Забытые воспоминания.

Как только за Саймоном и фрейлиной захлопнулась дверь, комната будто выдохнула… и замерла. Повисла тишина- гнетущая, плотная, как пепел после пожара. Она была наполнена чем-то тяжелым и неуловимым- смесью боли, предательского укола разочарования и горечи, которую Лилия не понимала, или просто не хотела признавать. Её глаза остекленело смотрели в точку, туда, где ещё мгновение назад фрейлина нежно касалась его спины, где звучал её игривый голос, и где Саймон, её Саймон, не оттолкнул её сразу. В груди что-то стянулось, но это был далеко не страх и даже не ревность, а скорее пустота, как будто кто-то незаметно вынул из неё важный кусочек. Принц, заметив, как померк её взгляд, медленно подошёл ближе. Его прикосновение было мягким- тёплая ладонь легла на её тонкие пальцы, а голос зазвучал осторожно, с заботой: - Пожалуйста, не переживай из-за увиденного. Я позже поговорю с фрейлиной… Её поведение по отношению к мистеру Паку было… неуместным, мягко говоря. Это и правда было неприятное и не подобающее зрелище, для дамы её титула. Лилия слабо кивнула, изобразив блеклую улыбку. Её губы дрогнули, но в глазах не появилось света, она словно пыталась убедить не столько принца, сколько саму себя, что всё в порядке. Он чуть крепче сжал её ладонь и повёл наверх, по старинной винтовой лестнице, ведущей на второй этаж зала. Здесь, в полумраке высоких книжных стеллажей, хранились старые дневники и заметки покойного короля- те, что Лилия, по словам принца, всегда с любопытством рассматривала, черпая вдохновение для своих картин. Пространство было укрыто мягкой пылью времени, ароматом чернил и тонким шлейфом роз, что стояли в вазе в уголке у окна. Но всё это- уют, редкие сокровища прошлого, даже тёплая улыбка Этьена- всё меркло рядом с тем, что гремело в её голове, возвращаясь снова и снова. Ведь он даже не посмотрел на неё. Не бросил ни взгляда. Не сказал ни слова. Как будто… ничего не значило. Пока Этьен с сосредоточенным лицом перебирал записи на дальнем столе, Лилия медленно шагала вдоль высоких книжных полок, словно скользя между тенями прошлого. Воздух здесь был насыщен пылью времени, ароматами воска, старых чернил и тонкой древесины. Её пальцы лениво скользили по корешкам книг, шершавыми обложками, словно каждая из них будто хранила дыхание ушедших лет. Мысли снова и снова пытались вырваться к недавней сцене, как заноза под кожей- нестерпимо, нудно. Но взгляд вдруг зацепился за несколько книг, выделявшихся на фоне потемневших томов: старые красные обложки, украшенные потёртым золотым тиснением, как будто светящиеся в полумраке. Она потянулась к одной из них, на ощупь ты была плотная, чуть потрепанная, с кожаным переплётом. Открывая её, Лилия вдохнула глубокий, пряный запах старины, а её пальцы с нежностью скользнули по шероховатым страницам, словно касаясь чего-то живого, уязвимого. В этот момент к ней подошёл принц, неслышно, мягко, будто тень тепла. Его ладонь скользнула поверх её руки, задержалась на миг, и он прошептал: - Прекрасный выбор. Это… особенная книга. Первая, которую дал мне отец, когда я был совсем ребёнком. Она всегда была для меня как… обещание. Он на секунду замолчал, улыбаясь — не гордо, а почти грустно, с тенью ностальгии: - В ней рассказывается история о древнем замке, покрытом проклятием… И лишь одна особенная девушка способна его разрушить- не мечом, не магией, а любовью, искренней и жертвенной. Она возвращает свет и спасает королевство. Лилия всмотрелась в его лицо, а затем вновь перевела взгляд на книгу, словно ища в ней что-то большее, чем просто сюжет. В её глазах промелькнуло что-то теплое, ускользающее- может быть, лёгкая надежда о том, это поможет найти ответы и зацепки, или это было простое желание поверить в магию простых слов. -Могу я взять её с собой?- тихо спросила она,- Почитаю перед сном. Этьен кивнул, его улыбка стала шире, но всё ещё сохраняла ту мягкую печаль: - Конечно. А завтра мы обсудим её в саду в нашей беседке. Как раньше… помнишь? Лилия лишь кивнула, прижимая книгу к себе, словно сокровище. Но где-то внутри, под теплом его слов, всё ещё шевелилось холодное, странное чувство, не отпуская её ни на миг. В тишине старой королевской библиотеки, наполненной ароматами дерева, воска и выцветших чернил, Лилия и Этьен склонились над столом, покрытым стопками пожелтевших дневников. Тонкие, почти ломкие страницы шуршали под пальцами, когда они перелистывали годы чужой, но удивительно живой жизни- жизни короля, что некогда правил этими землями, и был отцом юного принца, который с теплом перечитывал строки на дневниках, а девушка с интересом рассматривала все детали, время от времени спрашивая какие-то детали. Там были строки, полные нежности: описания утренних прогулок с королевой в заросшем жасмином саду, первые дни после рождения Этьена, короткие, но полные тепла записи о том, как он держал его на руках, шептал колыбельные, пока жена смотрела на них с улыбкой. Эти строки будто отбрасывали свет в тени настоящего, заставляя Лилию почувствовать тепло, которого ей самой так не хватало, и пожалуй это и связывало их с принцем. Но среди записей были и другие упоминания- чаще всего одно и то же имя мелькало на полях: советник, ныне стоящий при королеве. Тогда он был другом. “Мой брат, не по крови, но по сердцу”,- писал король. Он доверял ему, советовался в трудные времена, именно ему открыл тайны своего страха за будущее сына. Их дружба пронизывала страницы- крепкая, как дубовые стены дворца, но теперь, зная, что король умер при странных обстоятельствах, Лилия чувствовала, как в груди сжимается что-то тяжёлое от подозрения к этим совпадениям, которые, на первый взгляд, не имеют никаких подтекстов с этих записей. Пока тени на стенах удлинялись, окна покрывались дымкой вечернего золота, а библиотеку окутывала мягкая, почти сонная тишина, от которой Лилия вдруг поднялась. Её пальцы коснулись обложек двух дневников, особенно потрепанных- в них были упоминания о самых последних месяцах жизни короля. Она прижала их к груди, словно тут могли быть все ответы, что она может найти, и с чем обязана поделиться с Саймоном, даже не смотря на неприятный осадок внутри после сегодняшней сцены. -Уже довольно поздно..,- сказала она почти шёпотом, будто боясь нарушить покой этой комнаты.- Мне бы хотелось вернуться в свои покои и отдохнуть, если ты не против. Этьен посмотрел на неё с лёгкой улыбкой на лице, понимающе кивая головой, ответил: -Да, ты права. Мы немного засиделись, но я рад, что смог провести так время с тобой, ведь это происходит не так часто,- он сделал паузу, складывая остальные записи в шкатулку на столе, запирая её на ключ.- Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ужин в комнату. А сейчас, мне тоже придется удалиться на одну встречу. Увидимся завтра, моя леди Лилия.- договорил он, целуя её руку на прощание. Лилия лишь кивнула головой, слабо улыбаясь ему в ответ, направляясь к выходу из комнаты. Когда она вышла из библиотеки, дневники были прижаты к груди, как что-то хрупкое и драгоценное. Сердце её билось неровно, отголоски неприятной сцены с фрейлиной всё ещё были свежи, но долг перед истиной оказался сильнее. Саймон должен увидеть это. В тусклом свете от свечи, что отбрасывала мягкие отблески на старинную отделку комнаты, Саймон сидел, положив локти на стол, сжав пальцы в замок и уставившись в пустоту. На столе лежали книги и вырванные записи с дневников той библиотеки, которые он так и не смог прочитать- их строки расплывались перед глазами, утопая в вихре чужих и собственных чувств. Он вновь и вновь прокручивал в голове сцену из библиотеки, каждый раз ощущая всё большее отвращение: к себе, к фрейлине, к собственному бессилию. И ещё- боль. Глухая, предательская боль, будто кто-то вырвал из груди часть, где прежде жила Лилия. Он вспоминал её смех, то, как её пальцы переплетались с пальцами принца, и, как она смотрела на принца. Легко, искренне. Так, как когда-то смотрела только на него. И теперь это сводило с ума. Противоречия душили. Он понимал, что так было нужно, что это часть их миссии, чтобы найти ответы и выбраться отсюда обратно. Но внутри всё скручивалось в комок, каждый взгляд, каждое прикосновение Этьена к Лилии оставляло на его душе ожоги. Он не имел права на ревность. Но разве чувства знают о праве? Мысли сбились, когда в дверь тихо постучали. Резкий звук вырвал его из внутренней бури. Саймон медленно выпрямился, лицо застыло в выверенной маске спокойствия, голос прозвучал холодно, как ледяная вода: - Войдите. Дверь приоткрылась, и в проёме появился один из дворцовых слуг. Он был вежлив, но в его взгляде промелькнуло что-то настороженное, будто он чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. На серебряном подносе лежал конверт с официальной печатью дворца. -Письмо от фрейлины Элизы, господин Пак. Она просила доставить его… незамедлительно. Саймон молча протянул руку и взял письмо. Его пальцы сжались на пергаменте, но лицо осталось неподвижным, будто вырезанным из мрамора. Он слегка кивнул, давая знак, что может идти, и дверь вновь закрылась, оставляя его наедине с собой. Внутри него всё клокотало. Письмо от той, чьё прикосновение он едва сдержался не стряхнуть с плеча, от той, кто осмелилась влезть в его пространство, оставив после себя шлейф фальшивой сладости. Он не открыл письмо сразу. Просто сидел, глядя на него, стиснув зубы, пока сердце билось глухо и гневно, отзываясь на все, что с ним происходило- на фрейлину, на принца, на себя… и на Лилию. Парень чувствовал, как холодное спокойствие на его лице- всего лишь тонкая ледяная плёнка над бушующим внутри штормом. Саймон тяжело вдохнул, словно готовясь вдохнуть не воздух, а яд. В пальцах шуршала бумага- тонкая, изысканная, пропитанная легким ароматом духов, которыми пользовалась фрейлина Элиза. Письмо выглядело так же, как и она: показное, приторное, с искусно выведенными завитками букв. Он скользнул по строчкам глазами, считывая каждое слово почти механически. Она приглашала его, сегодня вечером на личную аудиенцию, для прочтения поэзии, и для “изучения королевской семьи” во благо леди Лилии. Пальцы сжались. Комок отвращения вновь подкатил к горлу, едкий, неприятный. Он откинулся на стуле и провел ладонями по своим гладко уложенным волосам, сминая их в лёгкий беспорядок. Взгляд его остался затуманенным, усталым. Он знал, что не имеет права отказываться. Не теперь. Он обещал. Обещал прийти, чтобы не навредить Лилии. Обещал сохранить маску. Но мысль о том, что он останется наедине с этой женщиной- этой хищницей, что так нагло прикоснулась к нему,- вызвала почти физическое отвращение. Всё внутри него кричало «нет», но разум холодно напоминал: это может быть полезно. Информация- ключ. Может, в её кокетливом лепете скрыт обрывок правды. Может, она знает больше, чем кажется. Он встал, стряхнул с себя лишние эмоции, как плащ. Подошёл к зеркалу, поправил воротник и пригладил волосы, вновь обретая тот образ, что привык носить здесь: учтивый, безукоризненно вежливый господин Пак. Только в глубине тёмных глаз блеснул лёд. Выйдя из покоев, он ступил в полутень коридоров, где огоньки свечей медленно танцевали в настенных канделябрах, отбрасывая зыбкие тени. Стены шептали тишиной. Где-то вдалеке слышались глухие шаги, стража сменялась у постов. Воздух был прохладным, пахнущим воском и старой каменной кладкой. Саймон шел, словно солдат, направляющийся на поле боя. Не ради удовольствия. Ради цели. Ради Лилии. Ради правды, а покои фрейлины были уже совсем близко. Тусклый свет факелов медленно таял вдоль коридора, будто сам воздух во дворце стал густым, наполненным напряжением и тенями. Саймон шагал уверенно, будто каждая его нога ступала по выверенному пути, отбрасывая прочь вихрь чувств, что терзали его в покоях. За дверью фрейлины он надел маску, ту самую, холодную и вежливую, как полагается советнику и представителю уважаемой семьи. Лёгкая, едва заметная улыбка, почти по этикету. Внутри же всё онемело. Он переступил порог, как солдат на задание, оставляя в прошлом своё имя, чувства и то, кем был раньше. В то время, как в другом конце дворца, совсем в другой тишине, Лилия, прижимая к груди несколько дневников и красную книгу, шагала быстро, будто сама не успевала за мыслями. Бумага шуршала от её хватки, а сердце- от тревоги. Коридор казался бесконечным: серые стены украшены золотом, мягкий свет, дрожащий от сквозняков, и шаги, её собственные шаги, ровные и легкие. Девушка пыталась прогнать образ, что вспыхнул перед глазами в тот момент, когда она увидела Саймона с Элизой. Её разум уговаривал- всё может быть не так. Она должна спросить, услышать, увидеть в его глазах правду. Ведь это Саймон. Её Саймон. Не может быть иначе. Лили чуть сильнее прижала к себе книги, как будто это могли защитить от внутренней боли. Уголок её губ дрогнул в легкой, почти детской попытке улыбки, словно надежда, тёплая и хрупкая. Она ускорила шаг, обходя повороты, направляясь к его покоям, не зная, что… он в этот самый миг уже вошёл в комнату другой женщины. Коридор, казавшийся таким живым минутами ранее, теперь будто замер вместе с её сердцем. Лилия остановилась перед дверью, сжала пальцы в кулак и негромко постучала. Один раз. Второй. В ответ последовала только тишина. Словно само пространство затаило дыхание. Сердце забилось чаще, и, не в силах сдерживать нарастающее беспокойство, она осторожно приоткрыла дверь. Комната встретила её мягкой темнотой, застывшей тишиной и лёгким запахом знакомых духов, которые она словно где-то уже слышала ранее. Но его здесь не было. Глаза быстро отыскали записку на столе: ровно, аккуратно сложенная, с изящной печатью. Женский почерк… -Неужели фрейлина Элиза….- подумала про себя девушка, рассматривая письмо. Словно чья-то холодная рука медленно сжала её сердце. По спине прошёлся неприятный озноб, словно сквозняк пробежал по самым уязвимым мыслям. Не было ни объяснений, ни следа его недавнего присутствия. Только письмо. Лилия застыла на месте, не понимая, что именно чувствует. Это была не просто тревога, не просто раздражение, это было что-то большее. То, чего она не знала. Что пугало её самой, так необъяснимо, глубоко, глухо. Она положила дневники на край его стола, будто не могла больше держать их в руках: слишком тяжело, слишком чуждо вдруг стало всё это. Развернувшись, она вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Шаги её теперь были быстрыми, резкими, как удары сердца. Гнев закипал, раздражение нарастало, и всё, что ещё минуту назад казалось важным, вдруг померкло в тени неясной боли, обиды и обманутых ожиданий. Лилия направлялась к себе, но в душе теперь поселился осадок, как пыль в солнечном свете- её не видно сразу, но от неё тяжело дышать. Заперев за собой дверь, Лилия прислонилась к ней спиной, позволив себе ненадолго просто постоять в тишине. Комната встретила её мягким полумраком и ароматом лаванды, наполнявшим воздух нежной теплотой. На столике у окна стоял аккуратный поднос: фарфоровая чашка с дымящимся чаем, пара изысканных закусок и свежий букет белоснежных лилий в тонком хрустальном сосуде. Возле него- записка. Словно знакомый почерк, аккуратный, уверенный..: «Буду рад видеть Вас на королевском завтраке. А после- прогулка по саду. Обсудим книгу. Ваш Э.» Лилия сжала письмо в пальцах, прочитав несколько раз. Сначала было тяжело вздохнуть: в груди всё ещё сидела тревога, гнев, усталость. Но затем на её лице появилась слабая, почти призрачная улыбка. Маска- тщательно выстроенная при жизни в её мире с тетушкой, будто из фарфора. -Может, оно и к лучшему…- прошептала она сама себе, стараясь не слушать разрывающееся сердце. Она медленно расстегнула платье, позволяя ткани мягко соскользнуть с плеч, осталась в тонком белье и направилась к столику. Чашка была тёплой, аромат лаванды окутывал её, словно кокон. Сделав глоток, Лилия почувствовала, как терпкий вкус растекается по телу, отгоняя на время тени сегодняшнего дня. Чай согревал не только изнутри- он будто стирал шум в голове, сглаживал острые мысли, отодвигал горечь в сторону. Сейчас не время для слёз. Не время для слабости. Она знала, зачем оказалась в этом мире. А сегодня… сегодня ей нужно просто выдохнуть. И пережить ночь. Как только луна заняла своё законное место на небосклоне, окутывая королевский сад и мраморные стены дворца серебристым светом, Саймон шел по коридорам, скрытый тенью и тишиной. Его шаги были почти неслышны, словно он боялся потревожить сам воздух. В груди оставался вязкий осадок, словно пыль после старого разговора, которую невозможно стряхнуть. Аромат духов фрейлины ещё витал в его памяти, вызывая отвращение, будто он провёл вечер не с человеком, а с паутиной, которая цепко обвила его и оставила на коже липкие следы. Открыв дверь в свои покои, он замер на секунду. Полумрак комнаты нарушало только мягкое свечение от огня в камине и свечи на столе. Но внимание сразу привлек письменный стол- на нём лежали дневники. Старые, с потрескавшимися корешками, пахнущие временем. Он сразу понял: их здесь не было раньше. Это принесла Лили. Тяжело сглотнув, он шагнул вперёд, чувствуя, как грудь сдавило. Она была здесь. И видела, что его нет. Наверняка видела и письмо… Внутри зашевелилось чувство вины. Лилия ведь ясно дала понять, что фрейлина вызывает у неё недоверие. А он… пусть ради пользы, пусть по плану- всё же нарушил обещание избегать её. Проведя ладонью по волосам, взъерошив их в рассеянной попытке вернуть ясность, Саймон выдохнул, присев на край кресла. Мысли метались, но среди них всплыла детская сцена: как Лили, надув губы, сердито отворачивалась, когда он подшучивал над ней. Её гнев тогда был чист, детский… и безумно милый. Усмешка коснулась его губ. Завтра, возможно, будет так же. Только теперь ставки выше. Он взял дневники в руки, ощущая под пальцами шероховатость времени. Перелистывая страницы, пробегая глазами по строчкам- искал хоть что-то: намёк, деталь, трещину в безупречной картине. Но больше всего в этот момент он искал отвлечение от гложущего чувства, что Лили могла уйти сегодня, не оставив и шанса всё объяснить. Пламя свечи дрожало от лёгкого сквозняка, будто реагируя на внутреннюю тревогу Самуила. Он склонился над дневниками, взглядом цепляясь за каждую строчку, словно надеясь вытащить правду из-под слоя старых слов. И снова- советник. Это имя, эта тень сквозит через все записи, то появляясь в воспоминаниях короля, то мелькая в описаниях советов, пиров, решений. С каждым упоминанием в голове росла тревожная догадка- неужели он ошибается? Неужели всё не так однозначно, как казалось? Мысль о невиновности советника казалась одновременно спасительной и пугающей. Но он быстро отогнал её, ведь рано делать выводы. Здесь всё было окутано иллюзиями, придворной лестью и масками. Истина где-то рядом, но добраться до неё, как пробираться сквозь туман по лезвию ножа. Он стиснул зубы. Значит, снова придётся видеть её- фрейлину. Снова притворяться. Или… попросить Лилию, чтобы та осторожно узнала больше у Этьена. Но оба варианта были зыбкими- как хрупкий лёд весной. Один шаг- и можно провалиться. Но выбора не было. Он положил дневники на стол, и с усталым, почти сдавшимся выдохом откинулся в кресле, закрыв глаза ладонью. Горло обжигала жажда сна, а в груди была глухая боль. Слишком много всего. Лилия. Задание. Сомнения. Их голоса спорили в его голове, тянули в разные стороны, и он чувствовал, как трещит где-то внутри. Сквозь занавески проглядывала луна, отбрасывая на пол мраморные отблески. Комната почти утонула в полумраке, только свеча и камин не давали ночи поглотить всё целиком. Он встал, машинально стягивая с себя одежду, позволяя прохладе коснуться кожи, будто стараясь отрезвить разум. Но усталость была сильнее. Завалившись в постель, он с шумным выдохом уставился в потолок, где плясали тусклые тени. Внутри было пусто и гулко. Завтра- день объяснений. Завтра- возможность снова поговорить с Лилией. Надежда на искренность… и страх потерять то, что они когда-то называли доверием. С этими мыслями он медленно погрузился в сон: тревожный, беспокойный, словно сама ночь шептала ему на ухо, что самое сложное ещё впереди.