10. Связанные огнем и льдом

Драко

      Преданность.       Это слово ещё долго звучало в голове Драко после того, как Гермиона произнесла те слова. Он хотел верить ей… должен был верить, но верить было опасно. Это была слабость. А Драко Малфой всю жизнь стремился к тому, чтобы у него их не было.       И всё же, пока они молча шли обратно в поместье, её слова повторялись в его голове.        Даже если бы мы не попали в такую ситуацию, в этот брак, я бы никогда не поступила так с тобой.       Почему это имело значение? Почему в его груди поселилось что-то, о чём он даже не подозревал?       Драко бросил на неё взгляд, когда они подходили к парадному входу Малфой-Мэнора. Она была в своих мыслях, брови слегка нахмурены, словно Гермиона тоже перебирала в памяти события дня. Она позволила ему держать себя за руку дольше, чем это было необходимо. Отвечала на насмешки Тео с непоколебимой уверенностью. И, глядя ему в глаза, сказала, что верна ему.       Драко не знал, что с этим делать.       Когда за ними закрылась дверь, напряжение, возникшее между ними на улице, проследовало внутрь. Он ожидал, что она оставит его в покое, уйдёт в своё крыло поместья и сделает вид, что его не существует. Но вместо этого Гермиона повернулась к нему, скрестив и руки.       — Ты всегда такой? — спросила она, наклонив голову.       — Какой? — Драко приподнял правую бровь, — ужасающе красивый? Непревзойденный в остроумии?       Она закатила глаза.       — Задумчивый. Эксцентричный. Совершенно не способный на нормальный разговор.       На его губах заиграла ухмылка, но глаз она не коснулась.       — Зависит от компании.       Она долго смотрела на него, потом вздохнула.       — Знаешь, со мной тебе не нужно быть на взводе. Я тебе не враг.       — Разве? — насмешливо хмыкнул Драко.       Глаза Гермионы смягчились, и по какой-то причине это раздражало его больше, чем если бы она огрызнулась в ответ. Он привык к её огню, к её острому языку. Малфой не был готов к этому… что бы это ни было.       — Нет, Драко, — просто сказала она, — нет.       Он хотел возразить, напомнить ей, что всё это ненастоящее, что их вынудили к этому политика и долг, что они не более чем неудачная договорённость. Но слова застряли у него в горле.       Вместо этого он повернулся и направился в другую сторону.       — Мне нужно выпить, — уходя бросил он.       Гермиона не стала его останавливать, так как Драко направился в кабинет.

Гермиона

      Этот разговор выбил её из колеи.       Она не знала, чего ожидала, но отступление Драко было похоже на потерю. И Гермиона не знала, почему это её беспокоит.       Она побрела в сторону библиотеки, надеясь, что несколько часов, проведённых за книгами, помогут унять странную тяжесть в груди. Но когда переступила порог библиотеки, она оказалась не одна.       Нарцисса Малфой стояла у камина, и её ледяной голубой взгляд устремился на Гермиону, как только она вошла.       — Миссис Малфой, — поприветствовала Нарцисса, её голос был ровным и неразборчивым.       Гермиона расправила плечи.       — Миссис Малфой, — ответила она, не желая, чтобы присутствие этой женщины пугало её.       Губы Нарциссы изогнулись в подобии ухмылки, но она исчезла слишком быстро, чтобы быть уверенной.       — Ты выглядишь обеспокоенной.       Гермиона заколебалась. Нарцисса была для неё загадкой. Женщина с тихой силой, уравновешенная и расчётливая. Она не была уверена, было ли это испытанием или женщина поднимала белый флаг?       — Просто день был долгим, — осторожно призналась Гермиона.       Нарцисса изучала её, затем кивнула, как будто пришла к какому-то выводу.       — Пойдем со мной.       Гермиона моргнула.       — Куда?       — У нас с тобой ещё не было нормального разговора, и я считаю, что пора это исправить, — Нарцисса грациозно повернулась, ожидая, что Гермиона последует за ней, — пойдём. Давай поговорим о том, что на самом деле значит быть Малфой.       Гермиона выдохнула, понимая, что у неё нет выбора. Она последовала за ней, сердце её гулко стучало в груди.       Несколько минут они молча шли по саду, прохладный вечерний воздух оседал вокруг них. Ночью поместье Малфоев поражало воображение, купаясь в серебристом лунном свете, но Гермиона почти не замечала этого. Её внимание было полностью сосредоточено на женщине рядом с ней.       — Похоже, вы с Драко… привыкаете друг к другу, — наконец сказала Нарцисса.       — Если это можно так назвать, — тихо рассмеялась Гермиона.       Губы Нарциссы дрогнули.       — Ты ему не доверяешь.       Гермиона заколебалась.       — Я не доверяю нам. Этот брак… — она сглотнула, подыскивая нужные слова, — он не был построен на фундаменте доверия, не так ли?       — Нет, — признала Нарцисса, удивив её, — но доверие можно заслужить, Гермиона. И оно часто подвергается испытаниям, которых мы не ожидаем.       — Так вот что произошло между вами и Люциусом? — нахмурилась Гермиона.       Выражение лица Нарциссы не изменилось, но что-то мелькнуло в её глазах.       — Мой брак был другим. Ожидания были ясны, роли определены. Но мой сын… — она сделала паузу, — Драко никогда не имел такой роскоши, как выбор.       Гермиона повернулась к ней лицом.       — Что вы имеете в виду?       — Он рос в мире, который требовал силы любой ценой. В нем наказывались сомнения и вознаграждалось послушание. И всё же он всегда сомневался. Всегда. Даже когда это было опасно.       Гермиона сглотнула, её грудь сжалась.       — А теперь?       Нарцисса вздохнула, её взгляд метнулся в сторону поместья.       — Теперь он человек, который сам не знает, кто он, без войны, которую нужно вести.       Гермиона отвела взгляд, сжимая пальцами ткань рукава. Она слишком хорошо понимала это чувство.       — Вы похожи больше, чем кажется, — пробормотала Нарцисса.       Гермиона покачала головой.       — Он считает, что между нами нет ничего общего.       — Возможно, пока нет, — голос Нарциссы был мягким, но твёрдым, — но он увидит.       Гермиона глубоко вдохнула, её мысли путались.       После прогулки с Нарциссой Гермиона никак не могла уснуть. Она бродила по коридорам, и в её голове роились мысли обо всём сказанном и недосказанном. Она не знала, как оказалась возле кабинета, но звук голосов привлек её внимание.       — Ты борешься с самим собой, — голос Нарциссы был спокоен, как всегда, — и ты это ненавидишь.       Драко насмешливо хмыкнул.       — Я не борюсь с собой.       — Тогда почему ты пьёшь?       Молчание. Гермиона затаила дыхание.       — Потому что если я позволю себе это почувствовать, это меня погубит, — голос Драко стал ниже, грубее, — она погубит меня.       У Гермионы сжался желудок.       — Она не слабость, Драко, — тихо сказала Нарцисса, — она станет таковой, только если ты откажешься видеть в ней что-то другое.       Драко резко выдохнул.       — Ты не понимаешь.       — О, я прекрасно тебя понимаю, — голос Нарциссы смягчился, но в нём прозвучали нотки законченности, — я знаю, что значит любить того, кто может тебя уничтожить. Я знаю, что значит бороться с этим, притворяться, что этих чувств нет. Но игнорирование не заставит их исчезнуть, Драко.       Драко выпустил беззлобный смешок.       — И чего же ты ждёшь от меня? Принять эти чувства? Впустить её? А что потом? Она уйдет? И я потеряю всё?       — Или, — ровно сказала Нарцисса, — ты приобретешь то, чего у тебя никогда не было… кого-то, кто по-настоящему увидит тебя и всё равно останется.       Драко тяжело сглотнул, глядя в огонь.       — Это слишком опасно.       — А отталкивать её — нет? — возразила Нарцисса. — Ты пытаешься убедить себя, что забота о ней — это ошибка, но я вижу, Драко. Ты уже заботишься. Если бы это было не так, ты бы не сидел здесь и не напивался до беспамятства.       Драко не ответил. Он не мог. Потому что всё, что она сказала, было правдой. И это пугало его.       Гермиона прижалась к стене у входа в кабинет, её сердце колотилось как бешеное. Она услышала достаточно. Слишком много.       Грейнджер повернулась и начала быстро уходить, а слова Драко эхом отдавались в её голове.       Потому что если я позволю себе это почувствовать, это меня погубит.       Не обращая внимания на окружающую обстановку, она столкнулась с Люциусом в тускло освещённом коридоре, и в голове у неё всё перевернулось.       — Миссис Малфой, — проговорил он, заставив её напрячься, — подслушиваете? Как некрасиво.       Гермиона с вызовом встретила его взгляд.       — Я не…       — Увольте, — перебил Люциус, подходя ближе, — не нужно быть мастером легилименции, чтобы увидеть правду. Мой сын много чего умеет, но скрывать свои чувства к вам? В этом он не силен.       Гермиона тяжело сглотнула.       — И что же вы хотите, чтобы я сделала?       — Гриффиндорец просит у Слизеринца совета по поводу эмоций? Как же изменился мир! — ухмыльнулся Люциус.       Она нахмурилась, и он засмеялся, после чего выражение его лица стало более расчетливым.       — Ты ведь понимаешь, что всегда нравилась Драко?       Гермиона моргнула, поражённая неожиданным заявлением.       — Что?       Люциус бросил на неё многозначительный взгляд.       — Иначе почему, по-твоему, он так безжалостно мучил тебя в Хогвартсе? Моего сына нелегко понять. Когда он был моложе, он не понимал своих эмоций — не знал, что делать со всеми этими эмоциями, своим восхищением. Он видел в этом слабость. Поэтому сделал то, что от него ожидали — превратил это в ненависть. Это было проще, чем пытаться понять себя.       Гермиона почувствовала, как дыхание покидает её легкие.       — Вы хотите сказать…       Люциус наклонил голову.       — Драко потратил годы на борьбу с чувствами, которые он так и не смог до конца осознать. И теперь, впервые, у него нет возможности спрятаться за насмешками на школьном дворе или за родословной. Теперь он вынужден противостоять самому себе.       Гермиона уставилась на него, ее сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       — А что, если он так и не сделает этого?       Ухмылка Люциуса вернулась, но на этот раз более мягкая.       — Тогда он будет дураком. Но я подозреваю, что мой сын может быть кем угодно, но он точно не дурак.       Он ещё мгновение изучал её, а затем прошёл мимо, оставив Гермиону стоять в тусклом коридоре. В её голове проносились варианты, о которых она раньше и подумать не смела.       Гермиона не была уверена, кого именно Драко пытается убедить.       Но в одном она была уверена.       Она тоже не знала, что чувствует к нему.