Глава 34. Седрик

Седрик путешествовал по странному, незнакомому миру уже пару дней. Пространство вокруг было бедно на пейзажи — лишь пески до самого горизонта, тянущиеся как однообразная ткань времени. Но безжизненные земли не пугали: теперь, на другом краю вселенной он мог пользоваться кинжалом сколько пожелает. А это давало всё то, что ему так сильно не хватало в лесах Меридиана: скорость, выносливость, физическую силу. Вернув себе хвост, он сумел за два дня добраться до заброшенного города, утопающего в песках. На пустующей площади он нашёл колодец и, приложив немало усилий, добрался до воды. Пришлось долго разгребать песок когтями, пока не показалась холодная влага. Окунув морду в узкий проём, он пил жадно, чувствуя, как прохлада стекает по телу, возвращая его из оцепенения. В полуразрушенных домах кишели мелкие ползучие твари, похожие на скорпионов. Седрик легко оглушал их хвостом, вспарывал панцири когтями и выедал мясо. Их яд на него не действовал — лишь оставлял на языке металлический привкус. Еда была неидеальная, но легкий голод даже поддерживал Змея в тонусе — он давно усвоил, что сытость делает его медлительным, а сонливость в этих краях могла стоить жизни. Днём он прятался под толщей песка, где жар не доставал до тела. Там, под горячими слоями, воздух казался плотным, звенящим от тишины. Когда солнце клонилось к закату, он выбирался наружу — ночи были холодными, но терпимыми для его второй ипостаси, а звёзды давали слабое свечение. Ближе к рассвету он снова зарывался в песок, чтобы сохранить остаток тающего тепла. Иногда мышцы сводило, движения замедлялись, тело ныло от холода. Но эти ощущения были несравнимы с бесконечными часами, которые он проводил оттаивая в огромном ледяном шаре, в который его заключали Стражницы. Фобос, хоть и легко мог освободить его магией, никогда этого не делал, заставляя проводить вечность в ледяном плену, в наказание за проваленную миссию. После таких испытаний ночёвки в пустыне казались почти отдыхом. Все безопасные часы, проведённые среди руин, Седрик посвятил экспериментам с кинжалом. Он проверял, можно ли варьировать способности или направлять силу точечно. Научился обращать только конкретную часть тела: ему часто требовались лапы с когтями, и не хотелось каждый раз наносить слишком себе тяжелый урон, превращаясь почти целиком, только ради силы в руках. Также он проверил, как в условиях кинжала работало управление размерами своего тела. Это оказалось особенно ценной находкой: теперь он мог концентрировать энергию и превращаться в менее крупного Змея. Он отмечал, как долго держится каждая способность, сколько требует энергии, что именно влияет на её продолжительность.   Это всё ещё было ужасно неудобно, ощущалось обрубленным и неполным, но всё же это был хоть какой-то результат. Теперь Седрик уже точно знал, а не ориентировался по наитию, какая сила требует какого удара и какие способности наиболее энергозатратны. Спустя ещё пару дней Седрик решил выдвигаться дальше. Он изучил свои возможности и был готов к более тяжёлому переходу. Двигался в сумерках, когда жара уже спадала, а холод ещё не наступил. Слух и инстинкты обострились — пустыня отзывалась на его присутствие. Он шёл без ориентира. Горизонт оставался одинаковым, куда бы он ни двигался, а дюны двигались, меняя форму и расположение. Похоже, если в этом мире когда-то и была разумная форма жизни, её век уже давно закончился. Либо она было где-то очень далеко от того места, куда Седрика привёл портал. Ночью над пустыней медленно мерцали звёзды — не такие, как в его мире. Чужие, холодные, будто из другой материи. Они смотрели на него безмолвно и безучастно, ничего не требуя, а лишь освещая путь холодным светом. И Седрик, к собственному удивлению, чувствовал под этим взглядом покой. Он чувствовал себя свободным — впервые за много лет. Ему больше не нужно было ни перед кем отчитываться, его почти ничто не ограничивало. Он мог бесконечно идти в любом направлении, и это не влияло ни на что. Иногда, когда он зарывался в песок и глядел на звёзды, его мысли обращались к Вилл. Саграэль был не прав: это не она легче привязалась к нему без давления прошлого. Он сам пустил её в свою жизнь, захотел быть с ней откровенен, ближе, чем подсчитал бы безопасным при обычных обстоятельствах. То, насколько естественно это случилось в иллюзии, сводило с ума. Реальность была куда менее милосердна. Впрочем, кое-что совпадало и здесь, и там: он действительно не нашёл больше ни одного нага. Похоже, Эсканоры преуспели — истребили всех до последнего. Иронично, что именно поэтому он когда-то доверился Фобосу: тот тоже был лишним, ошибкой, раздражающей деталью в своей семье, и не собирался следовать установленным порядкам. Седрик присягнул ему первым, не колеблясь, — верил, что вместе они создадут мир, где дети, похожие на него, не будут прятаться в подвалах. Мир, где его собственные дети смогут расти, не скрывая своей истинной природы. Что-то даже начало получаться: в замке удалось собрать других сирот-перевёртышей, дать им приют, обеспечить безопасность. Фобос с этой затеей не помогал, но и не препятствовал.  Но в итоге… скольким детям Меридиана пришлось прятаться уже от стражи? За годы одиночества он смирился: он — последний наг. Когда-нибудь, возможно, он смог бы завести семью, если бы мир стал достаточно безопасным. Если нет — прожил бы свои дни один, позаботившись, чтобы после смерти кто-то похоронил его по обряду его народа, в храме, где всё началось. Это было довольно прагматично, но Седрик к своим личным проблемам относился так же рационально, как к любым другим трудностям.  Впрочем, никакая рациональность и расчетливость не могла подготовить его к тому, в каком положении Седрик оказался сейчас… Слова Саграэля вскрыли самую болезненную рану. Лишившись своей прежней формы, Седрик чувствовал, как что-то важное в нём медленно умирает. И теперь задавался вопросом: жить дальше в этой затянувшейся агонии — разве это и есть свобода? Он закрыл глаза. Силы уходили по капле. Кинжал давал лишь суррогат, имитацию жизни, но не настоящее исцеление. И тогда перед внутренним взором вспыхнуло розовое свечение Сердца Кондракара. Оно не являлось само по себе — вместе с ним всплывали образы: алые короткие пряди, тонкий шнурок на шее и женские пальцы, медленно перекатывающие его между собой.

***

Песок тихо шуршал под чешуёй, когда Седрик поднимался на гребень дюны, уже привычно выискивая глазами хоть какой-то ориентир. И вдруг — заметил свет. Портал был густо-жёлтым, почти солнечным. Сияние рябило, будто пробивалось сквозь толщу воды. Седрик подошёл ближе, надеясь разглядеть хоть что-то в его глубине. Нырнул в свет, позволив потоку проглотить себя целиком. Когда мир вокруг снова обрёл форму, воздух ударил в лицо солёным ветром. Под ногами хрустели камни, где-то внизу ревело море. Перед ним простиралась береговая линия — скалы, уходящие в серый горизонт, волны, разбивающиеся о гранитные уступы. Всё это было знакомо. Хвал’Наар. Точнее, мир очень похожий на тот, куда он когда-то учил Вилл открывать порталы. Седрик долго стоял неподвижно, вдыхая влажный воздух, пока кожа не покрылась солью. Здесь было холодно, но чувствовалось присутствие жизни. Ветер рвал волосы, пронизывал насквозь, но не приносил пустоты — напротив, в этом движении была чистота и новое начало. Седрик нашёл пещеру в скале неподалёку от берега и устроил там ночлег. Ветер всё равно проникал внутрь, завывая в каменных трещинах, словно море продолжало говорить с ним даже сквозь камень. Он развёл небольшой костёр. В огне тоже чувствовалась стихия, источник жизни. Он позволил дать своему телу перерыв и не поддерживать пока магию кинжала.  Снаружи бушевал шторм, и волны били в скалы, очищая разум от всех посторонних мыслей. Шум ветра постепенно слился в низкий гул. В какой-то момент Седрику показалось, что это не просто завывание воздуха в трещинах скалы — звук был ритмичным, будто пульсирующим. Он поднял голову. Гул усиливался. Он слышал его уже множество раз. Это был пробивающийся портал. Седрик тихо выругался. Наверняка ему показалось и это был просто ветер. Или странное эхо. Но тело само уже двигалось: он схватил кинжал и вышел из пещеры, прижимаясь к холодной каменной стене. Небо было тяжёлым, словно налитым свинцом. Ветер хлестал, сбивая дыхание. И всё же — там, на узкой песчаной косе между морем и скалами — воздух действительно дрожал. Звук был громче и продолжительнее: ткань мирового пространства, похоже, не хотела поддаваться тому, кто пытался прорвать её в той, невидимой стороны. Жёлтое сияние собиралось в точку, клубилось, как дым, и наконец превратилось в мерцающий круг портала. Гладь светящегося диска задрожала, изогнулась — и из него вылетела Вилл. Хранительница осторожно опустилась на песок, с трудом управляясь с крыльями из-за ветра, и подняла голову. С мгновение она осматривалась, пытаясь разобраться, где очутилась. Алые пряди спутались. Стоило ей заметить Седрика, её глаза вспыхнули решимостью. — Стой! — закричала она, стараясь перекрыть шум моря. — Я одна! Никто не знает, что я здесь!  Седрик остановился. Скользнул взглядом по ней, не двигаясь, потом медленно скрестил руки на груди, спрятал в локте пальцы, сжимающие рукоять кинжала. — Пожалуйста, — воскликнула Вилл, — только не вздумай никуда бежать, пока мы… пока… — Хватит орать, — спокойно бросил он. — Ещё голос сорвёшь. Здесь неподалёку пещера. Поговорим там. Вилл распахнула рот, готовая возразить, но заметила, что он уже развернулся и пошёл обратно, поэтому лишь упрямо сжала зубы и проследовала за ним. — Осторожно, не расшиби лоб, — предупредил Седрик, проходя внутрь пещеры. Вилл наклонилась, осторожно ступая по камням, и с прищуром огляделась. — И здесь ты живёшь? Аскетичненько. Седрик фыркнул.  — Я здесь всего несколько часов. Лучше пока ничего не нашёл. Если знаешь место поуютнее — с радостью перееду. — Вот как, — она прикусила ноготь большого пальца и исподлобья уставилась на старого врага. — Значит, ты путешествуешь между мирами. — Можно и так сказать, — пожал плечами Седрик. — Лучше расскажи, как ты меня выследила. Вилл гордо усмехнулась. В глазах мелькнуло знакомое озорство — то самое, из-за которого когда-то всё и пошло наперекосяк. — Тебя подвела твоя сентиментальность, — протянула она и хитро изогнула брови. — Что ты имеешь в виду? — хмыкнул он. — О, — она улыбнулась ещё шире. — Тебя выдало с потрохами кое-что, что ты прячешь у себя в кармане. Седрик бросил короткий взгляд на кинжал. — Да нет же, не артефакт, — отмахнулась Вилл. — Ну же, подумай. Я ведь когда-то подарила тебе зелёную ручку с брелком в виде лягушки. Помнишь? Пауза. — Конечно, помнишь. Седрик закрыл глаза и покачал головой. Пальцы сами нырнули в карман — щёлк. Ручка ответила тихим, до боли знакомым щелчком. Пластиковая лягушка на шнурке с бусинами ткнулась в кожу. Он мысленно проклял всех её излюбленных земноводных вместе взятых. — Если бы ты от неё избавился, то мне было бы почти невозможно тебя вычислить, — продолжила Вилл, усаживаясь у костра. — Даже вот с этой штукой. Она вытащила из-за пазухи Сердце Кондракара. Кристалл отразил пламя, бросив розовое свечение на каменные стены. — Я вернулась в дом Элион и проштудировала твои записи и схемы, которые ты тогда нарисовал для меня. Поняла, что эта ваша с Фобосом Печать может настраиваться на место, где хранится личная вещь того, кто открывает портал. Вилл скрестила ноги, устраиваясь удобнее, расправила крылья, растрепавшиеся на ветру. — Сначала, я думала, что это тупиковый путь. И эта информация мне ничего не даст. А потом вспомнила про ручку. Впрочем, я хоть и решила попробовать, но была уверена, что портал приведёт меня к месту, где ты её выкинул. Вилл обвела взглядом пещеру, костёр и камни, которые разъела морская соль. — Но вот мы тут, греемся у огня. Она развела руками, словно сама не знала — то ли шутит, то ли обвиняет. Седрик закатил глаза. Как это на неё похоже: никого не предупредив, сунулась в незнакомый мир, полагаясь на крошечную вероятность успеха. Оставленная ручка — досадный промах, не более. Хорошо хоть Хранительница догадалась принять форму Стражницы, прежде чем прыгать в портал. — Зачем ты вообще меня искала? — спросил он устало. — И почему пришла одна, без подружек? Вилл фыркнула, едва сдерживая злость. — А тебе не кажется, что я всё-таки заслуживаю объяснений? — её голос гневно задрожал. — Я полгода провела с тобой в иллюзорном мире, потеряв добрую половину своей памяти, а как только мы оттуда выбрались, ты сразу же смылся, не предоставив никаких ответов. Седрик поднял с земли палку и пошевелил ветки в костре. — Просто забудь об этом, — произнёс он глухо. — Всё, что там происходило, связано только со мной. Ты оказалась там случайно. Бровь Вилл дернулась. Она прищурилась — взгляд стал опасно спокойным. Седрик раздражённо выдохнул. — И за это я приношу свои извинения. Если ты оставишь попытки меня отыскать, то подобная неприятность тебе больше не грозит. — Ах, «неприятность»! — Вилл вскрикнула, не веря своим ушам. Глаза вспыхнули, губы дрогнули от возмущения. — Значит, ты называешь неприятностью всё то время, что мы застряли на Меридиане. А я, между прочим, понятия не имела, кто я такая! Даже собственное имя не помнила! Она подалась вперёд, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Ты не представляешь, какого мне было: очнуться и понять, сколько времени я провела в чужом теле! — Ты будешь рассказывать мне, что такое застрять в чужом теле? — тихо, но жёстко произнёс Седрик, встречаясь с ней взглядом. Теперь пришла очередь Вилл отворачиваться к пламени. Гнев в её чертах погас так же быстро, как и вспыхнул. — Извини, — прошептала она. — Я не это имела в виду.  Повисла пауза. Слышно было только, как ветер снаружи ударял в свод пещеры и как грозно шумело море вновь и вновь обрушиваясь о скалы внизу. — Вообще-то, — нарушила тишину Вилл, — я пришла, чтобы разобраться, что происходит. Раз уж меня в это втянули. — Я, кажется, достаточно ясно объяснил, что… — Да-да, разумеется, — перебила она, устало, но твёрдо. — Только, во-первых, теперь это касается и меня. А во-вторых, тебе нужен союзник. Она задержала дыхание, прежде чем добавить:  — Я видела кровь на траве. Кажется, наш таинственный кукловод тоже с когтями. В общем, мне нужно узнать то, что тебе о нём известно. А взамен, я могу открывать нам порталы в тот… мёртвый мир. Седрик молчал. Он смотрел не на неё, а на стены пещеры, где Сердце Кондракара отбрасывало мягкие розовые блики — словно живое. — Ну же, решай быстрее, — сказала Вилл, скрестив руки. — Мы ведь уже были неплохими напарниками… если помнишь. — Да нечего вспоминать, — отрезал Седрик. — Это была просто иллюзия, выдумка. — Но мы-то были настоящие. Он встретился с ней глазами, рассчитывая холодом сжечь все её фантазии на этот счёт на корню. Но не встретил в её взгляде ни сентиментальности, в которой она сама его обвиняла, ни глупых мечт — лишь печаль, такую живую, что захотелось отвернуться. — Я была настоящая, — тихо сказала она. — Хоть и не помнила о себе почти ничего. Седрик покачал головой. — Это абсурд. И не приведёт ни к чему хорошему. — Но… — Вилл чуть подалась вперёд. — Но мне действительно нужно попасть в мёртвый мир, — эхом откликнулся он, мгновенно жалея о своём решении. — Значит, всё-таки напарники? — спросила Вилл, пытаясь скрыть улыбку. — Это слишком громкое слово. — Ты смотри, я могу и передумать, — пригрозила она. — Не передумаешь, — ответил он, впервые позволив уголку губ дрогнуть. — Ты слишком любопытная. И никогда не отказываешься от того, что вбила себе в голову. — Как хорошо ты меня знаешь для человека, который провёл со мной только воображаемое время, — парировала Вилл. Седрик предпочёл проигнорировать её подколку — не стоило радовать Вилл ещё и собственной реакцией. — В таком случае, — произнёс он спокойно, — я предлагаю установить правила. Он говорил сухо, почти деловым тоном, будто диктуя инструкцию, а не условия союза. — Видимся раз в неделю. По четвергам, в шесть вечера — по земному времени. Я буду перемещаться между мирами, поэтому время на твоей стороне отсчитывать проще. Потом принесёшь мне что-нибудь, чтобы я мог легче ориентироваться. Он сделал паузу и продолжил: — В большинстве случаев я встречу тебя лично. Если окажусь занят или произойдёт что-то непредвиденное, оставлю ручку в своём убежище и вместе с ней записку с инструкциями — ждать ли меня. Вилл молча слушала, обхватив колени и наблюдая, как отражение огня танцует в его глазах. — Если в назначенное время ты не находишь ни меня, ни записку, — продолжил Седрик, — возвращаешься тем же порталом. Через неделю проверяешь снова. Если портал открывается в тот же мир — не входишь и немедленно его закрываешь. Это будет означать, что… наше сотрудничество закончилось. — Интересная формулировка, — заметила Вилл вполголоса. — Довольно исчерпывающая. Он сделал вид, что не услышал. — Эти правила обеспечат твою безопасность. Для моей — введём ещё один, очень важный пункт: ты никому не рассказываешь о наших встречах. Ни при каких обстоятельствах. Только если я сам дам разрешение. Что маловероятно. Седрик перевёл взгляд на неё. — Если наш союз окажется скомпрометирован, ты просто не приходишь на место встречи и не оставляешь записок. Тогда я избавлюсь от ручки, и даже под давлением ты не сможешь меня отследить. Всё понятно? — Разумеется, — Вилл кивнула. — Я принесу тебе блокнот или тетрадь, а ещё часы. Наверное, простые механические подойдут. — Замечательно, — ответил Седрик. Он готовился к спору, но, похоже, этого не потребовалось. Стоило ему только обрадоваться сговорчивости Вилл, как она тут же произнесла: — Как насчёт ещё одного правила? — Какого именно? — Говорить друг другу только правду, — проговорила она, серьёзно глядя ему в глаза. — Если кто-то из нас не хочет о чём-то говорить — можно просто сообщить об этом. Но не лгать. Нам двоим предстоит неоднократно отправляться в смертельно опасный мир. И я не хочу, чтобы в критический момент какие-то заблуждения или искажённые детали привели в катастрофе. Седрик обдумал её слова. Пламя костра треснуло, и на миг его лицо скрыла тень. — Идёт, — кивнул он. — Но если кто-то из нас не готов быть откровенным — второй не настаивает. На мгновение в пещере стало тише. Пламя потрескивало, и их тени на стенах дрожали, то растягиваясь, то исчезая в темноте. — В таком случае, — сказал Седрик, — думаю, на сегодня мы обсудили достаточно. Увидимся через неделю. Полагаю, нам обоим есть над чем подумать. Вилл поднялась, стряхнула песок с ладоней. — Да, тут ты прав. Она направилась к выходу. Холодный воздух сразу обжёг кожу, а ветер врезался в крылья, заставив их расправиться за спиной, словно по собственной воле. Снаружи ревело море, и где-то вдали, за извилистой полосой обрыва, всё ещё дрожал в воздухе жёлтый портал — яркий, как вырезанное солнце посреди бури. — Если через неделю я не смогу тебя отыскать, — сказала Вилл, обернувшись, — больше попыток предпринимать не буду. Это последний раз, когда я за тобой бегаю. И следующая наша встреча, если вообще состоится, будет уже на старых условиях. Без договорённостей. — Весьма разумно, — отозвался Седрик. — Хотя ты и сама понимаешь, что сейчас получить твою помощь мне выгоднее, чем исчезать. — Оно и видно, — хмыкнула Вилл. — Тогда до четверга. — До четверга, — эхом повторил он. Он остался у входа в пещеру, наблюдая, как её фигура двигается по узкой каменной тропе вдоль скал. Ветер хлестал по лицу, солёные брызги шипели на скалах, волны гремели внизу, словно стараясь уничтожить весь остров, покорить его своей воле. Вилл шла медленно, пригибаясь под порывами ветра, и её крылья дрожали за спиной, то складываясь, то снова расправляясь, чтобы удержать равновесие. Она добралась до портала. Жёлтое сияние обвило её контуры, и на миг она стала похожа на отблеск солнечного луча, пробившегося сквозь шторм. Вилл шагнула вперёд — и свет сомкнулся, словно море проглотило его целиком. Остались только ветер, скалы и гул волн. Седрик долго смотрел в пустоту, где ещё недавно мерцал портал, и только потом вернулся в пещеру. Ему действительно нужно было очень многое обдумать.