пришлось пережить в этот день. И всё же, когда Крешет соорудила из свёрнутого пледа что-то вроде подушки рядом с собой и приглашающе отодвинула край одеяла, он подполз поближе. Она не смотрела на него, когда положила руку ему на плечо и даже когда они случайно ударились коленками в попытке принять удобное, но не слишком тесное положение. Леви почему-то вспомнилось, как Ханжи говорила о дистанции, которая всегда была между Крешет и Эрвином. Но сейчас она была слишком тёплой в противоположность стремительно остывающей комнате, поэтому он придвинулся ближе. Через некоторое время её дыхание стало спокойным и глубоким, а спустя ещё немного Леви и сам, неожиданно для самого себя, забылся в глубокой дремоте.       Во сне Леви неосознанно свернулся калачиком в её объятиях, вцепился руками в свитер и уткнулся лицом в грудь. Вообще Тали ожидала всякого: всё-таки проснуться с молодым парнем в таком положении предполагало некоторые физические неловкости. Она была готова снисходительно игнорировать, но… Он был похож на котёнка, отнятого от матери, отчаянно жмущегося к теплу. Выражение лица этого колючего и грозного мальчишки оказалось безмятежным и трепетным.       Её сердце отчетливо ёкнуло.       Поддавшись импульсу, Тали погладила его по спине. Сонное сопение сменилось на ворчание пробуждающегося человека. Она сразу же закрыла глаза и притворилась, что всё ещё спит.       В первую секунду Леви не понял, где находится. Он прижимался щекой к чему-то теплому и мягкому, это что-то совсем не хотелось отпускать, поэтому он сжал пальцы сильнее и потянулся вверх, чтобы прижаться ближе. Скользнул носом по коже и отчетливо почувствовал пульсацию вены на шее. Это заставило его отпрянуть и с ужасом посмотреть на девушку, которую он крепко обнимал всю ночь.       Сначала она показалась спящей, но потом… ухмыльнулась, не открывая глаз, и волна стыда мгновенно подкатила к его горлу.       «Кажется, после этой ночи я начну сомневаться в себе», проворковала она, не скрывая ехидства.       «Черт, Крешет… Да как ты…» Он попытался отстраниться, но запутался в одеяле и ногах.       «Да ну что ты. Это же моя самооценка пострадала, а не твоя», надменно фыркнула Крешет, отпуская край, позволяя ему всё-таки выбраться из кокона. Леви почувствовал, как щеки горят, поэтому быстро отвернулся. Через заваленное снегом окно пробивался странный, изумрудный свет, будто его пропустили через дешёвые стекляшки из Подземного города.       «Сколько мы проспали?»       Но Крешет не ответила. Она смотрела туда же, куда и он.       «Это же…» Вздохнула она и вынырнула из-под одеяла, как ласка из сугроба, тут же вдела ноги в сапоги и бросилась к двери. Сквозняк, ворвавшийся в дом из резко открытой двери, заставил Леви дёрнуться. Он понял, что разведчица выскочила наружу в одном свитере и поспешил следом за ней, по дороге натягивая и сапоги, и куртку.       Он собирался высказать всё, что думает о ней и её интеллектуальных способностях, но вывалившись на крыльцо, замер, не успев даже слова сказать. Крешет стояла по колено в снегу и с приоткрым ртом смотрела вверх. Там столбы света на фоне темного неба закручивались в спирали, мерцали и медленно переливались синим и зеленым. Это выглядело настолько невозможно, что Леви пришлось несколько раз моргнуть и потрясти головой, чтобы убедиться, что он не сошёл с ума.       «Ого… Как красиво…» Прошептала Крешет, едва дыша от восхищения. «Я никогда не видела ничего подобного. Посмотри…»       Он увидел, как неземное сияние отражается в её широко открытых глазах и блестит в крошечных капельках, выступивших в их уголках. Его грудь вдруг стала тяжелой, а во рту пересохло. Изабель практически так же смотрела в небо, когда они выехали за Стены, но… В то же время это было совсем по-другому. Ему почему-то захотелось навсегда запомнить эти небольшие складочки возле её рта, появившиеся от улыбки, и то, как она боялась моргать, чтобы не упустить ни секунды этого светового представления.       «Говорят, аврора значит надежду…»       Её шепот вывел его из оцепенения.       «Крешет, оденься, дура», тут же выругался он. Невыносимое чувство тоски поймало его в ловушку и хотело быть сброшено хоть куда-нибудь. «Иначе уже мне придётся отвечать перед Эрвином.»       Она послушно вдела руки в рукава куртки, которую Леви накинул на неё, но так и не отвела взгляд от неба. Что-то неприятно укололо внутри. Неужели он хотел, чтобы она посмотрела на него?       «Я столько раз бывала здесь, но ни разу не видела её.»       «Пойдём в дом, ты замёрзнешь», он зацепил её за рукав, как это делала она с ним много раз, но Крешет не отреагировала. Казалось, будто вся она находится где-то там, в этом сверкающем вихре, далеко и от лесного домика, и от заснеженных гор, и от самого Леви. Он выдохнул облако пара и покачал головой. «Ненормальная.»       «Плевать», вдруг ответила она и рассмеялась. «Мы всё равно однажды умрём, но я… я её увидела!»       Плечи Леви внезапно расслабились, а тяжёлое ощущение в груди испарилось, он вдохнул морозный воздух и сам почему-то улыбнулся.       Метель совсем улеглась и позволила им вернуться к косогору, где вчера сошла лавина. Глядя на чистое, синее небо над горами, невозможно было поверить, что вчера они чуть не остались здесь навсегда. Дым, поднимающийся из труб, на той стороне склона вызвал у обоих вздох облегчения. Ветераны Разведкорпуса наперевес с лопатами суетились немного дальше и ниже.       «О, вы смотрите, подснежники», Люк Ласс, казалось ни чуть не удивился появлению двух недостающих членов отряда. «А мы уже собирались идти вас откапывать. Удобненько получилось.»       «Отчёт», коротко скомандовала Крешет, поравнявшись с ним.       «Капитан! Капитан!» Её мгновенно обступили все, кто находился в этот момент на тропе. По их восторженным лицам было понятно, что они едва держат себя в руках, чтобы не растащить своего капитана на сувениры. «Беспокоились», сделал вывод Леви и остался в стороне.       «Я тоже рада вас видеть. Так что с отчётом?»       «Да все выбрались, кроме вас двоих», ответил Люк. «Мы успели в пещеру забуриться под сломаным камнем. Пришлось там и пережидать. Замерзли как цуцики, если бы не дурацкие горелки Ханжи, оттаяли бы только по весне. А вы как?»       «Дошли до охотничьего домика по снегопаду.»       «Посмотрите-ка, пока кто-то в сугроб превращался, они себе зимние каникулы устроили!» Разведчик скорчил обиженную гримасу, но руку на плечо Крешет всё-таки положил, будто хотел удостовериться, что вернулась действительно она, а не её призрак.       «Люк, я её видела», вдруг сказала Тали, азартно сверкнув глазами.       «Кого?» Не понял тот.       «Аврору. Сегодня утром.»       «Черт возьми, Крешет. Сукина ты дочь, а! Я не удивлюсь, если всё это произошло только потому, что ты так сильно захотела посмотреть на огоньки в небе.»       «А ты видел?»       «Не видел.»       «Она была очень красивая», по её лицу скользнула тень пережитого раньше восхищения. Насмешливый взгляд Люка тут же смягчился.       «Ну… Хорошо, что так», Люк похлопал её по спине и улыбнулся.       Они почему-то все рассмеялись. Даже на морозе от всех собравшихся веяло теплом и жизнью так, что у Леви снова закололо внутри. А потом Крешет обернулась и помахала ему рукой, снова сделала это подзывающее движение и свистнула.       «Эй, Леви! Что ты там стоишь? Пойдём с нами!»       И он пошёл. Экстра       Тали уже собиралась уходить, но Эрвин остановил её.       «Посиди, пока я подпишу похоронки», он достал из ящика стопку бланков. На белоснежно-белых извещениях, кроме прочего, значилось «во время разведывательной экспедиции №29 за пределы Стен, верный королевской присяге, проявив геройство и мужество», дальше от руки вписывалось либо «погиб», либо «пропал без вести», что читалось совершенно одинаково.       «О, теперь и это твоя задача», Тали вернулась на край стола, привычно устроившись на нём, как на жердочке. «Я могу помочь?»       «Не надо. Нанаба заполнила имена и даты, мне нужно только поставить подписи», раздался щелчок перьевой ручки, Эрвин наклонился над столом. «Просто посиди.»       «Её отряд… И Жака. Она, наверное, переживает. Они были близки.»       «Нанаба сказала ей будет легче, если она сама напишет имена. Назвала это "отдать дань памяти"», какое-то время он медлил, просто смотрел на изящный почерк, которым были заполнены все пропуски. По тому, как в углу немного сморщилась бумага, было ясно, что мокрое пятно пытались высушить тканью.       Тали взяла в руки бланк с именем капитана погибшего отряда и покрутила его в руках.       «Думаешь, нас будут помнить? Или мы тоже превратимся всего лишь в бумажку с подписью.»       «Имена сотрутся, но наши поступки изменят историю. Поэтому достаточно того, что помним мы, и того, что мы передадим это следующим поколениям», одним росчерком Эрвин оставил своё имя на извещении. Синие линии удостоверили смерть одного из этого поколения разведчиков, как гвоздь запечатывающий крышку несуществующего гроба.       Тали хмыкнула. Его высокопарные речи могли тронуть кого угодно, от них кровь закипала в жилах и воздух в лёгких останавливался, но для неё всё это было только эхом звенящего внутри стремления к их общей цели.       «Ну ладно. Это нестрашно, что меня забудут. В любом случае, они будут помнить только то, что придумали себе обо мне», она пожала плечами, как будто непринужденно. «Здесь и сейчас меня всё равно никто не заменит.»       Эрвин поднял глаза и неожиданно серьёзно посмотрел на неё.       «Любого можно заменить. Поэтому нам необходимо делать, что должно.»       Тали поёжилась и отложила похоронку. Её взгляд наткнулся на окно и обнаружил синее небо за ним. Дорого же придётся заплатить за правду и свободу, за которыми они гнались так долго.       «Стоит ли мне подготовить для тебя нового картографа? На случай если… ну, знаешь…» Больше всего она надеялась не услышать утвердительный ответ. Эрвин помолчал.       «Лучше помоги мне с картой», отозвался он, наконец, возвращаясь к подписям. Тали выдохнула.