Часть 6

Мир заключён. Деревня, хоть и спустя длительное время после подписания договора, начала строиться. За окном плавно кружился снег; крыши домов образовывали собой чёткие линии дорог и промежутков, что смягчались сугробами. Когда Изуна засиживалась допоздна, то часто останавливалась у окна, чтобы с высоты лицезреть вечернюю, а оттого почти сказочную картину деревни. Это ощущение неземного было хрупко, словно снежинка; почти настолько же, насколько был их мир. Один неверный шаг, одно неверное слово и он может быть сломан в любой миг. Поэтому Изуне пришлось сцепить зубы и общаться настолько вежливо, насколько она вообще могла. — Отчёт готов, — сухо бросила она, положив документ на стол. Тобирама взглянул на бумажку краем глаза и нахмурился сильнее. — Он нужен был ещё вчера, — угрюмо проворчал Сенджу. Изуне захотелось впиться ему в глотку. — О, прощу прощения, — прошипела она ядовито, скрестив руки. Кулаки непроизвольно сжались, — что не смогла сделать его раньше. У меня было много дел. Не дожидаясь реакции, — что, вероятно, принесла бы ей ещё больше отвращения к белобрысой твари, — она развернулась. Спина моментально напряглась, как и всё её тело, приготовившись отбить возможную атаку. Каждый её шаг — осознанный, который совершался с силой воли. Она балансировала между двух граней: напасть на Тобираму, что могло разрушить мир, или унизительно сбежать, опозорившись перед Сенджу. Изуна не знала, что хуже. Она знала. Поэтому заставила себя спокойно выйти из его кабинета, а не вылететь со скоростью кинутого куная. Вернувшись к себе, она устало откинулась на стену. Выражение лица, которое Изуна до конца сохраняла нейтральным, сменилось в гримасу отвращения. Жажда убийства, до этого клубившаяся в груди, едва не прорвалась наружу. Судя по подскочившему Хикаку, делившему с ней кабинет, сдерживать КИ у неё не очень получалось. — Тобирама? — кратко интересуется кузен. — Тобирама, — сплёвывает она, подтверждая его предположение. Изуна не знает, почему именно Тобирама бесит её больше всех остальных Сенджу. Может, она просто разочарована тем, что не может убить его наяву также, как и во сне.

***

— Хаширама, — позвал Тобирама брата, без стука прошедши в его кабинет. Хаширама поднял измученные глаза, что тут же осветились теплом при виде младшего брата. — Отото, — усталый, тихий ответ с такой же слабой улыбкой были настолько непривычны на всегда бодром и весёлом лице брата, что Тобирама едва сдержал порыв проверить себя на гендзюцу, — что-то случилось? — Нет, ничего серьёзного, — на автомате ответил он, а после исправился: — Точнее, ничего нового. Людям трудно привыкнуть жить под боком друг с другом. Недавно вот у целителей Учиха и ирьенинов Сенджу возник конфликт по поводу лечения. Наши традиционные способы… — Сенджу на миг замолк, пытаясь подобрать вежливые слова без «дикостей традиций Учиха» и «они отсталые, аники», — весьма отличаются. — Логично, учитывая, что Учиха не специализируются на ирьендзюцу, в отличие от нас, — с некой иронией и странным весельем заметил Хаширама, а после поник. Тобирама многозначительно хмыкнул. — Тобирама, ты же понимаешь, что это значит? — начал Сенджу серьёзным тоном. — Что придётся переобучать целителей Учиха? — Нет, не совсем это, — вздохнул он. — Я про союз. Уже почти год прошёл с подписания договора, но большая часть народа всё ещё не верит в мир. Тобирама нахмурился. В его голове вспыхнуло кучу способов укрепить мир, которыми они воспользовались, и столько же неиспользованных по разным причинам. Единственный эффективный метод, который они не пробовали без важной причины, заставил его сжать губы в молчаливом неприятии. — Предлагаешь скрепить его браком? — в лоб спросил он, даже не пытаясь осторожничать. Хаширама сильнее опустил голову. — Хотел бы я сказать, что нет, но я не люблю врать, — обречённым, несколько смиренным тоном ответил брат. — Я правда не хочу ничего подобного, но неизвестно, сколько ещё протянет наш союз, если оставить всё так, как есть, — он сгорбился, положив голову на сложенные руки. — Я не хочу рисковать. — Значит, я возьму в жены кого-то из Учиха? — Тобирама не был удивлён. Хотя в детстве брат обещал, что ни за что не устроит ему брак по расчёту, он уже тогда знал, что Хаширама не сможет исполнить его. Брат улыбнулся ему той самой печальной улыбкой, когда был вынужден принимать меньшее из зол. Наряду с мешками под глазами он выглядел ещё более плачевно. — Брак скрепляет союзы довольно надёжно, — невпопад пробормотал он то ли для себя, то ли для него. Тобирама в это время размышлял. — Я так понимаю, моей суженой будет химэ Учиха? — Вероятно да, — немного расплывчато ответил брат, пожав плечами. — Это нужно будет обсудить с Мадарой. Надеюсь, он согласится. — Если не тупой, то согласится, — бросил Сенджу, разворачиваясь к двери. Ему нужно было многое обдумать. Тобирама застыл в проходе, а после повернул голову в сторону брата. — Ты это… — вновь обратил на себя внимание он, — отдыхать не забывай. Переутомление ни к чему хорошему не приведёт. Хаширама кивнул, тепло улыбнувшись.

***

Мадара бесшумно прошёл в её комнату, ставшую ещё и домашним кабинетом. Он, как обычно, не постучал. Учиха с некой нервозностью наблюдал за тем, как сестра, завернувшись в плед, пишет слегка неровные кандзи на бумаге. Монотонная бумажная работа не была для Изуны сложной, но большее ей не давал брать клан. Даже деятельность в башне ограничивалась чем-то простым, в чём, она уверена, был также замешан её клан и, возможно, брат. Репутация даёт о себе знать. — Имото, — тихо начал он, подходя ближе. Изуна с хрустом выпрямилась и посмотрела на брата усталым взглядом. Работа не была сложной, но это не отменяло того, насколько изнуряющей она была. — Да? — Нам нужно серьёзно поговорить. Изуна сильнее нахмурилась и кивнула. Мадара сел на татами, и подождав, пока сестра уберёт канцелярию, кивнул в сторону её кисэру. — Тебе стоит закурить, — дал он совет, что заставил Изуну изумлённо поднять брови. Её брат очень редко просил её о таком. «Дерьмо. Что уже успело случиться?», — подумала она, подхватывая кончиками пальцев трубку. Закурив, она счастливо вздохнула, почувствовав, как часть усталости уходит. Не физическая, но ментальная. — Тебе нужно выйти замуж за Тобираму Сенджу, — выпалил Мадара. Изуна подавилась дымом и закашлялась. — Что? — прозвучал её хриплый, недоуменный вопрос. «Сенджу? Замуж за Сенджу? Стать Сенджу?» — возмущённо заверещал зверь её голосом. — Я понимаю твою злость, но можешь говорить потише? Они ведь наши союзники. — О. Ох, — замешательство сменилось понимаем. Изуна устало провела рукой по лицу и почти робко спросила: — Я… я сказала это вслух, да? Мадара кивнул. Она вздохнула и снова затянулась. Спокойствие разливалось по её телу с каждым выдохом, даря такое нужное сейчас равновесие и терпение. Но этого не было достаточно, чтобы заглушить бурю внутри. «Тобирама Сенджу», — прокручивала она в голове имя, пытаясь понять, насколько он отвратителен ей. Рот искривился в гримасе отвращения и злости. «Убей», — рычал зверь, мешая размышлениям. Она ещё раз длинно затянулась, а после медленно выдохнула. — Если ты сильно против, я не буду настаивать, — смиренно вздохнул Мадара, заметив её реакцию. Она с силой расслабила лицо и подняла ладонь в знаке «хватит». Брат больше не произнёс ни слова, давая ей время подумать. Часть Изуны хотела начать яро кивать, мол, да, сильно против, ни за что не выйду, даже не проси. Но она не дура. Очевидно, Мадара бы не стал предлагать такое без веской причины. Она привычными движениями обновила табак в кисэру, не переставая размышлять. То-би-ра-ма. Для Аими он — никто. Для Изуны же — ещё один враг. — Я не стану распинаться о том, насколько сильно ненавижу этого… Сенджу, — выплюнула она его фамилию. — У меня лишь один вопрос: зачем? На языке вертелась одна-единственная теория, отвечающая на этот вопрос, но сформулировать у Изуны её не выходит. — Укрепление мира, — кратко ответил брат, непроизвольно вторя её размышлениям. Мир. То, что Изуна так и не смогла постичь, и то, к чему она стремилась всем своим естеством наравне с Аими. Отличает её от последней только то, что Аими знает, как выглядит мир. Зыбкие, расплывчатые воспоминания о мирной жизни, от которых гудит голова. Эфемерное чувство безопасности, которое Изуна так и не узнала на собственной шкуре. И, вероятнее всего, никогда не сможет, даже отринув путь куноичи. Но даже это всё ещё мир. Место, где не будут погибать дети. Где не нужно быть готовой в любой момент ринуться в бой. Где другие, не познавшие войны, будут чувствовать безопасность. Он важен Изуне. Нужен Аими. Поэтому она разорвёт любого, кто станет помехой миру. Даже себя. Она устало потёрла глаза и виски пальцами, пытаясь унять вспыхнувшую мигрень. — Ладно. Хорошо, — отчеканила она, сжимая зубы. — Я… допустим, я выйду за него. Насколько сильно это укрепит союз? — ей нужно знать все плюсы подобной сделки, чтобы не сорвать её в любой миг из-за давящих минусов. Она. Сенджу. Это звучит как отвратная, мерзкая шутка. — Я думал, ты сама прекрасно знаешь об этом, — проворчал Мадара. Изуна одарила его напряжённым, настойчивым взглядом. — Мне нужно знать всё. Он вздохнул и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, всё так всё, — пробурчал Мадара, прежде чем начать перечислять преимущества. Изуна внимала его словам с болезненной концентрацией.