18. Наряжение и истина

      Гермиона стояла перед большим окном в гостиной, и прохладный вечерний ветерок проникал сквозь приоткрытое окно, слегка шелестя занавесками. Тусклый свет уличных фонарей отбрасывал длинные тени по всей комнате, но именно неподвижность приковывала её внимание — казалось, что всё вокруг застыло во времени.       Драко ушел выпить с Блейзом и Тео, оставив её обдумывать всё, что только что произошло. Игривые шутки, поддразнивания и едва не случившийся поцелуй до сих пор не выходят у нее из головы.       В голове Гермионы пронеслись моменты, которые они провели вместе. Как он смотрел на неё — глаза потемнели от желания и разочарования. То, как на мгновение ослаб его контроль, словно Малфой позволил себе почувствовать то, что всегда кипело на поверхности.       Она не знала, почему удивилась. Конечно, Драко Малфой хотел её. Это не было секретом. Но Гермиона видела в нём не только желание. Было нечто большее, в чём он не признавался даже самому себе.       Её пальцы провели по прохладному стеклу окна, и отражение девушки слилось с тенью. Сердце заколотилось, когда эта мысль снова пришла ей в голову: Он пытался контролировать её. И она его тоже.       Какая-то часть её души хотела отдаться тому, что было между ними, но была и другая — стратег, та, которой нужно было думать, планировать и готовиться. Она уже достаточно пережила, чтобы понять, что если слишком быстро сдаться, то это приведёт в итоге к разбитому сердцу.       Она глубоко вздохнула и отогнала все мысли в сторону, когда услышала знакомый звук открывающейся двери. Пульс участился, и, прежде чем Гермиона смогла остановить себя, она повернулась ко входу.       Драко вошёл в комнату, его силуэт обрамлял тусклый свет из коридора. Его мантия была перекинута через руку, галстук болтался на шее. Он не выглядел так, будто ему понравилась эта ночь, черты его лица были напряжены и он выглядел недовольным.       — Я думала, ты собираешься выпить с ними, — заметила Гермиона, стараясь сохранить лёгкий тон, хотя в воздухе между ними витала какая-то тяжесть.       Взгляд Драко метнулся к ней, и на мгновение никто из них не шелохнулся. Его глаза, казалось, искали её лицо, задерживаясь на том, как её волосы падают на плечи, на изгибе её губ, на том, как её глаза сверкают даже в тусклом свете. Он чувствовал притяжение между ними, то самое, которое было всю ночь.       — Я пошёл, — сказал Драко, его голос был грубым, — но не мог перестать думать о тебе, — его слова прозвучали тихо, почти нерешительно, как будто он не был уверен, стоит ли их произносить, — тебе не кажется, что я заслуживаю немного внимания сегодня вечером?       Гермиона тяжело сглотнула, в горле пересохло. Она хотела ответить, хотела сказать что-то остроумное, но всё, что могла сделать, — это смотреть на него, и тяжесть его слов опускалась глубоко в её грудь.       — Драко… — начала она, делая шаг к нему, её дыхание перехватывало в горле, — тебе не нужно было возвращаться. Ты мог остаться с ними, со своими друзьями. Я не стану тебе препятствовать.       Но Драко уже сокращал расстояние между ними, его взгляд был напряженным.       — Я знаю, что мог бы. Но я не хотел, — мягко сказал он, его голос теперь был чуть выше шёпота, — хотел быть здесь. С тобой.       Его близость была слишком притягательной, чтобы игнорировать её. Сердце Гермионы заколотилось, дыхание стало поверхностным, когда он протянул руки, нежно прикасаясь к её лицу. Нежность его прикосновений, мягкая ласка кончиков пальцев заставили Гермиону почувствовать, что всё вокруг вот-вот разорвётся.       — Что мы делаем, Гермиона? — спросил Драко. Его голос был тихим, но наполненным такими эмоциями, что было почти больно его слышать, — я не могу продолжать притворяться, что это не… что-то. Что ты мне не нужна…       Признание повисло в воздухе, потяжелев от тяжести правды. Гермиона на мгновение застыла, в её груди теснились эмоции, которым она не могла дать названия. Часть её души хотела отстраниться, напомнить себе о стратегии, о том, почему они не могут позволить себе впасть в эту… связь между ними. Но другая её часть — та, что ждала, жаждала этого, — хотела сделать шаг вперед, закрыть пропасть между ними и наконец отпустить.       Большой палец Драко провел по изгибу её челюсти, и она вздрогнула от этого ощущения. Гермиона подняла взгляд на Драко, встретив его глаза со смесью неуверенности и чего-то более тёмного — чего-то более опасного. Она не знала, что это — тяга к желанию или невысказанная правда о том, что этот момент может означать для них обоих?       Не успела она заговорить, не успела собрать свои мысли в связные слова, как Драко наклонился к ней, его губы оказались в нескольких миллиметрах от её губ. Пространство между ними было электрическим, заряженным всем тем, что оставалось невысказанным всю ночь.       Но в тот момент, когда ей показалось, что он собирается поцеловать её, Драко слегка отстранился, в его глазах мелькнуло сомнение. Он по-прежнему нежно держал её лицо, проводя большим пальцем по коже, но выражение его лица выражало разочарование и растерянность.       — Я не знаю, как это сделать, — признался он, его голос звучал глухо, — не знаю, как быть с тобой и не потерять себя в этом.       Гермиона мягко улыбнулась, её сердце защемило от его уязвимости.       — Я тоже не знаю, — прошептала она, — но, может быть… может быть, нам пока не нужно этого знать.       Прежде чем она успела сказать что-то ещё, Драко наклонился к ней, его губы снова оказались в нескольких миллиметрах от её губ. Пространство между ними было искрилось.       И вот он сократил расстояние.       Поцелуй начался медленно, губы прикоснулись друг к другу с почти благоговейной нежностью, как будто они оба наслаждались моментом. В этом не было отчаяния или всепоглощающего желания — просто тихое, страстное признание того, что так долго копилось. Его губы были мягкими, но твердыми, и, когда Гермиона ответила, мир, казалось, сузился до них двоих.       Губы Драко двигались навстречу её губам, медленно и целенаправленно, каждый поцелуй был тихим признанием.       — Я хочу тебя, — прошептал он ей в губы, едва слышно, с дрожью в голосе, — я так долго хотел тебя.       Руки Гермионы переместились на его грудь, пальцы впились в ткань рубашки, и она поцеловала его в ответ сильнее прижимая к себе. Её дыхание сбилось, когда она притянула его ближе, потребность почувствовать, как он вжимается в неё, была слишком сильной, чтобы сопротивляться.       — Я знаю, — прошептала она между поцелуями, её голос был низким, едва слышным, — я тоже этого хотела… хотела тебя.       Его руки скользнули по её талии, притягивая её ещё ближе, и их тела прижались друг к другу со сладкой, ноющей близостью. Это было нежно, словно они оба боялись, что произойдет, если они поспешат, боялись потерять этот момент, эту связь.       Их поцелуй становился всё глубже, но не терял своей медлительности и смакования. Каждое прикосновение, каждая ласка были тихим обещанием, которое никто из них не был готов нарушить. Мир за пределами комнаты превратился в ничто, оставив только их, сплетённых вместе в момент, который казался застывшим во времени.       Наконец, спустя целую вечность, Драко слегка отстранился, прижался лбом к её лбу, дыхание его стало прерывистым. Его голос был едва слышным шёпотом, полным тихой тоски.       — Ты чувствуешь это, Гермиона? Ты чувствуешь то, что между нами?       Гермиона кивнула, её дыхание стало неровным, когда она открыла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.       — Чувствую, — прошептала она, — я всё чувствую.       И в этот момент они оба поняли, что что бы это ни было — что бы ни происходило между ними — всё только начинается.       Как будто между ними наконец-то что-то произошло, поцелуй стал ещё глубже, и напряжение, которое так долго нарастало между ними, вырвалось наружу. Их руки двигались с настоятельной потребностью притянуть друг друга ближе, стереть все остатки расстояния. Одежда была сброшена без раздумий, забыта в порыве чувств, в непреодолимой потребности быть рядом — так близко, что они стали одним целым.       Мир за пределами их маленького пузыря тепла и страсти перестал существовать. Ничто не имело значения, кроме прижавшихся друг к другу тел, тихого, задыхающегося шёпота их имён и синхронного стука их сердец. Их поцелуи больше не были медленными и обдуманными — они были отчаянными, словно изголодавшимися по этому моменту.       По мере того как ночь разворачивалась вокруг них, связь между ними разгоралась всё жарче и ярче — огонь, который грозил поглотить их обоих. Ни один из них не мог вспомнить, как всё началось, и когда мир за окном исчез, оба знали, что страсть унесла их в тишину и покой комнаты, и это было всё, чего они хотели.       Прошло несколько часов, но время не имело значения. В конце концов они переместились на кровать, тепло их тел переплелось под мягкими простынями. Никто из них не говорил, но близости было достаточно, чтобы оба знали: то, что они только что разделили, было не просто страстью. Это было доверие. Это была близость. Это было что-то хрупкое, но неоспоримо реальное.       Гермиона чуть сдвинулась, чувствуя, как поднимается и опускается грудь Драко рядом с ней, его рука легла на её талию, а ритм его дыхания стал успокаивающим и ровным. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях, словно ничто не могло причинить ей вреда, пока она находилась здесь, прижавшись к нему. Его присутствие окружало её, даря чувство покоя, о котором она и не подозревала.       Драко тоже почувствовал, как на него опустилась тяжесть ночи, и его мышцы наконец-то расслабились. Его рука обвилась вокруг неё, притягивая ближе, инстинктивно убеждаясь, что ей удобно, что она чувствует себя в такой же безопасности, как и он.       — Ты в порядке? — прошептал он, его голос едва превышал шёпот, а рука с нежностью провела по её волосам.       Гермиона кивнула, прижавшись к его груди, и тихо вздохнула.       — Я в порядке. Более чем в порядке.       Она прижалась к нему ближе, тепло его тела идеально прилегало к её. Молчание между ними было похоже на обещание — никому из них не нужно было говорить, чтобы понять, что то, что они разделяют, — это что-то важное, что-то правильное.       Ночь затянулась, и они погрузились в спокойный, удовлетворённый сон, их тела по-прежнему переплетались, а дыхание было единственным звуком в тихой комнате. Не нужно было слов — всё было так, как и должно быть.       Безопасно. Спокойно. Верно.