Часть 5

Ледяной дождь сменился густым снегопадом, который быстро укрывал белым саваном уродливые шрамы на месте ночного «ДТП» на трассе С-17. К утру от инсценировки не осталось почти ничего, кроме официальных отчётов дорожной полиции и внутреннего доклада СГБ, который уже лежал на столе у нужных людей. Фольке Гелену не нужно было его читать, чтобы знать содержание: «Полковник Дитхард Г. А. погиб в результате потери управления личным служебным автомобилем… обнаружены признаки алкогольного опьянения… ведётся расследование…» Стандартная процедура сокрытия правды. Он находился в другом конспиративном бункере, глубоко под улицами Обернбурга. Воздух был прохладным, пахло озоном от работающей электроники. На столе перед ним лежал вскрытый бронированный кейс с кристаллическим носителем данных «Искры» и персональный, сильно защищенный коммуникатор покойного… технически повстанца. — «Искра» чиста, — констатировал Фольке, просматривая результаты экспресс-анализа носителя. — Похоже, курьер не успел активировать протокол экстренной передачи или уничтожения. Данные на месте. Это хорошо. Он переключил внимание на взломанный коммуникатор Дитхарда. Штайнер несколько часов бился над его защитой, но опыт Фольке в обходе систем СГБ (он знал их изнутри) позволил вскрыть последние бастионы шифрования. То, что он увидел, заставило его стоическую маску стать ещё более непроницаемой. — Это хуже, Карл… Гораздо хуже, — тихо сказал он, увеличивая на экране фрагменты восстановленной переписки. — Дитхард был не просто координатором. Он был важным узлом, но далеко не центром. Смотри. Штайнер наклонился. На экране мелькали кодовые имена: «Орел», «Молот», «Щит», «Змей». Уровни доступа — второй, первый… это были люди из высшего или среднего-высшего звена СГБ и, судя по контексту некоторых сообщений, смежных силовых или даже политических структур. Обсуждались не только данные «Искры». Были упоминания о «замедлении интеграции» в Моравии, о необходимости незаметно «усилить позиции обезьяны» («обезьянами» часто называли представителей народов Востока. Но едва ли можно было предсказать какого конкретно сунца или шарханца хотели в тёмную повысить и на какую должность), о координации действий с «Западным вектором» (явный эвфемизм для Свободных Штатов) и передачи разведданных «стальному генералу и его паладину» (первый эвфемизм можно было записать на счёт Боила, но что за «Паладин»?), о необходимости «возрождения духа нации» и «очищения от чуждого влияния». — Националисты… — прошептал Штайнер. — «Старая гвардия». Они не просто продавали секреты Штатам. Эта организация готовит что-то большее. Возможно, переворот? — Возможно, — ровно ответил Фольке, хотя внутри все похолодело. — Масштаб сети гораздо больше, чем мы думали. Дитхард был лишь одним из… щупалец. Остальной осьминог скрылся в конспиративных глубинах и впредь будет куда осторожнее. Он стёр данные с экрана, активировал прямую связь с Мартой. Его доклад был краток, но каждое слово несло огромный вес. Он сообщил об успехе нейтрализации цели, о сохранности данных «Искры». Затем — о вскрытой сети, кодовых именах, высоком уровне проникновения, связях с сепаратистами и Штатами, о критическом масштабе угрозы. Голос Марты в динамике был лишен даже тени эмоций, но Фольке почувствовал исходящий от неё холод такой силы, что, казалось, воздух в бункере замёрз. — Сеть… В СГБ… — повторила она его слова почти без интонации. Пауза. — Найти всех, Фольке. Всех. И вырвать с корнем. Любые средства. Протокол «Тень» расширен до «Затмения». Ресурсы неограничены. Доверенных нет. Доклад по ключевым узлам. Лично. Связь прервалась. Протокол «Затмение». Фольке никогда о нем не слышал. Видимо, это означало полную свободу действий и право на ликвидацию любого уровня без санкций. Что же. У Государства Мёрс появился ещё один сильный и опасный противник. Действия которого не всегда заметны, но последствия оных будут ощущать все. На разгром которого могут уйти годы и сам Фольке до этого может даже не дожить…