24. Как он на нее смотрит

      Драко никогда не придавал значения утру.       Он был существом точным, привычным — проснулся, принял душ, оделся, поработал, повторил. Но в последнее время утро стало… чем-то совершенно иным.       Он стоял в дверях столовой, держа в руке остывающий кофе, и наблюдал за ней.       Гермиона сидела за длинным столом из красного дерева, подогнув под себя ноги в непринуждённой, босой манере, которая всё равно выбивала его из колеи. Её волосы были беспорядочно закручены, кудри не поддавались, и на ней был один из его старых джемперов, сползающий с одного плеча, словно он принадлежал ей.       Так и есть. Всё принадлежало.       Она читала. Конечно.       Губы приоткрыты, брови сведены в сосредоточенности, одна рука, не глядя, помешивает чай.       Драко вёл войны с меньшим напряжением, чем наблюдение за её чтением.       Она подняла глаза, поймав его взгляд. Снова.       — Либо ты забыл, как говорить, либо пытаешься растопить меня своим взглядом, — сказала она, отпивая из чашки.       Драко ухмыльнулся и вошёл.       — Не хотелось бы прерывать твой бурный роман с «Магической историей послевоенной реформации»       — Это называется быть начитанным. Тебе стоит как-нибудь попробовать, — закатив глаза произнесла она.       — Я начитан, — возразил он, усаживаясь напротив неё, — но только не тогда, когда речь идет об одобренных Министерством книжках, написанных людьми, которые считают, что война была мелким неудобством.       Он усмехнулся.       — Трогательно.       Он опёрся на локоть и прислонил щёку к кулаку, наблюдая за ней.       — Ты всегда так делаешь.       Она моргнула.       — Что делаю?       — Вот так сворачиваешься калачиком. Как будто тебе принадлежит пространство, в котором ты находишься, — он сказал это мягко, — как будто ты принадлежишь себе.       Её поддразнивание угасло. На мгновение она просто посмотрела на него.       — Да, — тихо сказала она.       Драко сглотнул.       Точно. В этом-то и была проблема.       Она действительно принадлежала этому месту.       И теперь, когда она здесь… он не знал, как ему пережить мысль о том, что её нет рядом.       Они вместе завтракали. Спорили о новостях в Пророке. Делили тосты. Это было до абсурда нормально.       Это было идеально.       И всё было обречено в тот момент, когда появился Люциус Малфой.       Драко понял настроение отца по одному только звуку его шагов — размеренных, гулких, нарочито громких, чтобы оповестить о его присутствии.       Он появился в арке, как грозовая туча, одетая в мантию.       — Драко, — холодно произнес Люциус.       — Отец, — ответил Драко, мгновенно выдохнув.       Гермиона посмотрела между ними.       — Я оставлю оставлю вас на…       — Нет, — быстро сказал Драко, — ты не должна…       Но она уже поднималась, вежливо кивнув Люциусу.       — Я буду в библиотеке.       Когда она ушла, Люциус встал у окна, осматривая территорию поместья так, словно она его оскорбляла.       — Я так понимаю, всё идет хорошо, — сказал он сухим голосом, — ты выглядишь… привязанным.       Драко не ответил.       Люциус повернулся и уставился на него острым бледным взглядом.       — Тогда, полагаю, у нас скоро появится наследник.       Драко замер.       — Что?       Люциус изогнул бровь.       — Ты же не думал, что брак — это конец? Союз подразумевает наследника. Продолжение рода. Я не становлюсь моложе, и я ожидаю, что наследник Малфоев будет воспитан должным образом.       — Ты сейчас серьезно? — голос Драко был холоден, — ты думаешь, мы тебе чем-то обязаны?       — Я думаю, — спокойно ответил Люциус, — что мы с твоей матерью выполнили свой долг. И тебе пора подумать о том, чтобы выполнить свой.       Драко встал, сжав руки в кулаки.       — Я не собираюсь вести этот разговор.       — Я не закончил, — огрызнулся Люциус, — ты женился ради фамилии. Ради защиты. Ради будущего. А будущее, Драко, включает в себя кровь.       У Драко перехватило дыхание.       Он подумал о Гермионе, стоящей босиком в утреннем свете, дразнящей его тостом.       Он думал о том, как она сказала, что он принадлежит ей.       И он ненавидел, что Люциус может запятнать это одним требованием.       — Я не буду приводить ребенка в этот мир, как будто это сделка, — сказал Драко, наконец, низким и резким голосом, — не как шахматную фигуру. Не как твое наследие. И не потому что ты попросил.       Люциус долго смотрел на него.       Затем он слабо улыбнулся.       — Полагаю, она изменила тебя больше, чем я думал.       Он ушёл, не сказав больше ни слова.       Драко не двинулся с места.       Он просто стоял на месте, кулаки сжаты, челюсть напряжена.       Малфой не слышал, как вернулась Гермиона, пока её рука не коснулась его руки.       — Чего он хотел? — тихо спросила она.       Драко не сразу ответил.       Он смотрел вперед, сердце колотилось от того, что не мог сказать.       — Он хотел того же, что и всегда, — сказал Драко наконец, — контроля.       Она подняла на него глаза, в её взгляде было что-то знакомое.       — Нам не нужно говорить об этом, — мягко сказала Гермиона, — пока нет.       Он посмотрел на неё.       Действительно посмотрел.       На то, как она стояла рядом с ним, ничего не требуя.       На то, как её голос обволакивал тишину, словно щит.       И всё, о чем он мог думать, это:       Это. Это то, что я буду защищать. От всех. Даже от себя.