Туда, куда не ведут коридоры.

Коридоры казались бесконечными. Гулкие шаги Саймона отдавались эхом между каменных стен, но он их не слышал. Всё вокруг словно размывалось- лица придворных, шепот слуг, пыльные лучи света, пробивавшиеся сквозь витражи. Он шёл, не замечая ни одного взгляда, будто сам стал призраком в этом дворце, полном золота и лжи. Сердце стучало глухо и тяжело, будто сдерживало нечто, что рвалось наружу. Воспоминания, как пожар, окутали его душу и тело: как её пальцы дрожали, обвивая его руку, как голос срывался, шепча его имя, боясь потерять его, словно то был не кошмар, а реальность, которая принесла ей глубокую боль. Она уснула на нём, доверившись, прильнув к его груди, и в ту хрупкую тишину он, впервые за много лет, поверил: может быть у него появился шанс. А теперь… теперь она останется с Этьеном. Саймон сжал челюсть. Не от злости, а больше от боли. От бессилия. От страха, что с ней что-то случится, но он имел права указывать или запрещать, и уж тем-более не хотел давить на неё своими чувствами. Поэтому ушёл, даже не обернувшись. Не сказал ни слова. Но внутри бурлило. Он должен отогнать это. Сейчас не время. Есть вопросы, которые должны получить ответы.. Советник. Тот, кто слишком многое знает, слишком тихо говорит и слишком ловко исчезает в тени. По ночам он ускользает в западную башню- ту, что по словам служанок, пустует много лет и открывается на большие праздники королевского дворца. Саймон свернул в боковой проход, сжав кулаки. Он чувствовал: разгадка рядом. Парень двигался тихо, почти бесшумно, словно тень, что потерялась в предрассветных тенях дворца. Утро в этих коридорах было обманчиво спокойным: лёгкий свет едва скользил по старинным гобеленам и колоннам, в воздухе висел аромат пыльных трав и прошлой ночи. Все вокруг, как будто, только просыпались- но он, напротив, уходил вглубь тишины. Он шёл краем галереи, прячась в глубоких проёмах и тенях колонн, где свет ещё не успел разогнать ночь. Стражники зевали у постов, лениво переговаривались, не ожидая ничего подозрительного в такой, относительно, ранний час. Прислуга начинала день- вдалеке слышался звон посуды, запах хлеба пробивался сквозь холодный камень. Саймон за пару дней прибывания тут, смог изучить расписание жизни этого места, изучил привычки — и это необычайно спасало. Он замирал каждый раз, когда слышал шаги. Сплетался с углами стен, прятался в нишах, где время будто застывало. Его дыхание было ровным, почти неслышимым. Он чувствовал, как сердце отстукивает тревожный ритм, но не позволял себе ни дрожи, ни сомнения. Западное крыло. Именно туда ночью ускользал советник- будто растворяясь в темноте, как змея в траве. И сегодня Саймон был ближе к его тайне, чем когда-либо. Саймон двигался по дворцу с той сосредоточенной тишиной, которую обычно прерывает только звук предательства или открытия древней тайны. Он прошёл мимо стражи и слуг, будто его силуэт растворялся в полутени колонн и тени углов. Чем дальше он уходил от оживлённых залов, тем сильнее редели звуки: сначала исчезли голоса, затем отзвуки шагов других людей, и наконец- осталась лишь глухая тишина, в которой каждый его шаг по мрамору или ковру отзывался сухим, осторожным шорохом. Сердце в груди колотилось не в ритме, а в панике, как птица, запертая в клетке, готовое в любой момент вырваться наружу. Его дыхание стало неглубоким, почти бесшумным, словно сам воздух мог выдать его присутствие. И всё же он продолжал идти, ведомый не миссией узнать разгадку, но и страхом, что пути обратно уже нет. И вот перед ним возникла дверь. Огромная, внушительная, украшенная узорами из тусклого золота, она стояла, будто охраняла нечто, что лучше не трогать. Саймон остановился, пристально глядя на неё. Его пальцы дрогнули, потянулись к дверной ручке- тяжёлой, холодной, как сама неизвестность. Но в последний момент он замер. Угол его зрения уловил неестественное движение, и это не порыв ветра, не случайную игру света. У подножия длинного, до пола свисающего гобелена, чётко выделялась тень, слишком неподвижная, слишком чёткая. И какой-то странный, едва заметный выступ под тканью… не часть стены, не складка. Парень отдёрнул руку, как будто его коснулась невидимая угроза. Осторожно, почти не дыша, он приблизился к гобелену. Его взгляд был прикован к этому месту, как зачарованный. Все мысли о побеге, о страхе, о возможных последствиях- исчезли. Осталась только эта тень. И ощущение, что она смотрит в ответ. Саймон аккуратно отодвинул край тяжёлого гобелена- ткань с шелестом отделилась от холодной каменной стены, словно неохотно позволяя заглянуть за своё тайное покрывало. За ней пряталась старая, едва заметная деревянная дверь, скрытая от чужих глаз и времени. Его брови сомкнулись на переносице, взгляд сузился, в этой находке было что-то неправильное. Слишком тихое, слишком удобное. Он обернулся через плечо, бросив короткий взгляд на парадную дверь с золотыми узорами, именно ту, что, казалось бы, вела вперёд по всем правилам логики. Но именно в этом была уловка. Логика в этом месте служила не истине, а иллюзии. Парень медленно втянул воздух сквозь зубы, прикусил нижнюю губу, словно пытаясь сдержать внутренний импульс сомнений, и запустил пальцы в густые тёмные волосы, слегка взъерошив их. Не в первый раз за это расследование он чувствовал, как невидимая нить будто манит его туда, где ничто не лежит на поверхности, где ответы- это лишь маски новых загадок, и тот знал: всё слишком просто быть не может. Не здесь. Не в этом месте, где даже стены будто шепчут ложь, а свет не способен рассеять тени до конца. Саймон обернулся к потайной двери, словно к решению, которое уже давно принял в себе, и протянув руку к деревянной ручке- в воздухе что-то изменилось, как перед грозой. Всё вокруг замерло на миг- даже собственное дыхание. Потому что туда, куда он сейчас шагнёт, ведут не только доски пола. Туда ведёт правда. А она, как известно, редко любит дневной свет. Протянувшись к ручке, Саймон медленно повернул её, скрип металла вдавился в тишину, как надломленный хребет чего-то живого. Дверь приоткрылась с глухим скрежетом, и в нос сразу ударил тяжёлый запах старой пыли, сырости и чего-то застоявшегося, словно воздух за этой дверью не шевелился годами. За ней стояла только темнота, густая и плотная, как ткань, повисшая в воздухе. Он замер на мгновение, позволяя глазам привыкнуть. Из-за тусклого проблеска света за его спиной очертания помещения начали проявляться. И тогда он заметил: на полу прослеживались едва различимые, но чёткие отпечатки сапог, ведущие в глубь. Следы были свежими. Саймон нахмурился, брови сомкнулись у переносицы. Сердце сжалось, сбилось с ритма, оно будто предчувствовало, что за этой тишиной прячется нечто большее, чем просто ответ. Опасность пульсировала рядом, почти касалась кожи, но он уже сделал шаг. А назад пути не было пути. Он вошёл. Тьма поглотила его почти сразу, как будто сама комната втянула его внутрь. Свет за спиной быстро стал лишь далёким отблеском, и вскоре исчез совсем, когда дверь захлопнулась сама собой с глухим ударом. Парень остался в полной темноте. Саймон вытянул руку вперёд, медленно и осторожно двигаясь шаг за шагом. Пальцы нащупывали холодную, шероховатую стену, покрытую пылью и, кажется, чем-то влажным, может, мхом или старой плесенью. Коридор был узким, почти замкнутым. Двигаться приходилось боком, осторожно, чтобы не задеть что-то незнакомое или противное на ощупь. С каждым шагом тьма становилась плотнее, а тишина- звонче. Только хруст пыли под ногами и его собственное дыхание сопровождали его. Мысли метались, а перед глазами возникали лица, догадки, предупреждения. Зачем советник приходил сюда? Почему всегда ночью? И что может скрываться в глубине этой удушающей темноты? Но тот продолжал идти, упрямо, сдерживая дрожь внутри. Пальцы всё ещё скользили по стене, вдруг она стала чуть теплее, чуть гладкой, как будто… вытертой? Как будто здесь кто-то ходит, и судя по всему довольно часто. А значит, он был на верном пути. Продолжая идти вперёд, Саймон чувствовал, как темнота сгущается не только вокруг, но и внутри него, она будто шевелилась в глубине разума, вырисовывая странные, расплывчатые образы на границе восприятия. В уголках зрения начинали мерещиться силуэты, как будто кто-то стоял сбоку, едва не касаясь плеча, и тут же исчезал, стоило повернуть голову. Звуков не было, но воображение подсовывало ему скрипы, шорохи, невнятный шепот, еле слышный, словно говорящий не ушам, а страхам внутри. Он ненавидел это. Ненавидел, когда терял контроль. Ненавидел тьму, потому что в ней нельзя было предугадать, и только ждать. А он с детства не умел ждать. Его всегда спасало одно: контроль. Строгий, почти болезненный порядок в голове, в чувствах, в поступках. Эта привычка сжимать всё внутри в кулак была его щитом. И в то же время- камнем на шее. Но он учился справляться. Или, по крайней мере, хотел в это верить. Он шёл, медленно проводя рукой по сырой стене, чувствуя, как пыль оседает на ладони, оставляя липкий след. Мысли метались, но одна из них вдруг вынырнула- тихая, как дыхание в темноте. Лили. Парень не знал почему, но сейчас, среди этой давящей тьмы, именно о ней вспомнилось отчётливее всего. Может, потому что она была тем, что он не мог контролировать. Словно живая загадка, и каждый раз, когда он подходил ближе к её разгадке, она менялась. Меняла правила, маски, повороты. И если сначала, будучи моложе, это его раздражало, сбивало с привычной оси, то теперь в этом был смысл. Привлекательный, искренний хаос. В её противоречивости было то, чего он сам себе не позволял. Она будто показывала, что быть непредсказуемым- это не слабость, а сила. Свобода. Может, поэтому он и начал бороться с собой. Учиться отпускать. Учиться принимать. Ради неё. Из-за неё. Саймон сжал челюсть и глубже втянул воздух, будто это помогло бы вытеснить наваждения. Пальцы скользнули по резкому изгибу стены- коридор уходил дальше, пока он носом не уткнулся в стену. - Ох, ну просто прекрасно,- прошипел он, отшатнувшись и потирая ушибленное место.- Именно этого не хватало для полного счастья. Спасибо, судьба, великолепная работа. Он на ощупь начал исследовать препятствие, мрачно фыркая себе под нос. Под ладонями оказалась неровная, шероховатая поверхность: дерево, старое, давно не видевшее света. Немного влажное от сырости, оно казалось впитанным в эту гниющую тишину коридора, как всё здесь. - Ну конечно, старая дверь, что ж ещё. Тайные ходы, мрачные лабиринты… Ещё бы привидение для комплекта- и точно можно открывать экскурсии. Пальцы нащупали металлическую ручку, холодную и заржавелую. Он задержал дыхание, прислушался. Тишина за дверью была настолько глухой, что даже собственное сердцебиение казалось ему барабанной дробью. - Отлично. Или сейчас меня сожрут, или я найду ещё один кусок стены лицом. И то, и другое звучит как жизненный опыт,- буркнул он с натянутым самообладанием и аккуратно нажал на ручку, стараясь открыть дверь как можно тише. Она издала протяжный, едва слышный скрип, словно и сама не была уверена, стоит ли пускать его дальше. Саймон вышел из узкого, промозглого коридора, и свет, пробившийся сквозь каменную арку впереди, заставил его прищуриться. На мгновение он застыл на пороге, будто опасаясь, что это всего лишь иллюзия, или игра света и тени. Но нет, он действительно оказался в другом пространстве. Потолок уходил вверх, своды расползались, как переплетённые корни древнего дерева, утыканные каменными цветами. Воздух здесь был чище, но всё равно пахнул пылью веков, как будто само время стояло здесь на страже. - А вот и оно,- пробормотал он, поднимая взгляд к спиральной лестнице, словно к кривой ухмылке замка.- Лестница величия, или лестница в задницу, узнаем по ходу пьесы.- проворчал он, слегка закатывая глаза. Он коснулся перил, прохладных и гладких, и начал подниматься, ступень за ступенью, стараясь не смотреть вниз. Камень под ногами был вытерт тысячами шагов- чужими тайнами, бегством, возвращениями… - Если наверху меня встретит ещё одна дверь и загадка с тремя проклятыми замками, я честно поклянусь начать всё это поджигать,- процедил он сквозь зубы.- Или хотя бы оставлю гневную записку с жалобой. Под подписью "уставший путник". Шаги эхом отдавались в сводах, и каждый новый поворот лестницы казался чуть темнее предыдущего, но он шёл. Поднимаясь по каменной лестнице, Саймон каждый шаг сопровождал настороженным взглядом, будто ожидал, что из следующей тени вылезет что-то весьма неаппетитное. Или, на худой конец, кто-нибудь с мрачным выражением лица и репликой в духе «Ты зашел слишком далеко». Приятная компания, в общем. Он бросал короткие взгляды на углы, на повороты стены, на тени, слишком уж подозрительно выглядящие. - Конечно. Прекрасное место, чтобы жить. Особенно если ты фанат одиночества, грибка и паранойи,- пробормотал он себе под нос с кривой усмешкой. Старое поверье, что «у стен есть уши, у дверей глаза, а у деревьев голос», казалось, воплощалось здесь в натуральную величину. Даже если деревья и не шептали, то здешняя атмосфера вполне могла начать разговаривать сама с собой. Саймон вздохнул и пошёл дальше, отмечая, что несмотря на мрак и вековую ауру таинственности, пыли тут практически не было. Ни следов, ни паутины, ни даже дохлой мухи. - Ага. То есть или тут кто-то ходит с метлой, или за нами реально наблюдают,- пробормотал он, поднимая бровь.- Что ж, надеюсь, хоть чаёк предложат, прежде чем убивать. Когда он наконец добрался до последней ступеньки, перед ним возникла ещё одна дверь. Разумеется. Ну куда же без этого? Слишком просто- это же не про его жизнь. Парень остановился, склонив голову и уставившись на неё с таким видом, будто она только что оскорбила его лично. Серо-голубые глаза сверкнули раздражением. - Конечно. Ещё одна дверь. Потому что почему бы и нет? Я же не устаю совсем. Мне это даже нравится,- язвительно произнёс он, делая шаг вперёд.- Дорогие загадки, может, вы уже выдадите мне главный приз? Тот потянулся к дверной ручке, но сделал это с ленивой вялостью человека, который подозревает, что за дверью либо смерть, либо ещё один коридор. И, судя по всему, он бы уже выбрал первое, явно как исключительно из принципа. - Ну давай, удиви меня. Парень приоткрыл дверь, та, как водится, не забыла напомнить о своём возрасте и захрипела скрипом, будто до этого веками копила обиду и вот наконец выговорилась. Саймон криво усмехнулся, мол, спасибо за музыкальное сопровождение, и шагнул внутрь. Комната встретила его тяжёлым полумраком, будто сама не была рада гостям. Это был странный холл, по размеру больше похожий на чьи-то личные покои, но явно не из тех, что покрылись пылью и временем, как это обычно бывает в историях, где всё должно быть пафосно и заброшено. Большая кровать в углу выглядела подозрительно свежей. Слишком аккуратно заправлена, будто тут недавно кто-то решал жизненно важные вопросы, лёжа на шёлковых простынях. Полы, по сравнению с лестницей, были почти до зеркального блеска, видимо, призраки обзавелись шваброй и чувством стиля. А в углу стоял камин, не просто для декора, а с остатками ещё тёплой сажи и едва заметного пепла, словно кто-то покинул его буквально за пару минут до прихода Саймона. Окна были плотно задёрнуты тяжёлыми шторами, поглотившими даже намёк на солнечный свет. Комната казалась будто вырезанной из времени, как между ночью и днём, с тем уютом, который почему-то больше тревожит, чем успокаивает. - Очаровательно,- хмыкнул он.- Атмосфера идеальна для признаний, тайных встреч… или жутких откровений, сопровождающихся странными звуками из-за стены. Прямо чувствую- сейчас что-то полезет. Парень сделал ещё шаг вперёд, прислушиваясь к тишине, а его тень поползла по полу, смешиваясь с сумерками комнаты. - Что ж…- пробурчал Саймон, медленно проходя вглубь комнаты,- Если это и вправду то самое место, куда ускользал советник по ночам, то, боюсь, любовными поэмами при свечах тут и не пахнет. Он говорил вполголоса, почти шёпотом, будто опасался потревожить то, что могло скрываться в тени. Комната дышала застоем, но не пылью, нет, скорее, чем-то более вязким, чем-то, что оседало между стен, в щелях пола, в тёмных углах, в которых взгляд не задерживался дольше пары секунд. Саймон медленно обвёл глазами помещение, напряжение ощутимо натянулось под кожей. Будто за его спиной кто-то дышал. Будто сам воздух наблюдал. Парень подошёл к письменному столу, задержал дыхание и провёл рукой по идеально ровной поверхности. Пальцы не встретили ни пылинки, ни бумажной крошки- чисто, до абсурдности. Но внутри всё сжималось, в этом касании он будто искал ответы, которые всё ускользали, как вода сквозь пальцы. -“Кто мог быть тут вместе с ним?”- мысли вертелись одна за другой, словно марионетки на нитках. Фрейлина? Какая-то служанка? Или… те, кто слишком близко стоял к трону, чтобы не оставить следов. Он вспомнил утренний шёпот служанок, в котором, как он был уверен, они говорили именно про это место. Он так жаждал дойти до этой комнаты, будто внутри неё должна была лежать последняя недостающая часть головоломки. Но чем дольше он стоял здесь, тем яснее становилось, что это не конец пути. Это только новая его трещина. - А что если…- тихо произнёс он,- Это место вообще не имеет никакого отношения к принцу? Или к выходу из этого загробного аттракциона?.. Вопрос повис в воздухе, как затхлая тень, не находя ответа. Саймон обернулся. Комната оставалась тихой, но тишина эта больше не казалась пустой, скорее загадочной, которая так и манила раскрыть ее. Тем временем Лили и Этьен медленно приближались к двери, той самой, за которой, как верила девушка, могла крыться очередная трещина истины. Комната, где, быть может, она приблизится к разгадке тайн, опутавших смерть самого принца… смерти, в которой она словно захлебнулась вместе с Саймоном, застряв в его мёртвом сне. Деревянная дверь поддалась с лёгким скрипом. Принц открыл её неспешно, с жестом, в котором сочетались изысканная вежливость и какая-то едва уловимая игра, как будто он приглашал её не просто войти, а сделать шаг за грань. В его взгляде мелькнула искра азарта, слабая, почти детская, но с налётом внутренней глубины, и Лили уловила её лишь краем глаза, немного насторожившись, ведь ранее такого она не видела в его глазах. Краешком губ она чуть улыбнулась и шагнула внутрь. Комната встретила её иначе, чем прежде. Всё, что ночью казалось пропитанным тайной, полным тревожного дыхания свечей и зыбкой тени, при дневном свете рассыпалось, как морок. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи, и разноцветные стеклянные узоры преломляли свет в мягкие переливы на полу и стенах, как будто сама комната задышала теплом. Книги на втором уровне, плотно уставленные, в ярких переплётах- теперь выглядели как разноцветная мозаика, а не как тяжёлые молчаливые свидетели чужих тайн. Диван у камина, тот самый, который ночью казался почти слишком близким, интимным, словно предназначенным для чужих прикосновений и шепота, теперь напоминал скорее место отдыха, где можно просто выдохнуть. Лилия сделала ещё несколько шагов вперёд, всматриваясь, изучая, и вдруг поняла: всё вокруг будто сменило облик, как актёр, сбросивший костюм. Но легче от этого не становилось. Напротив. Принц Этьен закрыл за собой дверь, и в комнате стало чуточку тише. Повернувшись к ней, он начал двигаться: медленно, неторопливо, но с безошибочной направленностью. Его шаги были мягкими, почти неслышными, как шаги призрака, которому знаком каждый изгиб этой комнаты. Он приближался. Но едва она сделала полшага вперёд, как почувствовала тепло позади. Этьен подошёл почти неслышно. Его ладони замкнулись на её талии, как замок, и она инстинктивно затаила дыхание. Затем лёгкий поцелуй в волосы, слишком нежный, слишком настоящий. Словно они были не в ловушке забвения, а в доме, где жили вместе. Словно он помнил её не как чужую тень, а как ту, кто принадлежит ему. Её тело напряглось, будто от внезапного холода, хотя обнимали её крепкие, живые руки. Он никогда не позволял себе подобного… не с ней. Или, может быть, позволял- но не с Лили, а с той, чьё имя она носит теперь. Та, что, возможно, любила его и не лгала, как и она. - Итак, Лилия…- его голос прошёлся по ней, как шелк, шепчущий прямо в ухо, тёплый и чуть насмешливый.- Зачем ты хотела побыть со мной наедине? Что-то хочешь обсудить… или всё-таки скучала по мне после этой ночи? Сердце Лили кольнуло, словно слова ударили в болезненно уязвимое место. Она чувствовала, как краска заливает её шею и щёки, и ненавидела эту предательскую реакцию. Нет, это не то, зачем она пришла. Не романтика, не тени чувств, которых, даже и быть не может, и не было вовсе. Но как сказать ему об этом, не разрушив хрупкую игру, в которую они с Саймоном были оба теперь втянуты? Её голос застрял где-то между горлом и грудью, но она всё же нашла в себе силы сделать шаг вперёд- выдавить из себя хоть слово. - Я просто подумала…- сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало- Мы порой так мало проводим времени вместе… Ты часто занят своими обязанностями… Вот и подумала, что перед былом можно было бы еще больше сблизиться. Лилия не солгала. Не до конца. Но в этих словах таилась осторожность, тонкая завеса, скрывающая острое желание докопаться до сути и не потеряться в чувствах, которые ей не принадлежали. Взгляд Этьена стал мягче, словно в его глазах на миг потух огонь подозрения и вспыхнул теплый, почти пылающий свет желания. Он слегка вскинул одну бровь, удивлённый услышанным, но в следующую секунду позволил себе тонкую, почти мечтательную улыбку, будто эти слова Лилии были долгожданным признанием, которое он хранил в фантазиях, прокручивая в тишине своих покоев. - Так значит… ты всё же тоже этого хотела,- прошептал он, едва касаясь губами её уха, его голос обволакивал её, как шелковое покрывало,- Всех этих мгновений… когда нет никого, кроме нас. Принц снова опустил подбородок к её волосам и медленно вдохнул их аромат, будто собираясь сохранить его в памяти надолго. В этот момент Этьен словно на мгновение стал другим- не тем принцем, которого она знала, а мужчиной жаждущим простого тепла. Лилия чувствовала его дыхание у себя на шее, нежное, тёплое, слишком близкое. Он не делал резких движений, но само его присутствие позади было ощутимым, почти неотвратимым. Её тело будто инстинктивно замерло, но это было далеко не от страха, а от желания не дать волю внутреннему протесту. Потому что сейчас она была здесь не для этих слов, не для этих объятий. Её сердце сжалось. Не потому что это было неприятно, нет,, скорее потому что это не он. Не тот, чьё прикосновение она на самом деле желала. Не тот, кого она представляла, когда закрывала глаза по ночам. Не тот, кто мог одним взглядом разбить её дыхание и заставить душу дрожать. Но девушка оставалась неподвижной, только слегка кивнув и заставив себя улыбнуться, почти незаметно. Парень ещё раз опустил губы на макушку Лилии, дольше, нежнее, почти с благоговением. Его руки скользнули по её талии, сжимая её крепче, будто желая запомнить очертания её тела, спрятать её в своих объятиях от всего мира. Его дыхание стало глубже, и он чуть прижался к ней сильнее, не властно, но с тем тёплым притяжением, которое всегда таит в себе нечто большее, чем просто жест вежливости. В его прикосновении чувствовался голод по близости, по взаимности, по ней. Лилия застыла, её спина будто почувствовала напряжение в его теле, и даже его сердце, бьющееся где-то у неё за плечом. Всё в ней сжималось от внутреннего конфликта: каждый его жест кричал о желаниях, которые ей были не нужны… особенно от него. И всё же оттолкнуть его значило проиграть. А проиграть- значит, перечеркнуть цель, ради которой она пришла сюда. В голове мелькнула паника. Десятки образов, десятки вариантов. И вдруг- воспоминание. Глупая сцена из старого сериала, что так любила смотреть её тетя по вечерам, в котором женщина играла роль идеальной соблазнительницы, чтобы избежать близости, сохранив контроль. Лилия вдохнула, и на её лице появилась мягкая, чуть игривая улыбка. Она словно разлилась у него в руках: мягко выскользнула из объятий, чуть повернув голову и одарив его нежным, почти кошачьим взглядом. - Этьен…- голос её был чуть тише, чем обычно, с лёгкой хрипотцой, словно она только что прервала сладкий сон.- Разве не слишком рано для таких… пылких проявлений чувств?- девушка слабо рассмеялась, чуть склонив голову.- Здесь ведь ещё светло… и вдруг нас кто-то захочет потревожить?- добавила она, подмигнув, будто приглашая, но на самом деле- отстраняя. Принц чуть прищурился. Его губы растянулись в лукавой улыбке, а затем он незаметно для себя прикусил нижнюю губу, будто сдерживая пульсирующее в нём желание, чтобы не выдать всего, что пронеслось у него в голове. В ней, в этом нежном теле, в её мягком голосе было нечто притягательное… почти опасное. - Ты умеешь играть, Лили,- прошептал он с полуулыбкой, глядя ей в глаза.- Но, боюсь, когда-нибудь ты проиграешь самой себе. А она лишь мягко рассмеялась в ответ, развернувшись так, чтобы скрыть дрожь, пробежавшую по спине. Не от его слов. А от того, насколько хорошо ей удалось остаться в игре. - Итак, Лилия… чем тогда ты хочешь заняться?- мягко спросил Этьен, на мгновение отведя взгляд и, будто невзначай, провёл пальцами по своим светлым волосам, приглаживая их, пытаясь навести порядок не только в них, но и в себе. Его янтарный взгляд, тёплый и чуть ленивый, вскоре вновь остановился на ней, и в нём читалось то едва уловимое томление, которое он не спешил прятать. Лилия почувствовала, как её сердце на секунду дрогнуло, и, прикусив нижнюю губу, скорее от нервозности, но ответила, стараясь говорить мягко и спокойно: - Вчера ночью… на втором этаже, я увидела в темноте какой-то блестящий предмет в углу. Мне бы хотелось посмотреть на него при свете. Её голос был чуть тише обычного, как будто она боялась спугнуть эту зыбкую грань между искренним интересом и опасной близостью, что витала в воздухе. Этьен едва заметно приподнял бровь, как будто не ожидал такого невинного поворота, и это слегка насторожило Лилию. Но он тут же улыбнулся, тепло и будто чуть проникающе, делая шаг ближе. Он нежно коснулся её руки, обвив пальцами её запястье с такой мягкостью, будто боялся, что она растворится под его прикосновением. - Конечно,- тихо сказал он, почти шепча.- Если ты хочешь, я с радостью покажу тебе всё, что угодно. Возможно… ты просто забыла. После падения с лошади- это неудивительно. Память не так быстро восстанавливается, поэтому ничего страшного. Парень провёл пальцем по её ладони, не отрывая взгляда, словно ловя каждую реакцию. Лили чуть расслабилась. История с падением снова выручала её, и пока принц был уверен в её хрупкости и амнезии, она могла и дальше действовать по этому сценарию, прикрываясь этой легендой. - Пойдём?- предложил он, кивнув вверх. Она кивнула в ответ, и, почувствовав на себе его лёгкое, едва ощутимое касание на пояснице, поднялась вместе с ним по винтовой лестнице на второй этаж, туда, где солнечные лучи уже скользили по книгам и теням, а тайны всё так же ждали своего часа. Когда Лили поднялась на второй этаж, утро уже полностью завладело комнатой. Солнечные лучи, преломляясь сквозь витражные окна, ложились на пол живописными разводами: багряными, сапфировыми, янтарными. Свет стекал по книгам, словно по древним артефактам, превращая полки в молчаливые алтаря знания. Воздух был плотным, почти осязаемым, тут пахло старыми страницами, пылью времени и каплей чего-то тревожного. Её взгляд сразу же выцепил то, что манило её с вечера- почти спрятанный от прямого света, в углу между массивными книжными шкафами, стоял маленький изящный столик. Его тонкие ножки изгибались, будто в танце, позолота на резьбе отливала тёплым сиянием, а поверх лежал стеклянный купол, хрустальный, почти безупречный. Она подошла ближе, с тихо затаённой надеждой. Что-то внутри подсказывало ей: здесь может быть ответ. Но стоило ей приблизиться, как сердце немного сжалось. Под куполом, на бархатной подушке, лежал всего лишь золотой ключ. Ни таинственного артефакта, ни блестящего предмета, обещавшего открытия. Только ключ. Среднего размера. Тёплый по цвету, но… слишком обычный. Лилия едва заметно приподняла бровь, губы скривились в лёгком разочарованной улыбке, и она почти шепотом, но с отчётливой досадой выругалась себе под нос: -Что, серьёзно?.. Это всё?..- сжатая эмоция прорвалась сквозь дыхание.- Чёрт, я думала… Она продолжала тихо возмущаться, стараясь, чтобы её раздражение не было слышно. Но слишком поздно, за её спиной уже слышались мягкие шаги. Принц. Он подошёл почти неслышно, как тень, как вечерний ветер в старом лесу. Встал позади, и его янтарный взгляд скользнул с ключа на неё. В его лице читалась лёгкая, сдержанная, но искренняя удивлённость. - Интересно…- негромко сказал он, наклоняя голову ближе к её плечу.- Что же такого особенного ты надеялась увидеть здесь, Лилия? Парень не осуждал. Его голос был тихим, почти бархатным, с оттенком игры. Но в нём звучала неподдельная заинтересованность. Ему было важно понять, почему она пришла именно сюда. Почему её глаза искали нечто большее. А она стояла, всё ещё глядя на ключ, чувствуя его дыхание за своей спиной, и понимая, что вот теперь, возможно, она проиграла. Лилия чуть повернула голову к Этьену, выдав неуверенную, кривоватую улыбку, в ней не было ни искреннего интереса, ни радости, но она изо всех сил пыталась не выдать своё разочарование. - Да ничего такого, - мягко сказала она,- Просто... любопытно стало. Он так странно поблёскивал ночью при луне…- добавила она, осторожно подбирая слова, словно оправдывалась перед ним, и вновь бросила взгляд на ключик, как будто он мог вдруг раскрыть перед ней свою тайну. Принц чуть склонил голову набок, не улавливая подвоха или эмоции, скрытые в её голосе. Его пальцы нежно сомкнулись на её руке, и прежде чем Лилия успела что-то ещё сказать, он поднёс её ладонь к губам, легко коснувшись её кожи поцелуем. - Этот ключ…- тихо заговорил Этьен,- Принадлежал моему отцу. Он вручил его мне на мой первый бал. Тогда мне казалось, будто я держу в руках что-то по-настоящему важное. Но по сути... он просто остался как память.- его голос стал чуть тише, почти бархатным, как будто он открыл перед ней сокровенное. Лилия внимала каждому слову, вглядываясь в его лицо, будто надеясь выцепить хоть что-то между строк, хоть какой-то намёк, сбившийся тон, жест… Но всё, что она слышала, звучало искренне, даже слишком искренне, чтобы быть подозрительным. - "Даже жаль, что я не Шерлок Холмс",- мелькнула у неё в голове ироничная мысль. Она едва заметно кивнула в знак согласия, позволяя себе последнюю короткую паузу перед уходом. Бросив прощальный взгляд на золотой ключ, она медленно направилась прочь от столика, чувствуя на себе тёплый, чуть задумчивый взгляд Этьена. Принц вновь взглянул на Лилию, но теперь его взгляд задержался дольше обычного. В её чертах, тонкой линии губ, чуть нахмуренных бровях, в том, как она, казалось, на долю секунды отвела глаза, сквозило что-то иное. Неуловимое, мимолётное, как тень на стене, но всё же он это уловил. Словно в её взгляде мелькнула не просто усталость, а сожаление, недовольство, может быть даже... тоска. Этьен мягко нахмурился. - Лилия… что с тобой?- голос его прозвучал неожиданно искренне, тихо, почти с трепетом.- Ты выглядишь… грустной. Это из-за чего-то конкретного? Она застыла, как будто её поймали с поличным. На мгновение сердце предательски сбилось с ритма, а в горле подкатил ком. Она понимала: если скажет правду- он может всё разрушить. - Нет-нет, всё хорошо,- быстро произнесла она, поспешно взглянув на него и выдавив самую беззаботную улыбку, на которую была способна. Щёки будто онемели от этого усилия.- Просто... небольшая нервозность перед балом. Он уже через день… это ведь важное событие. Я просто немного волнуюсь, вот и всё. Этьен, казалось, принял её слова за чистую монету. На его лице расцвела тёплая, умиротворённая улыбка, та самая, от которой когда-то сердце Лилии замирало. Он аккуратно потянулся к ней, коснулся губами её лба, легко, как дуновение ветра. - Не стоит волноваться,- прошептал он.- Всё будет идеально. Лилия слабо кивнула, натянуто улыбнувшись, будто его слова действительно успокоили её. Но внутри всё пылало. -”Идеально… конечно. Идеально для чего? Чтобы ты проткнул моё сердце мечом? Если я не найду возможность предотвратить это и найду способ освободить твою душу- умру вместе с тобой. А так, да, все просто идеально…”- мысли звучали громче, чем её дыхание.- “Да, всё будет просто… восхитительно. Вот только я должна найти выход. Или умереть”. Внутренний голос хихикнул сдержанно, почти с насмешкой, в то время как снаружи её лицо застыло- ровное, спокойное, словно маска из тончайшего фарфора. Но в тот момент, когда его губы прикоснулись к её макушке, Лилия ощутила, как под кожей пробежали холодные мурашки. Тот поцелуй, что раньше дарил тепло, теперь казался ледяным, словно отпечатком чужого холода на её теле. Она не дрогнула. Не подала виду. Но сердце сжалось, так медленно, словно цветок, увядающий под первым морозом. Когда Этьен чуть отстранился, он бережно коснулся пальцами её подбородка, заставив её слегка опустить глаза, а затем поднять их к нему. В его взгляде не было настойчивости- лишь нежная, почти болезненная грусть, как будто он хотел что-то сказать, но не мог. И всё же заговорил: - Этот бал... он будет незабываемым для тебя,- тихо произнёс он, будто опасаясь спугнуть момент.- Всё это исключительно ради тебя, Лили. Ты станешь частью моей семьи. И тем вечером ты будешь блистать, как сама Луна среди звёзд. Он говорил с той самой королевской мягкостью, в которой прятались века выученной галантности. Но слова, такие тёплые и будто наполненные заботой, для Лилии были как золотая клетка, выложенная бархатом- красивая, но всё же клетка. Девушка смотрела на него, кивая, не замечая, что делает это почти машинально. Мысли были далеко: в тенях, в зеркальных отражениях, в книгах и клочках подсказок, которые они с Саймоном собирали всё это время. Она пыталась выстроить из них путь, хотя бы направление, чтобы вырваться из этого странного, липкого мира, пропитанного иллюзиями, в которых всё казалось слишком красивым, чтобы быть правдой. И слишком опасным, чтобы забываться. Мир вокруг начинал напоминать ей старые лекарства, которые давал ей доктор по настоянию тёти, те, от которых мутнело в голове, а душа будто проваливалась в вату, в заторможенное, ватное "ничто". Она чуть улыбнулась. Почти искренне. Почти, потому что тело действовало раньше мыслей. - Конечно,- выдохнула она, тихо, чуть слышно. Усмешка, словно порыв ветра, едва тронула её губы. Этьен ответил ей той самой мягкой улыбкой, что когда-то заставляла её сердце дрожать. Он взял её за руку, осторожно, с трепетом, и повёл к лестнице, что спускалась на первый этаж. Его пальцы были тёплыми, как раньше, но в этой теплой хватке Лили чувствовала холод. Тонкий, ползущий, как интуиция перед бурей. Принц, с янтарными глазами, смотрел на неё с любовью. Она смотрела на их руки- будто обречённая. Идя рядом с Этьеном по мраморному полу, освещённому теплым свечным светом и тенями бархатных портьер, Лилия будто двигалась в тумане: не физическом, а ментальном. С каждым шагом мысли её уносили всё дальше от роскоши, от мягкой руки принца в своей, от сладковатого запаха духов, витавшего в воздухе. Всё это было фоном, красивой декорацией, за которой пряталась настоящая сцена- напряжённая, сложная, наполненная рисками. Горькая усмешка скользнула по её губам, почти незаметно, лишь чуть тронула уголки. Она вспомнила «A Conspiracy of Paper»- книгу, которую когда-то взахлёб читала в постели, укутавшись в плед, когда Саймон тайком приносил ей том за том, лишь бы она не погасла от скуки и одиночества. Тогда, в том мире, опасность была в буквах, интрига- в строках. А здесь... Здесь каждое неверное слово могло стоить им жизни. Эта реальность, пропитанная королевскими интригами, скрытыми мотивами и наигранной любезностью, казалась абсурдной постановкой, где ставки внезапно стали реальными. Смешно и жутко одновременно. И больно, ведь всё это началось из-за неё. Её ошибка, её интерес и любопытство.. Саймон только последовал за ней, верил, как всегда. И теперь на её плечах лежала не только миссия, но и вина. Тяжесть этого осознания сжала грудную клетку, как тугой корсет. И всё же она шла, с прямой спиной, с лицом, на котором играла лёгкая, даже немного наивная улыбка. Никто не должен был видеть шторм, что бушевал внутри. Особенно- Этьен. Незаметно для него, она чуть встряхнула головой, отгоняя серые мысли, словно пыль с плеч. Глаза на миг блеснули, но не от светаиз окон, а от внутренней уверенности. Как пламя свечи, заплясавшее на ветру, но не погасшее. -”Я смогу. Я справлюсь,”- твердость звучала в её мыслях, как клятва. Саймон верил в неё. А это было важнее всего, и пока он верит- у неё есть силы. Пока он рядом- у неё есть путь, и она найдёт способ. Обрежет нити лжи, выведет их наружу. Они выберутся отсюда. Во что бы то ни стало.