Игра в королевстве мёртвых.

Как только первые лучи солнца пролились сквозь плотные гардины, освещая позолоченные узоры комнаты, Лилия медленно открыла глаза. Ночь, казалось, не принесла ей ни отдыха, ни покоя, лишь только пустоту, тянущуюся из груди к затылку. Голова гудела, будто мысли всю ночь шептали что-то тяжёлое, бесконечно перекатываясь в темноте. Сонные, затуманенные глаза остановились на зеркале с королевской гравировкой, что возвышалось напротив кровати, в которой она увидела себя- ту, что больше не казалась знакомой: зелёные глаза, ещё недавно наполненные тихим светом, теперь были блеклыми, словно выцветшая ткань под палящим солнцем. Лицо стало чужим, слишком спокойным, слишком усталым. Жизнь, кажется, вышла из него незаметно, оставив только тень девочки, что когда-то могла освещать своим светом и теплом все вокруг. Девушка медленно провела ладонью по лицу, как будто хотела стереть с себя эту новую, нежеланную оболочку. Но увы, с пальцев не капала магия, а только холод кожи. Она поднялась с кровати, и подошла к сундуку, где хранились платья, как доспехи, в которые она облачалась для жизни при дворе. Сегодня ей предстояло вновь надеть эту маску: улыбчивой, воспитанной, грациозной наследницы рода Кларков, за чьей безупречностью скрывалась ранимая, уставшая душа, не принадлежавшая этой жизни совсем, появляясь лишь призраком прошлого. Пока её руки выбирали наряд, мысли, словно сорвавшиеся листья с деревьев, снова и снова возвращались к Саймону. Его молчание. Его равнодушный взгляд. Его фрейлина… её когтистые манеры, напускная нежность и фальшивая добродетель. Лилии было тошно от самого образа этой женщины, что без стыда и страха охотилась за тем, кто должен был бы принадлежать только ей. А Саймон? Он даже не сопротивлялся… или не захотел? Сжав зубы и отряхнув голову от навязчивых мыслей, Лилия подняла платье, что было точное отражение её настроения. Никаких ярких тонов. Никакого жемчуга. Только эхо внутреннего состояния, заключённое в ткани, словно её внутреннее состояние: глубокое тёмно-синее, словно ночное небо без звёзд. Тяжёлая ткань ложилась на руки с весомым холодом, а золотые детали, словно потускневшие лучи солнца, застрявшие в прошлом. Множество изящных ремней, цепочек и символов напоминали доспехи, но не для тела, а для сердца. Манжеты украшены кружевом цвета слоновой кости, которое мягко касалось её запястий, а бархатный бант в волосах дополнял образ хрупкой, но упрямой аристократки, играющей роль, которую навязал ей этот двор. Это платье не кричало, не пыталось соблазнить- оно молчало. Молчало так же, как и она. Сдержанное, строгое, но красивое по-своему. Надев его, Лилия чувствовала себя не девочкой, а наследницей рода. Призраком былой гордости. Женщиной, которая готова идти по коридорам, полным лжи, с высоко поднятой головой, даже если внутри всё рушится. Надев его, она ещё раз посмотрела на своё отражение. Выглядела достойно. Холодно. Безупречно. Теперь- вперёд. В мир, где каждая улыбка имеет подкладку из яда, где каждое прикосновение несёт игру. Туда, где ей вновь придётся притворяться- ради своего дела и правды, что отправит её вновь домой в её мир- Рейвенхоллоу. Сквозь тяжёлые ворота покоев Лилия шагнула в коридор, залитый мягким утренним светом. Пространство будто оживало от дыхания солнца, струившегося сквозь высокие арочные окна. Его лучи скользили по золочёным завиткам лепнины, по мраморным фигурам, по стенам, покрытым сложной резьбой и фресками, словно обнимали древний интерьер, придавая ему трепетную жизнь. Каждый её шаг по бархатовой дорожке эхом отдавался под купольным потолком, наполненным отголосками былой роскоши и королевского величия. Платье мерно колыхалось у ног, шелестя тканью, как перо по бумаге, а сапожки мягко касались ступеней, ведущих вниз, туда, где её уже ожидал принц Этьен. Лилия вглядывалась в пространство вокруг, будто вновь открывая для себя это великолепие: изогнутую балюстраду, витые колонны, ослепительную белизну мрамора, оттенённую тончайшими золотыми линиями. Величие и торжественность пространства давили на грудь, напоминая, где она находится- не в своем доме в Рейвенхоллоу, не среди её любимых книг и музыки в комнате, а в сердце королевской игры, где ей нужно было играть не по своим правилам, где каждый лишний шаг- мог нести тяжелые последствия. И всё же… Она шла. Спокойно, сдержанно, как благородная дочь своего рода, на месте которой она находилась тут. В её глазах не было ни тревоги, ни обиды, лишь только холодная решимость и тень горечи, скрытая за выверенным изгибом губ, что она уже научилась скрывать в своей настоящей жизни. С каждым шагом вниз она приближалась к завтраку, который должен был стать не просто встречей, а новой страницей в расследовании, в их отношениях, в ней самой. Спустившись по мраморным ступеням, Лилия чуть задержалась у последнего пролета. Просторный коридор, озарённый мягким сиянием дневного света, встретил её прохладой и почти храмовой тишиной. Но среди этой безмолвной грации дворца её взгляд сразу зацепился за знакомую фигуру: высокую, выверенно выпрямленную, словно высеченную из тени. Саймон стоял у витражного окна, погружённый в свои мысли. Его тёмно-синий костюм с золотыми акцентами сидел идеально: строгий, благородный, под стать придворной моде XIX века, он подчёркивал каждое его движение, каждую линию мускулистого тела. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, создавая почти статуэтную безупречность. Но взгляд… Когда он повернулся на звук её шагов, в глазах сверкнула не только радость, но и что-то иное- легкая тень, возможно сожаления, возможно недосказанности. Лилия медленно приблизилась, как будто скользя по мрамору- грациозно, сдержанно, величественно. Каждое её движение было точным, отточенным, словно она заранее отрепетировала этот момент, по наставлениям, которые читал он ей на уроках этикета. Маска равнодушия скрывала всё, что на самом деле бурлило внутри. -Доброе утро, господин Пак,- произнесла она ровным голосом, чуть склонив голову, будто по этикету,- Надеюсь, ночь прошла благоприятным образом и вы смогли выспаться. Она сделала паузу и приподняла бровь, в голосе зазвенел лёд тонкой иронии: - Хотя, судя по синякам под вашими глазами, сон явно предпочёл кого-то другого. Или это последствия бессонной ночи в обществе… более настойчивых особ? Саймон криво усмехнулся, отведя взгляд и глубже вдохнув, будто её слова больно, но точно прошлись по нерву. - Всегда восхищаюсь твоей способностью превращать обычное утро в балет из колкостей, Лили,- с легкой улыбкой ответил он.- Но, в этот раз ты не права. Хоть ночь была тяжёлой… но не только из-за бессонницы, а из-за нашего дела. Он снова посмотрел ей в глаза, чуть наклонив голову. - Ты была в моих покоях. Я видел дневники оставлены тобой. Ты прочла то письмо на столе? Лилия не отвела взгляда. -Да, я видела его. И раз ты посчитал, что так нужно- делай что хочешь. Но не беги потом ко мне плакаться или еще что-то. На мгновение повисла тишина, в которой даже звуки слуг вокруг и дальний голос принца из зала показался глухим и далеким. И всё же в глазах Лилии блеснуло что-то- не совсем гнев, не совсем боль… может, всё ещё надежда. - Послушай, Лили…- голос Саймона прозвучал тише, чем обычно, с той самой неловкой интонацией, которую она давно научилась распознавать,- То, что ты видела… и как бы это действительно ни выглядело, всё не так, как ты думаешь… Девушка приподняла одну бровь, склонив голову чуть набок, как будто разглядывала не человека, а плохо написанную пьесу. - Ох, да что ты…- протянула она, её голос капал ядом из уст, словно мёд с ложки,- И что же я должна думать? Мы, кажется, договаривались что ты должен держаться подальше от неё, этой шелестящей змеиной шелковой угрозы,- она шагнула ближе, ни на секунду не отводя взгляда,- Мы ведь обговаривали, что это не наш мир, что мы не знаем всех правил этой придворной игры, и что держаться вместе- единственный способ выбраться отсюда живыми. В воздухе повисла пауза. - Но вместо этого я застаю тебя в очаровательной сцене объятий у книжных полок… Ах, да, ещё вечерний визит. Ну, разумеется. Просто рутинная вежливость, не иначе. Так что, Саймон,- она склонила голову,- Так что просвети меня: что я должна была подумать? Он нервно сглотнул и вздохнул, а в голосе была попытка сохранить достоинство: - Да… я знаю, как это выглядело. И как глупо это всё звучит. Но позволь объяснить. Та сцена в библиотеке, это… черт, Лили, это было неловкое совпадение, не более. Она… шантажировала меня. - О, классика,- едко вставила она, сложив руки на груди,- Сначала нежные взгляды, потом шантаж. Удиви меня чем-то новым. -Я серьёзно!- он шагнул ближе, голос стал тверже.- Она сказала, что если я не стану её официальным спутником и не начну “танцевать под её дудку”, то она нашепчет кому надо, что я шпион. А в этом месте, сам знаешь, обвинения звучат громче, чем правда. Я не хотел, чтобы на тебя упала хоть тень подозрений… поэтому и пришлось терпеть. Он на секунду опустил взгляд, затем снова посмотрел ей в глаза, искренне. - А ночью… клянусь, ничего не было. Я отказал ей, вежливо, насколько это возможно с такой… хищницей. Вернулся в покои. И синяки под глазами у меня не от её ласк, а от твоих дневников, которые я перечитал до поздней ночи. Она смотрела на него молча, её зелёные глаза холодно блестели, словно изумруды в снегу. -Боже… знаешь, мне интересно, если бы каждая девушка получала по монете за каждый раз, когда мужчина пытался оправдаться словами “всё не так, как ты думаешь”,- Лилия тихо усмехнулась,- Я уверена, что каждая бы уже стала миллионершей и жила без мужиков.- закончила она, слегка улыбаясь краем губ, обходя его, делая шаги в сторону зала, где их уже ожидали. Саймон театрально приложил руку к сердцу: - Какая жестокость… и всё это за пару несчастных объятий под давлением. Лилия мельком взглянула на него из-под ресниц. - Несчастные?- она вскинула бровь.- Полагаю, ты хочешь сказать, что они были вынужденные, но приятные? Саймон усмехнулся в ответ, догоняя её парой быстрых шагов - Я хочу сказать, что ты мне нравишься даже в гневе. Почти особенно. Она не ответила сразу, лишь чуть замедлила шаг, давая понять: да, можешь идти рядом. Но не надейся, что прощение будет столь же лёгким, как этот разговор. Проходя сквозь оживлённые коридоры, где слуги метались, словно части точного механизма, выполняя свои утренние обязанности, Лилия и Саймон приближались к массивным двойным дверям зала. По мере приближения к ним шаги отдавались в мраморном полу лёгким эхом. Два придворных лакея, словно по команде, синхронно отворили резные дубовые створки, украшенные золотыми вензелями и тонкими резными элементами в стиле позднего барокко, впуская гостей в главный приёмный зал. Зал был погружён в мягкий свет утреннего солнца, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна, обрамлённые тяжёлыми бордовыми шторами с золотой вышивкой. На потолке витала роспись, изображающая мифологические сцены, а колонны вдоль стен были украшены завитками позолоты и изящными скульптурными картинами времён становления королевства. Всё вокруг, от каждой подсвечников, до формы ножек у стульев- дышало изысканностью, властью и традицией. За огромным столом, уставленным утренними яствами на серебряных подносах, уже сидели те, кто всегда олицетворял этот мир. Принц Этьен, одетый в элегантный утренний камзол в синих и золотых тонах, одарил Лилию теплым взглядом. По левую руку от него сидела фрейлина- её спина была выпрямлена с почти болезненной строгостью, взгляд хищно метался по залу, но задержался на Саймоне с такой алчностью, что, казалось, она вот-вот вцепится в него когтями. Пару мест дальше- королевские министры в торжественных мундирах, обсуждающие что-то вполголоса. А в самом конце стола, полускрытый в тени огромного портрета покойного короля, сидел советник королевы Амалии, а его холодный взгляд скользнул по вошедшим, задержавшись на Лилии, как будто изучая её изнутри. - Леди Кларк и её сопровождающий, господин Пак,- раздался ровный голос лакея, и он, с поклоном, указал им отведённые места. Лилия заметила, как её стул находился рядом с принцем, а Саймона- по другую сторону, рядом с фрейлиной. Но прежде чем она успела даже напрячься от этого, Саймон вежливо склонил голову, поклонился, и с лёгкой усмешкой произнёс: - Прошу простить, но я предпочту общество леди Кларк. Фрейлина прикусила губу, в глазах промелькнула тень раздражения, но ничего не сказала. Саймон, тем временем, сел рядом с Лилией, его жест был красноречивее тысячи слов. Она взглянула на него из-под ресниц, уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. В глазах появилась искра- мягкая, полная благодарности и… намёка на прощение. Блюда ещё не были поданы, но напряжение и интриги уже витали в воздухе, как дорогие духи, пропитанные ложью и притворством. Когда все заняли свои места за утренним столом в величественном зале, наполненном золотым сиянием барочных люстр и утренним светом, льющимся сквозь высокие окна, лакеи в роскошной ливрее начали подавать блюда с точностью отрепетированного балета. На полированных серебряных подносах один за другим появлялись изысканные яства: воздушные омлеты с трюфелями, нежнейшие тосты из белого хлеба, слегка подрумяненные на сливочном масле, жареные перепелиные яйца, копчёный лосось с лимонным соусом, пудинги из риса и миндаля с лепестками роз, фруктовые ассорти в хрустальных вазах и густой шоколад в фарфоровых чашках. Аромат свежей выпечки: круассанов с ванильной начинкой и слоек с малиной- витал над столом, придавая утру уютную нотку среди дворцовой торжественности. Зал наполнился неспешной беседой, звон тончайших приборов перекликался с мягким смехом и сдержанными комментариями. Советник королевы, вальяжно откинувшись на спинку резного стула, вёл беседу с министрами, его тон был лёгким, но каждая фраза несла скрытую серьёзность. Он то и дело бросал взгляды по сторонам, будто оценивая, кто и где сидит, а кто- просто слушает. Рядом с ним расположились те, кто был особенно приближен ко двору, кто знал больше, чем остальные, и привык говорить тише, чем следовало бы. Принц Этьен, облачённый в расшитый золотом синий камзол, старался быть в центре внимания, но каждый раз, когда его взгляд останавливался на Лилии, он словно терял нить разговора. Он мягко коснулся её ладони, накрывая её своей рукой- этот жест был тонким, едва уловимым, но достаточно красноречивым, чтобы Лилия почувствовала: рядом с ним она защищена от ядовитых и колких вопросов присутствующих тут людей, от чего ей становилось спокойнее. Его улыбка была спокойной, а голос- низким и тёплым, как бархат. Саймон, напротив, испытывал совсем иные ощущения. Его спина оставалась прямой, осанка- безупречной, но взгляд фрейлины, сидящей по другую сторону от принца, прожигал его словно раскалённое железо. Она не говорила ни слова, но каждый её взгляд был как выстрел. Её губы кривились в притворной улыбке, но в глазах читалась злоба, мстительное желание и обида. Он чувствовал себя как загнанная лиса, заглядывающая в пасть охотничьей гончей, но делал всё, чтобы на его лице оставалось вежливое, спокойное выражение- сдержанное и холодное. Лишь один раз его взгляд пересёкся с Лилиным, и в нём промелькнула лёгкая тень просьбы: заметь, я держусь… только ради тебя. Советник королевы, облачённый в элегантный тёмно-вишнёвый камзол, сидел за самым главным местом у стола, не спеша поднося к губам чашку с дымящимся шоколадом. Его глаза, цвета выцветшего янтаря, скользнули по залу и, наконец, остановились на Лилии. Он улыбнулся- натянуто, с ядом, завернутым в сахар. -Леди Кларк,- начал он, голос его был бархатистым, но с ноткой холодного металла.- Какое счастье наблюдать, как вы так… органично вливаетесь в атмосферу дворца. Почти как… белый голубь среди павлинов. Такие редкие гости порой вызывают удивление. И вопросы. Он чуть склонил голову набок, глядя на неё с любезной, но хищной улыбкой. - Скажите, вы уже чувствуете себя дома? Или пока всё же держите чемоданы при себе, так сказать… наготове? В зале кто-то едва заметно усмехнулся, но Лилия не дала себе и бровью повести, как учил Саймон. Она отложила вилку с изяществом, как и полагается девушке из достойной семьи, и повернулась к нему, ответив с невинной улыбкой: -Благодарю за заботу, милостивый господин, но я всегда чувствую себя как дома там, где за мной наблюдают с таким интересом. Особенно когда не могут решить- полюбить или испугаться. Её взгляд на мгновение пересёкся с его- холодный, как лёд под тонкой пленкой воды. Советник едва заметно хмыкнул, откинулся в кресле и отпил ещё глоток шоколада, но теперь его улыбка исчезла. Лилия, словно ненароком, коснулась руки принца рядом с ней, и тот сразу же включился в разговор, не давая советнику продолжить. Но их немой поединок уже состоялся. Лилия вновь взяла вилку, будто ничего не произошло. На поверхности была идеальная грация и спокойствие, но внутри всё бурлило. Пальцы сжимали нож чуть сильнее, чем было нужно, а в груди словно кто-то тянул тонкую струну — готовую порваться от малейшего слова. Её взгляд был прикован к фарфоровой тарелке, но мысли витали далеко от утреннего зала. -Чемоданы наготове… Пф. Да будь моя воля- я бы уже хлопнула дверью и ушла от сюда, к чертовой матери, к себе домой в Рейвенхоллоу, оставив весь этот маскарад в прошлом веке. Но нет. Я застряла тут, пока не пойму почему принц стал жмуриком и не освобожу его душу.- думала она про себя, еле сдерживаясь. Рядом принц Этьен, заметив, что её дыхание чуть сбилось, вновь накрыл её руку своей с мягкой заботой. Его прикосновение было лёгким, как дуновение весеннего ветра, но Лилия вздрогнула, будто её коснулись раскалённым железом. Она тут же подняла на него глаза и выдавила едва заметную улыбку, стараясь вернуться в роль. В этот момент советник вновь заговорил, не обращаясь напрямую к ней, но специально подчёркнуто громко, чтобы она услышала: - Забавно, как некоторые гости умеют носить маску воспитанности… даже не понимая, насколько она им велика. В зале повисла лёгкая тишина, словно никто не решался среагировать первым. Несколько министров переглянулись, кто-то хмыкнул в бокал с вином. А Лилия вдруг рассмеялась: тихо, звонко, почти искренне. Этот смех был резким контрастом с гробовой тишиной. Она повернулась к советнику, как будто он был забавным персонажем на экране телевизора, не более. - Ах, вы правы,- произнесла девушка с восхищённой интонацией, будто соглашалась с остроумным шутником.- Эта маска и правда не по размеру. Но я уверена, вы- явный знаток в этом, господин советник. Вам ли не знать, как ловко их подбирать. Даже по лицу. Её улыбка была хрупкой, но в ней сквозила опасная искра. На несколько мгновений их взгляды пересеклись, и советник прищурился. Принц же, не уловив подводного течения, лишь усмехнулся- приняв всё за милую пикировку. Саймон, сидящий рядом, осторожно дотронулся до её колена под столом и тихо шепнул: -Не плохо, леди Кларк. Вижу мои истории и книги, что я тебе приносил с университета не просто так стояли на твоей полке в комнате. Ты быстро учишься. Лилия выдохнула, слегка улыбаясь краем губ. Ещё один бой был выигран. Но война всё ещё продолжается, и осталось лишь три дня, до полного финиша. Завтрак закончился. Последние звуки прибора стихли, как завершающие аккорды утренней симфонии, и вслед за этим, а покои начали пустеть. Советник, как ядовитая змея, неспешно поднялся, скользнув последним взглядом по Лили. В том взгляде, наполненном холодной вежливостью, таилось раздражение, укрытое под шелком дипломатии. Но что-то ещё проскользнуло- мимолётное, нечитаемое… И это тревожило её. Фрейлина, сопровождаемая одним из министров, грациозно вышла следом. Проходя мимо Саймона, она не удержалась от взгляда- быстрый, острый, словно у охотницы, что ещё не получила свою добычу, но уверена: он будет её. Уголки её губ дрогнули в насмешливой ухмылке- обещании, предостережении… предвкушении. Как только двери за ними закрылись, наступила лёгкая, почти благословенная тишина. Принц, остававшийся рядом, мягко подвёл Лили к выходу из-за стола, взяв её руку с почти болезненной нежностью, будто прикасался к фарфору. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, рассыпаясь на мраморном полу цветными пятнами света. Они падали на его золотистые волосы, превращая их в пламя, и отражались в его янтарных глазах, которые смотрели на Лили с теплом, почти с любовью. Но для неё этот свет был холоден. Её сердце на миг дрогнуло. Как красиво это всё выглядело со стороны. Как волшебно это ощущалось. И как невыносимо было помнить, что всё это- ложь. Иллюзия. Принц был не принцем, а всего лишь эхо прошлого. Тень настоящего, погребённого под слоями времени и земли. Призрачный осколок души, живущий в этом прекрасном гниющем загробном дворце. Лилия ощущала каждый его взгляд, каждую добрую улыбку, но и в то же время знала, что всё это адресовано не ей. Не той, что жила в Рейвенхоллоу. А другой. Той, что была здесь раньше. Настоящей. А она- лишь замена. Отголосок. Живая кукла с заданием. И всё же… Она позволяла себе забываться. Хоть на несколько мгновений. Хоть на полшага- уйти с пути разума, вдохнуть аромат вымышленной эпохи, прикоснуться к этому миражу и сделать вид, что он реален. Потому что только здесь её пальцы касались не таблеток от доктора Уильям, а ткани его мантии. Только здесь её глаза отражали не пустоту спальни, а солнечные переливы стекла и золота. Пусть это и был всего лишь загробный сон. Но ведь в снах, хоть и ложных, иногда можно на секунду почувствовать себя живой. Пока Лили стояла, словно заворожённая, разглядывая золотистые волосы принца, переливающиеся в утреннем свете, и пыталась представить, каково было бы на самом деле быть рядом с ним, но не здесь, не в иллюзии загробного мира, а в его подлинной жизни, в его эпохе,- рядом, как равная, как любимая… сердце её на мгновение застучало быстрее. Тёплый янтарный взгляд Этьена, его добрые прикосновения- всё это наполняло её странной, пронзительной тоской. Но в этом утопающем в солнечном золоте зале, среди мрамора и теней прошлого, сбоку, чуть позади, стоял Саймон. Его профиль был безупречно выточен в тени колонны- словно высеченный изо льда. Он не говорил ни слова, но в глазах его притаилась ревность, тонкая и почти незаметная, как едва уловимый холодок от открытого окна. Он знал, что не имеет права чувствовать это, знал, что сейчас в роли лишь её “доверенного лица”, рядом с принцем, под прицелом фрейлины и советника, и не может позволить себе даже полувзгляда лишнего. Но всё равно сердце дернулось, когда он увидел, как Лили утопает в принце, хоть и на короткий миг. Он уже хотел что-то сказать ей, хоть что-нибудь, чтобы вернуть её в их реальность, как в зал вошёл лакей. Серебряный поднос блеснул в лучах света, на нём- запечатанное письмо, предназначенное для его высочества. Принц Этьен взял письмо, бегло прочитал его, и его лицо на секунду омрачилось- легкая тень нахмуренных бровей, чуть дрогнувшая линия губ. Но уже в следующее мгновение он снова был спокоен и лучезарен, как всегда. Повернувшись к Лили, он с мягкой грустью во взгляде поклонился. - Прошу прощения, моя дорогая Лили, мне придётся отложить нашу прогулку в саду и беседу о книге. Появились… государственные дела. Я надеюсь, мы вернёмся к этому разговору чуть позже,- произнёс он, накрывая её ладонь своей и легко коснувшись губами её пальцев. На прощание он одарил её ещё одним тёплым взглядом и, не оглядываясь, удалился вместе с лакеем, оставив позади мрамор, благовония, изящные стулья, и двоих, оставшихся среди звона серебра, снующих слуг и невыраженных чувств. Саймон молчал. Но глаза его теперь смотрели прямо на Лили. Зал постепенно пустел, наполняясь лишь шелестом тканей, звонким стуком посуды и приглушёнными голосами слуг. Воздух был напоён ароматом розовой воды, свежего хлеба и едва уловимым запахом старого воска от свечей. Лили стояла у стола, словно забытая статуэтка, глядя на дверь, через которую только что исчез принц Этьен. Парень всё ещё молчал. Его спина была пряма, плечи напряжены, а руки за спиной сцеплены чуть крепче, чем нужно. Он смотрел на Лили из-под длинных тёмных ресниц, будто что-то взвешивая внутри себя. На его лице сохранялось спокойствие, почти безучастие- но в этом молчании звенела ревность. Тонкая, невыраженная, как отблеск света на лезвии. Он сделал пару шагов вперёд, неспешно, почти лениво, но его голос прозвучал твёрже, чем обычно: - Ну что ж… Похоже, твой утренний вальс с его высочеством отложен.- он слегка приподнял бровь, с неуловимой полуулыбкой.- Как ты думаешь, найдётся ли у тебя минутка… посвятить день менее титулованному спутнику? Лили чуть повернулась к нему, её зелёные глаза были спокойны, но в уголках таилась искра, как будто она уловила скрытый подтекст. Саймон не стал дожидаться ответа- подошёл ближе, соблюдая вежливую, но ощутимую дистанцию. В его голосе послышалась мягкая ирония: -Я тут подумал… Раз уж вы с принцем не будете обсуждать книгу на фоне цветущих кустов, может, мы с тобой заглянем в то, что куда более ценно, чем романтические беседы в беседке, я про дневники. Те, что ты принесла вчера ночью.- парень на мгновение задержал взгляд на её лице.- Если, конечно, ты готова провести утро в обществе простого историка с чуть менее золотыми волосами и гораздо менее галантными манерами. Он произнёс это с лёгкой улыбкой, но за словами всё ещё пряталась тень. Слишком тонкая, чтобы казаться грубой, но достаточно ощутимая, чтобы Лили почувствовала- внутри него кипит что-то сдерживаемое. -Ну, Лили? Или ты всё же хочешь дождаться его высочества и прогуляться среди роз с кем-то… солнечнее? Она чуть наклонила голову, разглядывая Саймона так, будто собиралась вынести вердикт, но в глазах вспыхнула знакомая насмешливая искра: - Хм… Цветущие кусты, янтарные глаза и поцелуи руки, это все звучит, конечно, как завтрак в раю. Но… рай сегодня оказался занят.- она сделала шаг в сторону, её платье мягко скользнуло по мрамору, как шёпот.- Так что, видимо, мне остаётся довольствоваться обществом угрюмого историка, который терпеть не может мои книжные заметки на полях. Она приподняла бровь, обвела его взглядом с головы до ног и едва заметно улыбнулась краем губ: - Но, знаешь, как ни странно, у него тоже есть своё очарование. Не такое блестящее, как у принца, но… более живое и настоящее.- девушка чуть наклонилась вперёд, будто собираясь прошептать ему тайну.- И менее… иллюзорно загробное. Выпрямившись, Лили медленно пошла в сторону выхода из зала, не оборачиваясь, но бросив через плечо: -Ты идешь? Понимаю, что объятия фрейлины и её собственнический взгляд приятнее моего. Но если ты постоянно будешь со мной, а не с ней- она будет злиться. А это весомая причина согласиться на твое общество. Саймон лишь усмехнулся уголком губ, шагая за ней. -Это моя Лили- тихо усмехнулся он себе под нос, следуя в её сторону. Они вышли из зала, и за их спинами тут же захлопнулись тяжелые двери, поглотившие остатки утреннего света и королевской роскоши. Коридоры дворца встретили их гулкой тишиной и золотистыми отблесками от высоких окон, будто весь этот мир затаился, наблюдая за ними из мраморных стен, где время от времени пробегали слуги. Саймон шел чуть впереди, но не отрывая взгляда от Лилии, в которой теперь ожила та же дерзость, что и раньше, до всего этого, до дворца, до принца, до тайны смерти и загробной роскоши. Она тоже не спешила разрывать молчание, наслаждалась каждой секундой этого странного возвращения в «себя», туда, где не было ни титулов, ни чужих ролей. Они оба шли бок о бок, время от времени бросая друг другу взгляды- короткие, пронзительные, наполненные колкостью и воспоминаниями. Это была их игра. Их прежний ритм. То, что принадлежало только им, несмотря на всё, что разделяло сейчас. Как будто за этой шелковой тишиной дворцовых стен снова прятались те двое- дерзкий студент историк и саркастичная девчонка, способные свернуть горы, лишь бы быть рядом.