Часть 7

Сложная причёска неприятно оттягивала волосы. Ненавистный ей макияж фантомно щекотал лицо. Сиромуку, в сравнении с её обычной одеждой, казался неудобным. Пожалуй, в этот день всё хотело действовать ей на и без того потрёпанные нервы. Даже собственные мысли. Из-за того, как часто Изуна размышляла о своём новоиспечённом женихе, она даже не смогла нормально провести свой двадцать второй по счету день рождения, прошедший недавно. Ну, не сказать, что этот день принято отмечать, но Хокаге ей по такому случаю выдал выходной, который она желала использовать по назначению. Что-то ей подсказывало, что в появлении такого неожиданного отдыха был замешан Мадара. Но даже он не смог помочь ей полноценно расслабиться. Позволить себе на секунду забыть о том, что её продали. Что она сама себя продала. И всё на благо Учиха. Она в который раз тяжко вздохнула. Курить ей запретили, чтобы не отпугнуть чувствительного жениха из-за сильного запаха. «Чёртовы гены Хатаке, чтоб их», — в который раз прокляла Изуна предков Тобирамы. Без кисэру она была куда нервознее и яростнее. — Всё готово, — отрапортовала её тётушка, дальняя родственница по линии отца. Изуна осторожно кивнула, пытаясь не испортить положение ватабоси. «Начало конца», — с иронией отметила она, аккуратно поднимаясь с татами. Время выходить.

***

По нескромному мнению Тобирамы, свадьба была неплоха ровно первую половину. Ну, насколько это возможно в его условиях. В первой части было всего шесть человек: Тока, Хаширама и он со стороны Сенджу, и Мадара, Хикаку и Изуна со стороны Учиха. Была бы воля Тобирамы, на этом бы всё и закончилось. Но его свадьба была не просто достоянием общественности, а и важной сделкой для обоих кланов. Так что во второй части, в итоге, праздновала вся деревня. Ровные ряды столов трещали от изобилия лакомств. Вечер только-только вступил в силу, окрашивая расцветающие деревья в персиковый. Тобирама уверен, что с наступлением темноты, когда зажгут фонари, празднество будет выглядеть куда краше, и, может быть, даже слегка сказочно. Без него, конечно же. Сенджу снова осмотрелся. На немногих относительно количеству людей стульях предпочитали сидеть старики, тогда как большая часть молодых праздновали стоя. За исключением молодожёнов и их ближайших родственников. Хаширама, уже подвыпивший и с остатками митараши на щеках, встал со своего места. — За счастье и здоровье молодо… ик!.. жёнов! — произнёс он уже второй, более краткий тост, вызвав тем самым ещё больше оваций и восклицаний. И лишь немногие заметили характерную дрожь на его губах, что сообщала о скором депрессивном эпизоде с рыданиями. Тобирама едва не поморщился. Он не любил слишком людные, а оттого и шумные мероприятия. Сенджу предпочитал уходить почти сразу же, как от гомона начинало бы звенеть в ушах. К его сожалению, в этот раз так не получится. Он здесь главное лицо наравне с невестой. — Походу Хаширама больше рад выпивке, чем твоей свадьбе, — хохотнула Тока, сидящая рядом. — Чему угодно можно радоваться больше, чем этой свадьбе, — ответил он, закатив глаза. — Ну не нагнетай ты так, — цокнула она. — По крайней мере, твоя невеста красивая. И за мир между кланами. — В ином случае она бы умерла, — отбил он, скрестив руки и скосив взгляд на Изуну. Его невеста, сжимая подол сурокуму, вела вежливые разговоры с соклановцами. Они, словно в кривом зеркале, сидели и общались только с представителями своих кланов. Сенджу вновь окинул присутствующих изучающим взглядом. Мир заключён почти полтора года, но у него сложилось чувство, что почти ничего не изменилось. Сенджу были с Сенджу, Учиха с Учиха. Они стояли чуть поодаль друг от друга, практически не смешиваясь. Его глаза вновь вернулись к невесте. Та, сжимая ткань едва ли не до треска, смотрела на него в ответ. Хотя вежливая улыбка продолжала тянуться на лице, вся сущность Изуны выдавала ненависть по отношению к нему: напряжённая поза, острый взгляд и с силой разглаженные брови; на скулах заиграли желваки, превращая улыбку в нечто нервное и злобное. Хорошо. Он был рад, что у теперь уже бывшей Учихи хватило ума попытаться скрыть свои чувства и вести себя подобающе. Её возможный саботаж мог бы если и не разрушить, то дать начало концу этого союза. Разговаривающая с Изуной Учиха — вроде бы её дальняя родственница, — тоже заметила перемену и поспешила капитулироваться. Тобирама остановился, так и не поднеся выпивку ко рту, и в удивлении на такую реакцию поднял брови. Изуна посмотрела на него как на идиота. И он мог даже понять, почему. О репутации его невесты не знал только глухой. Загвоздка состояла в том, что он не верил слухам. — А ты веришь, что Изуна безумна? — прошептал Тобирама так тихо, чтобы услышала только Тока. Она едва не подавилась пригубленным сакэ. — Ну… не знаю, — озадаченно нахмурилась Сенджу, — я с ней ни разу не общалась, а слухи — это просто слухи. Тобирама хмыкнул в ответ. Из коротких, рабочих разговоров с Изуной он сделал вывод, что она не сумасшедшая. Конечно, у неё есть свои странности, и нормальной её назвать нельзя, но что есть норма для шиноби? Поэтому подобной реакции Учиха и изредка Сенджу на химэ он не понимал. Внезапно Изуна поднялась и молча направилась куда-то. Её резкая походка походила на нечто звериное; будто бы она вот-вот накинется на любого, кого посчитает угрозой. Те немногие Учихи, что оказывались на её пути, тут же отходили. Никто её не останавливал, хотя до времени, когда молодожёны могли бы уйти и это не посчитали бы оскорбительным, был ещё час. Даже Мадара, с беспокойством смотрящий ей вслед, не задержал её. «Это не мятеж, — тут же начал анализировать он, — уже слишком поздно, мы поклялись перед богами. Значит… она сбегает с деревни? Нет, это слишком глупо, Изуна бы вряд ли оставила собственного брата. Или нет?..» — Если что, я прикрою тебя, — шепнула кузина, сжимая руку Тобирамы, что жёстко вцепилась в ткань свадебного хакама. Чертыхнувшись, Сенджу кивнул ей и пошёл вслед за невестой. «Если она задумала покончить с жизнью, я её сам прибью, — раздражённо думал он, пытаясь отыскать источник её чакры. Из-за большого скопления людей сенсорика барахлила, но он смог понять её примерное местоположение. — Ага, отлично. Совершить сеппуку в моём, вернее, уже нашем доме — что может быть лучше?» Сенджу чуть ли не влетел в дом, и, переводя дыхание, прислушался к сенсорике. Изуна жива. И, кажется, даже спокойна. Это его нисколько не успокоило. «Что чувствуют суицидники перед смертью? — задавался он вопросом, пока пытался придать себе невозмутимый вид. — Как я её отговорю от этого? Ну же, Тобирама, думай». Он приблизился к сёдзи их спальни, и, вздохнув, открыл её.

***

Балаган и толпа народу в сумме своей невероятно раздражали и в то же время утомляли. Хотелось либо закурить, либо устроить истерику. Изуна не была любительницей последнего, так что выбор был очевиден. На приличия было плевать. Она уже достаточно сделала для этой треклятой свадьбы — а именно не разрушила её, — так что большее от неё пусть никто не просит. В последний момент перед выходом к жениху она спрятала кисэру в объёмных, больших рукавах. Достаточно было следить за движениями рук, чтобы её не раскрыли. Изуна облокотилась о сёдзи, и, облегчённо выдохнув, достала кисэру. Табак был плотно засунут в трубку, не высыпаясь от слова совсем. Она, не теряя времени, зажгла её миниатюрным огненным шаром и затянулась. Горечь растянулась по лёгким вместе с расслабленностью. Она опустила плечи, и, откинув голову вниз, выдохнула плотное облако дыма. Никакого шума. Никаких натянутых улыбок. И никаких Сенджу. От волны облегчения растаяли, кажется, даже кости. Спустя несколько длинных затяжек она поднялась на слегка ватных ногах. Нужно разложить футон. Изуна с мученическим видом отложила дымящуюся кисэру и сделала все приготовления. После же плюхнулась в постель и обмякла. Ленивым движением взяв трубку, она закурила в лежачем положении, положив кулак под щеку. Сёдзи распахнулось. За порогом стоял нервный Тобирама, что, судя по стоическому выражению лица, пытался сохранять спокойный вид. Выходило не очень. Изуне это напомнило то, как она сама чувствовала себя сегодня весь день. «Видимо, не для меня одной это стресс», — то ли с облегчением, то ли со злорадством подумала она, внимательно наблюдая за женихом. Злиться за вторжение было лениво. Тот слегка опустил плечи, но, вдохнув, тут же попятился и поморщился. Зверь в груди от такого удовлетворённо, почти ленно заурчал, как большой кот. Но остался ненасытен. Ему всегда нужно больше, нужна кровь. — От тебя воняет, — пробурчал Сенджу, прислонившись к косяку. К её удивлению, его тело всё равно расслабилось. «С чего бы это? — пронеслась мысль в голове, что вылетела вместе с новым облаком дыма. — Хотя плевать». — И без тебя знаю. — Я с таким раскладом никогда к тебе не притронусь. — Ну, хоть какой-то плюс, — издала Изуна сухой, хриплый смешок. — Не плюс, учитывая, что нам нужен наследник, — сильнее нахмурился Тобирама. Она цокнула, искривив рот в недовольной гримасе. Она не хотела быть матерью, но в противном случае их брак могли бы посчитать недействительным и разорвать. — Воспитывать дитя будешь ты, — небрежно махнула она рукой, что не сочеталось с новой волной напряжения в теле. — Почему это? — вскинул он брови. — Потому что я сумасшедшая, придурок, — буркнула она, словно это было ответом на все вопросы, — и детей не умею воспитывать. Возможно, даже полюбить не смогу. — Не нагнетай, — закатил глаза Тобирама. Изуна фыркнула и отложила докуренную трубку в сторону. Силы, в том числе и на препирательства, накопились вновь. — Так или иначе от курения я не откажусь. Это, если не учитывать другие аспекты, единственное, почему я с тобой нормально общаюсь. И, попрошу заметить, даже не пытаюсь убить. Он хмыкнул, и, метнув взгляд в коридор, произнёс: — Ладно, тогда я буду спать в другой комнате. — Скатертью дорожка, — промурлыкала она, злорадно ухмыльнувшись. — Ага, но тебе всё равно придётся отложить кисэру. Нам нужен ребёнок, и он должен быть здоровым. Тобирама ушёл, оставив вмиг разозлившуюся Изуну в одиночестве. Дымка спокойствия выветрилась, и привычная ярость забурлила в венах. Её мысли, словно разъярённые осы, жужжали в голове. Она тяжко вздохнула и растянулась по футону. — Я действительно в жопе, — мрачно констатировала она, глядя в потолок. Она сама пришла сюда. Сама связала себя брачными узами с ненавистным Сенджу. И единственная причина всему этому давила на её плечи, заставляла наступать себе на горло и сжимала измученное войной сердце. Всё ради мира.