1

— Да что? — Ева развернулась резко, плечи напряжены. — Позвонил Ракитин, я взяла заказ на себя. Ты что, думала, я употреблять собираюсь? Голос её звенел — не испуганный, не виноватый. Уверенный. Слишком уверенный. Даша молча выдохнула, словно из неё выпустили воздух. Что-то внутри оттаяло на секунду. Но только на секунду. — Но, блять, — она шагнула ближе, глядя прямо в глаза, — заказы беру только я. Это моя ответственность. И моя, сука, наркота. А ты — лучше к универу готовься. Уроки делай. Или… чем вы там вообще сейчас занимаетесь? Слова звучали жёстко, почти злорадно, как шлепки по лицу. Она не кричала, но в голосе чувствовалась такая напряжённая злость, что воздух в комнате словно сжался. Ева закатила глаза — медленно, театрально, с презрением подростка, у которого отбирают последнее слово. — С универа денег не получишь, — процедила она, снова отворачиваясь к столу. — Короче, либо помогаешь, либо вали. Ракитин скоро приедет, а у нас тут не пикник. Это добило. Даша стиснула зубы так, что хрустнула челюсть. Её пальцы сводило от злости. Она смотрела на Еву — свою племянницу, свою маленькую девочку, за которую она дралась с жизнью, как с бешеной собакой. А та… сидит тут и рассказывает, как вести дело, словно понимает хоть что-то. — Блять… Встань, — процедила Даша, приближаясь к столу. — Я пересчитаю всё сама. Каждое слово — как выстрел. Она не кричала. Но в её голосе было столько сдержанной ярости, что, казалось, воздух вот-вот загорится. Ева встала медленно, с показной усталостью. Вздохнула. — Ну и иди нахрен, Даша, — бросила через плечо и вышла, оставляя за собой только запах дешёвого крема и тяжёлую тишину, которая сразу легла на плечи, будто мокрое одеяло. Даша осталась одна. За столом. Среди пакетиков. Она делала всё чётко, на автомате. Пальцы знали движения, тело не сомневалось. Даша была на опыте — никакой суеты, никаких лишних жестов. Пару точных движений — и товар уже аккуратно лежал в чёрном пакете. Ровно в этот момент заиграл рингтон. — Даш, я под подъездом. — Голос Ракитина звучал ровно, как всегда. — Ок, — коротко ответила она и сбросила вызов. Пакет ушёл в карман джинсовой куртки, лёгкий, почти незаметный. Она надела кроссовки, провела рукой по волосам и спустилась вниз. У подъезда стоял чёрный «Кадиллак». Глянцевый, как в рекламе, будто неотсюда. Егор облокотился о капот и улыбнулся — так, как умел только он. В этой улыбке она тонула. В глазах, в голосе, в смехе, который знал, как пробраться ей под кожу. А он? Было ли это взаимно? Или только иллюзия, в которую она цеплялась? Он был единственный из всей этой шайки, кого Даша не могла воспринимать просто как «своего». Ляхов знал. Он смеялся над этим, подначивал их, шутил. Знал, как она тает от его слов. Как ловит каждый взгляд, даже скрытый за чёрными очками. — Привет, — сказала она, когда подошла ближе. — Привет. Сколько всё это добро стоит? — Двадцать четыре, — ответила она, стараясь говорить ровно. Но всё равно улыбка проскользнула. Глупая, настоящая. Он достал из кармана джинс тридцать тысяч и протянул ей. Она взяла деньги, пальцы невольно коснулись его руки. Обмен. Быстрый, незаметный. Словно и не было между ними этих секунд, взгляда, короткого тока между пальцами. — Спасибо. — Давай, — бросил он, снова улыбнувшись. И всё — тень, двери, шум мотора. Осталась только она, стоящая у пустого подъезда, с деньгами в руке и сердцем, которое билось немного не в такт. Даша быстро поднялась по лестнице, её шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Открыв дверь, она сразу зашла внутрь, и, проверив, чтобы всё было в порядке, аккуратно закрыла её за собой. Несколько щелчков замка, и она уже стояла в ванной, очищая лицо от тяжёлого макияжа. Вода ощущалась холодной и резкой, словно помогая вымыть остатки не только косметики, но и мыслей о прошедшем дне. Она машинально вытерла лицо полотенцем и на мгновение застыла, глядя в зеркало. Здесь не было места для фальши — только она и чистота. В гостиной сквозь звуки телевизора, на котором шёл очередной ужастик, её внимание привлекла фигура Евы. Девушка сидела на диване, поглощённая фильмом о «Техасской резне бензопилой». Странный выбор для ночного времяпрепровождения, но Ева всегда любила такие фильмы, их атмосферу безнадежности и странного возбуждения. Даша шла мимо, но взгляд невольно задержался. Как бы она не старалась отвлечься, её мысли неизбежно возвращались к Еве. Та была невероятно красива. Русые волосы, слегка выгоревшие летом и покрашенные в яркие розовые кончики, которые до сих пор напоминали ей о тепле прошлых дней. Голубые глаза, такие яркие и живые, но порой в них скользила тень — что-то печальное, что не скрывалось за её улыбкой. Эти глаза были отражением её сложной души, наполненной как надеждой, так и невысказанными переживаниями. Её пухлые губы, та же линия, что и у её отца, казались такими знакомыми, что Даша порой забывала, где кончается её собственное восприятие и начинается образ девушки. Ева была такой молодой. Её 19 лет весело резонировали с её стремлением стать хирургом. Спасать людей — казалось, это было её смыслом, её жизненным выбором. Но была ли она готова понять, что эта мотивация не всегда принесёт удовлетворение? Даша смахнула мысль, усталую и тяжёлую, и, словно механически, пересела на диван рядом с Евой. Обняв её слегка, она тихо спросила: — Продала? — Ага, даже чаевые остались. — Ева с улыбкой протянула деньги. — Тебе, держи. Даша взяла купюры, её пальцы на мгновение коснулись кожи Евы. Мелькнувшее касание было как электрический импульс, но она сдержалась. Просто кивнула, оглянувшись на неё. — Спасибо, — тихо произнесла Даша, в её голосе было нечто большее, чем просто благодарность. Они обнялись. Это было простое, но настоящее объятие. Без слов, но с миллионом невысказанных эмоций между ними. Чуть позже, когда Ева уже погрузилась в крепкий сон, её дыхание стало ровным и спокойным, Даша аккуратно отстранилась от её объятий, стараясь не разбудить. Тихо встала с дивана, сделав всё, чтобы не нарушить тишину в комнате. Она краем глаза взглянула на спящую племянницу, проверяя, что всё в порядке, и тихо покинула гостиную. Пройдя в свою комнату, Даша захлопнула дверь за собой, ощущая, как напряжение уходило с каждым шагом. Она рухнула на кровать, мгновенно ощущая, как тело требует отдыха. Лежа на спине, она закрыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, пытаясь успокоить мысли, которые не торопились покидать её. Всё казалось таким размазанным и запутанным, словно с каждым днём становилось всё сложнее понять, что происходит. Но в её голове было только одно — мысли о Еве, о том, как они оказались так близки. Она всегда старалась защитить её, как могла. Могла ли она сделать больше для неё? Иногда Даша сомневалась в своих решениях, но понимала одно: она бы никогда не оставила её, как бы ни было сложно. Тишина ночи наконец приняла её в свои объятия. Даша ощутила, как тяжесть дня немного отступает, но эта усталость не приносила полного облегчения. Всё ещё оставались вопросы, которые требовали ответа, но на этот момент ей было достаточно просто закрыть глаза и попытаться хотя бы немного забыть обо всём.