Часть 7. Первые две тысячи лет детства в жизни духа — самые сложные

— Это случилось… очень давно, — начал Эдриан. — Правда очень давно, почти три тысячи лет назад. Кейт подняла брови, не понимая, рассказывает он реальную историю или очередную легенду. Жил-был воин, его звали Тимарх. Хороший воин, без ложной скромности. Многие говорили, что великий, но он сам так не думал. Он странствовал по миру, искал чего-то, сам не знал чего. Однажды Тимарх плыл на корабле, и его атаковало морское чудовище — гигантский кракен, поднятый со дна гневом Посейдона. Что именно там произошло, история умалчивает, но знай, гнев был частично справедлив. Все шло не очень хорошо, казалось, что недолго Тимарху осталось, но помощь пришла, откуда не ждали. Открылся водоворот и появился Мавир, дух окена. — Подожди. Мавир? — переспросила Кейт. — Тот самый, который из Орисфоса. Эдриан кивнул. — Тот самый. Мавир прогнал кракена, как будто это был его домашний зверек. Он превратился в человека — высокого, стройного, с мокрыми светлыми волосами и бледной кожей — и сказал нам… точнее, сказал Тимарху: — Быстрее убирайтесь, пока Посейдон сам не пришел. А воин спросил его: — Почему ты помог нам? Мавир засмеялся: — Мне надоело слушать ваши крики. Так началась их странная дружба. Как все духи, Мавир был ветрен: сегодня нырял в пучину, завтра пил вино в береговой таверне, а послезавтра исчезал на месяцы. Но когда появлялся — будто и не уходил. Сколько безумств они совершили вместе. Охотились на морского змея, которого Мавир потом приручил и отпустил, заскучав. Взобрались на Вулкан, где по слухам жил древний дракон, но нашлись только дикие духи огня. Украли у жрецов Посейдона священный трезубец и три дня тряслись от смеха, наблюдая, как они его ищут. — Это было славное время, — пробормотал Эдриан. — Но что-то случилось? — спросила Кейт, знакомая с правилами построения легенд. Мавир… влюбился. В смертную женщину. И так как она была смертной, она умерла, от болезни. Он не находил себе места от горя и тоски. Однажды он пришел к Тимарху и сказал: — Мы пойдём за ней. Прямо в Аид и вытащим ее оттуда. Тимарх сразу понял, что это не просьба. Это отчаяние. Мавир не мог войти в Аид один, потому что врата царства мертвых не открываются бессмертным. А Тимарх как раз был смертным, еще и воином, что очень удобно, когда приходится иметь дело с Цербером. — Ты знаешь, что это безумие? — спросил он друга. Мавир знал, ну а Тимарх, конечно, не мог отказаться. — А стоило бы, — недовольно прокомментировала Кейт, понимая, что ни к чему хорошему эта затея привести не может. — Да брось, это был хороший план. Пока Зевс об этом не узнал. Он вернул девушку обратно в Аид, а друзей проклял и разлучил. Мавир больше не мог подолгу оставаться в человеческом облике. Суша жгла его, как раскаленный песок, и лишь у самой кромки воды он мог принимать прежний вид — но ненадолго. Тимарх же больше не мог долго быть у воды. Вдобавок к этому он стал бессмертным, и врата Аида захлопнулись перед ним на всегда. — С тех пор прошло много-много лет. — Почти три тысячи, я помню, — прищурилась Кейт. — Бессмертный Тимарх так и странствует по миру, стараясь не приближаться к воде. Мавир же почти не вылезает из океана. Но раз в несколько лет они все же встречаются там, где все началось. — В Орисфосе, — уверенно сказала Кейт. — В Орисфосе, — подтвердил Эдриан. — Пьют вино. Вспоминают дракона, которого так и не нашли. Кейт смотрела на него молча. Минуту. Вторую. Потом спросила: — Ты… серьезно? — Абсолютно. — То есть, ты — бессмертный древнегреческий воин, нарушивший космический порядок ради… безумного влюбленного друга? — В общих чертах, да. — А Финн — это дух океана, и вы тусили с ним еще до нашей эры? Он кивнул. Она выдохнула, покачала головой, потом вдруг фыркнула: — Я так и знала, что с тобой что-то не так. Должна была догадаться, когда ты предложил погулять по Юаньминюаню. — Это прекрасное место, — возразил Эдриан. — Он разрушен с девятнадцатого века! Эдриан поднял бровь. Она провела рукой по лицу. — Я сплю с мифом. Класс. У мамы случится инфаркт, если узнает. Хотя… не уверена, чему она удивится больше — тебе или тому, что у меня вообще есть парень. Она помолчала еще немного переваривая, а потом спросила: — А Марина знает? — Об этом я и хотел поговорить.