Глава 3

Воздух в коридоре за тяжелыми дубовыми дверями казался густым и неподвижным после напряженной атмосферы зала собраний. Ши Ён шагнул в него первым, чувствуя, как дрожь в коленях наконец-то дает о себе знать. Он прошел несколько шагов, опираясь ладонью о каменную стену, пытаясь перевести дух и осмыслить хаос, в который он себя вверг. «Миссия… Ученики… Идиот. Я полный идиот», — мысленно Ши Ён уже рвал на себе волосы, проклиная Систему, свой язык и тупость Муан Гая, что вынудила его ввязаться в эту авантюру. Но отступать было поздно, а оправдываться смерти подобно. Оставалось только одно, идти вперед, даже если земля уходит из-под ног. Шенн сделал шаг, потом другой, намеренно направляясь не в сторону Чёрного Замка, а восточного выхода. Шаг был твердым, а поза отстраненной, будто его мысли витали где-то далеко. Он почувствовал ее взгляд на своей спине, еще до того, как услышал шаги. — Братец? — мягкий голос Шиан прозвучал сбоку, без обычной для нее после собраний резкости. — Ты не в свою сторону идешь. Шен замедлил шаг, позволив ей поравняться с собой, но не останавливаясь. — Знаю, — ответил он, и голос его прозвучал нарочито отрешенно, с легкой усталой хрипотцой. — Нужно проверить кое-что на Тропе. Перед миссией. «Идет сам. Добровольно. Почему?» — мысль Шиан пронеслась со скоростью света, пока ее лицо сохраняло выражение озабоченности. «Неужели новая душа настолько глупа, что сама ведет меня к трупу? Или… или он проверяет меня? Ну он же не может знать, что я убрала этого ученика?» — девушка более внимательно посмотрела на «брата». «Или может?» — На Тропу? — она мягко вписалась в шаг «брата», ее плечо почти касалось его. — Сейчас? После всего? Шен, ты и так выглядишь изможденным. Глубинная Тьма… — Именно поэтому, — перебил он ее, и в его голосе впервые прозвучали нотки того старого, привычного ей нетерпения. Отработанный, как на репетиции, каприз. — До меня дошли слухи, что один из учеников самовольно отправился на Тропу. Лучше проверить лишний раз, чем потом разгребать последствия. Тем более, — он наконец бросил на нее короткий, колючий взгляд. — Теперь у меня есть миссия с учениками. Этот ученик не выпускник, так что лучше его проверить, нам же не нужен труп. Он говорил это с такой уверенностью, с таким пренебрежением к ее мнимой заботе, что у нее на секунду перехватило дыхание. Это было… это было почти как раньше. Тот самый Шен, который отстранялся, который ставил долг выше ее переживаний. «Ученик?» — мысль Шиан пронеслась с ледяной скоростью. «Ах да, тот мальчишка. Как же надоело это его притворное благородство. Хотя… если тигры уже успели расправиться с телом, это избавит от лишних вопросов. Было бы идеально, если бы от него остались лишь клочья окровавленной одежды». — Да, труп нам не нужен, я пойду с тобой, — заявила она, и в голосе ее не было просьбы, лишь констатация факта. Она снова сократила дистанцию, ее рука легла ему на предплечье, как бы утверждая свое право находиться рядом. — Двое справятся быстрее, и я смогу лично убедиться, что случилось с барьерами, ведь обычным ученикам нет хода на эту тропу, всё же я Глава Ордена. Он позволил себе короткий, почти невесомый вздох, будто уступая ее назойливости. Кивок был едва заметен. — Как знаешь, — и мужчина повел женщину за собой, идя спереди. Его шаг был уверенным, будто Шенн тысячу раз проходил этот путь. Он не оглядывался, не проверял, идет ли она следом, а вел себя так, будто ее присутствие было либо неизбежным злом, либо чем-то настолько привычным, что не заслуживало внимания. «Он ведет меня, словно я его тень», — щемящая смесь ярости и странного возбуждения кольнула Шиан под ребра. «Не тянет за собой, не позволяет идти рядом… а ведет. Как хозяин ведет свою… свою собственность». Шиан шла, глядя на его спину, на развевающиеся пряди черных волос, на уверенные движения плеч. Он не пытался заговорить, не осквернял момент фальшивыми воспоминаниями, а просто шел, и в его молчании была неоспоримая власть. Они вышли на Тропу. Влажный, тяжелый воздух обволакивал их, пахло сыростью, гниющим деревом и… едва уловимым, но знакомым ей до тошноты металлическим душком. Шен шел вперед, его взгляд скользил по деревьям, по скалам, будто оценивая прочность барьеров, которые, как она знала, были абсолютно целы. — Здесь все спокойно, — бросил он через плечо, и его голос гулко отозвался в звенящей тишине Тропы. — Ничего лишнего. Он говорил о монстрах, но Шиан слышала другое. «Ничего лишнего». Словно намекая, что и ее присутствие здесь избыточно. Они углублялись дальше, свет становился призрачнее, зеленее. Запах становился гуще. Шен вдруг остановился, повернулся к ней, и его лицо в полумраке казалось высеченным из бледного мрамора. — Ты чувствуешь? — спросил он, и его черные глаза с золотыми искорками пристально впились в нее. — Запах крови. — Да, — ответила она, и ее голос прозвучал ровно, без дрожи. Она подняла подбородок, встречая его взгляд. — Кто-то погиб здесь недавно. Он медленно кивнул, его взгляд скользнул с ее лица куда-то в сторону, за ее спину, туда, где за поворотом лежало то, что осталось от Ала. — Пойдем, посмотрим, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни любопытства, ни тревоги. Лишь холодная, отстраненная констатация долга. — Возможно, еще кто-то нарушил правило. И он снова пошел вперед, и на этот раз Шиан последовала за ним не как равная, а как ведомая. Шен вел ее к трупу, который она оставила тут, и в его уверенной походке было нечто, от чего у нее похолодела кровь и одновременно вспыхнуло темное, запретное любопытство. «Что он сделает, когда увидит? Что скажет?» Шен обогнул последний выступ скалы и замер, Шиан остановилась в шаге позади, глядя на его спину, на то, как застыли его плечи. Перед ним, в пятне тусклого зеленоватого света, лежало тело. Шен стоял неподвижно, глядя на него, словно не труп ученика видел перед собой, а сложную головоломку, которую предстояло решить. [СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. ОБНАРУЖЕН ТРУП СЮЖЕТНО-ЗНАЧИМОГО ПЕРСОНАЖА: «АЛ ЛУАР», ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. ЦЕПОЧКА СОБЫТИЙ НАРУШЕНА. СЦЕНАРИЙ «ПАДЕНИЕ ЗЛОДЕЯ» ПОД УГРОЗОЙ СБОЯ. ПЕРЕЗАГРУЗКА ПРОТОКОЛА… ОШИБКА… ПЕРЕЗАГРУЗКА…] Буквы, цифры, строки кода — все это замелькало перед его внутренним взором с бешеной скоростью, сливаясь в ослепительную, болезненную вспышку белого света. Он услышал оглушительный звон в ушах, почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Шиан наблюдала, как его тело внезапно дрогнуло: сначала едва заметная судорога, пробежавшая по плечам, затем резкое, неконтролируемое покачивание. Он не издал ни звука, не успел даже понять, что происходит. Ноги подкосились, и Шен рухнул на землю тяжело, как мешок с костями. Голова его с глухим стуком ударилась о замшелый камень, и все тело обмякло, безвольно утонув в сырой, холодной листве. Она медленно подошла к нему, глядя сверху вниз на его бледное, потерявшее сознание лицо. И в тишине Тропы Тигра, пахнущей смертью и ее торжеством, прозвучал ее беззвучный, исполненный странной нежности шепот: — Ну вот, братец. Довел ты нас обоих, — Шиан стояла над ним, глядя то на его бледное лицо, то на обезображенный труп ученика всего в паре шагов. Уголки ее губ дрогнули, стремясь вверх в странной, нечитаемой улыбке. «Новая душа действительно довольно хрупкая», — подумала она с легкой, почти материнской досадой. «Один лишь вид смерти, и он в обмороке. Какой же ты нежный, мой Шен. Совсем не похож на того… железного монстра». Она медленно опустилась на колени рядом с ним, не обращая никакого внимания на грязь, пачкающую ее дорогие шелковые одежды. Ее пальцы потянулись к его лицу, но остановились в сантиметре от его кожи, словно боясь спугнуть хрупкость момента. Он лежал без сознания, совершенно неподвижный, и в этой его беззащитной тишине было нечто пьянящее. Он не отталкивал ее, не кричал, не смотрел на нее с той ненавистью и отвращением, которые она читала в его глазах все эти годы. Воздух вырвался из ее легких глубоким вздохом, в котором смешались и облегчение, и щемящая нежность. — Ну вот, — прошептала она в тишину, ее голос прозвучал непривычно громко. — Приходится мне снова о тебе заботиться, братец. Вечно ты в какие-то истории ввязываешься. Она наконец позволила себе прикоснуться. Кончиками пальцев провела по его виску, сдвигая прядь черных, как смоль, волос. Кожа под ее пальцами была прохладной и влажной от испарины. Шиан ощутила подушечками легкую пульсацию — слабый, но живой ритм его сердца. Внутри нее что-то дрогнуло и распрямилось, как дикий зверь, учуявший кровь. Теплая, тяжелая волна поднялась от самого низа живота, разливаясь по всему телу, заставляя учащенно биться ее собственное сердце. Это было головокружительное, пьянящее чувство власти, обладания и… чего-то еще, более темного и плотского. Он был здесь, целиком и полностью принадлежащий ей — беззащитный и податливый. Шиан могла делать с ним все, что угодно: касаться, гладить, любоваться, а он не мог ни отказать, ни убежать. Она провела пальцем по линии его скулы, затем по губам, таким бледным и мягким, и ее дыхание перехватило. Она вспомнила, как эти самые губы кривились в презрительной усмешке и изрыгали проклятия в ее адрес, а теперь лежали безмолвные и послушные. «Шен никогда бы не позволил. Ни за что. Он бы скорее перерезал себе горло, чем позволил бы мне так близко. А этот… этот мой», — ликовал какой-то уголок ее души. «Хотя он так и сделал, не дав мне ни единого шанса быть так близко к нему». Она наклонилась ниже, и ее волосы прядями упали на его лицо, мягко задевая кожу. Прижав ладонь к его щеке, она ощутила под пальцами структуру кости и тепло, которое постепенно возвращалось в его тело. — Моя беда, — прошептала она без тени насмешки, с каким-то странным, болезненным обожанием. — Моя прекрасная, хрупкая беда. Кто же тебя так измучил? Конечно, она прекрасно знала ответ. Это была она сама своим признанием, своей любовью, своим убийством. Но здесь, в этой новой реальности, где он лежал у ее ног беспомощный и безмолвный, она могла позволить себе роскошь этой сладкой лжи. Она наклонилась, подсунула руки ему под мышки и с усилием приподняла его безвольное тело. Он был тяжелым, но приятная тяжесть, доказательство его физической реальности. Обхватив его торс, она потащила его прочь с Тропы, к Черному Замку. Она двигалась медленно, шаг за шагом, наслаждаясь странной интимностью этого шествия, его голова бессильно лежала у нее на плече, дыхание тепло касалось ее шеи. Ей удалось протащить его довольно спокойно до его покоев, ведь на пике Чёрного Лотоса никого не жил кроме него и Глубинной Тьмы. Его спальня, как и сам Шен, дышала мрачной простотой. В просторном каменном помещении царил минимализм: лишь огромная кровать, застеленная черным шелком, да массивный письменный стол, заваленный свитками. Воздух был пропитан запахом старого пергамента и пыли, с едва уловимыми нотами полыни и знакомым ей с детства ароматом, что всегда витал вокруг настоящего Шена. Собрав последние силы, она бережно уложила его на кровать. Его тело безвольно погрузилось в матрас, голова упала на подушку. Она замерла над ним, наблюдая, как его грудь медленно поднимается и опускается в такт дыханию. Затем она приступила к своему делу: деловито, но с нежностью, начала снимать с него верхние одежды, пока на нем не осталась лишь тонкое нижнее одеяние из белого полотна. Ее пальцы ловко развязывали завязки, и с каждым новым освобожденным участком его кожи ее внутренний трепет только нарастал. Принеся таз с водой и мягкую губку, она присела на край кровати и принялась обтирать его лицо, шею и руки, смывая пот и пыль Тропы Тигра, стирая следы его паники и собственного триумфа. Каждое ее прикосновение было сродни ритуалу, а каждое движение губки по его коже, актом полного обладания. Она наблюдала, как капли воды стекают по его скулам, скользят по векам, задерживаются в ямочке у ключицы, и затем вытирала их краем рукава, двигаясь медленно, с почти ласкающей нежностью. «Вот так всё и должно быть», — думала она, глядя на его тёмные ресницы, лежащие на бледной коже. «Ты и я, тишина и покой. Никто не придёт и не отнимет тебя: ни Рурет, ни старейшины, ни весь этот глупый мир». Когда она провела мокрой губкой по его губам, они подрагивали, словно отзываясь на прикосновение даже в бессознательном состоянии. Ее собственные губы приоткрылись, во рту пересохло, а внизу живота возникла странная, сладкая тяжесть. Отложив губку, она снова принялась просто разглядывать его. Ее взгляд скользил по лицу, изучая каждую деталь, каждую знакомую до боли черту, которую раньше никогда не могла рассмотреть так близко. Легкую асимметрию губ, придававшую его лицу особенную выразительность, длинные изящные пальцы, лежащие поверх одеяла. Она протянула руку и коснулась его ладони. Пальцы Шена были холодными. Обхватив его кисть своей, она попыталась согреть их, осознавая, насколько маленькой и хрупкой выглядела ее рука в сравнении с его. «Такая сила была в этих руках», — думала девушка. «Сила, что могла разрушать горы, вызывать бури, держать в узде Глубинную Тьму. А теперь они лежат безвольно, покоряясь моему прикосновению». Волна возбуждения снова накатила на нее — на этот раз еще более сильная и властная. Она чувствовала, как по всему телу разливается жар, а колени слегка подрагивают. Ей хотелось страстно прижаться к нему, обвить его руками, вдохнуть его запах и ощутить тепло его кожи всем своим существом. Хотелось лечь рядом и просто смотреть, как он дышит, с упоением сознавая, что теперь он никуда не денется. Это было извращенно, больно и в то же время прекрасно. Она отдавала себе отчет в том, что это продлится недолго — Шен очнется, и тогда ей снова придется надевать маску заботливой сестры, хитрить и притворяться той, кем она не была. Но в этот миг он принадлежал ей полностью, и это знание оказалось слаще любой магии и сильнее любой власти в Ордене. Шиан провела у постели Шена несколько часов, сидя в кресле и не отрывая от него взгляда. Время от времени она подходила, чтобы поправить одеяло, прикоснуться ко лбу и проверить, не поднялась ли температура. Каждое такое прикосновение, внешне оправданное заботой, было для нее глотком живой воды и подтверждением ее права на него. За окном уже давно стемнело, и в комнате стояла тишина, которую нарушал лишь ровный звук его дыхания и бешеный стук ее собственного сердца. Шен очнулся внезапно, без стона и без судорожного вздоха. Просто глаза открылись, и сначала в них не было ничего, кроме пустоты и непонимания. Затем взгляд сфокусировался на каменном своде потолка, и в них вспыхнула паника. Он резко попытался приподняться, но слабость заставила его снова рухнуть на подушку. — Тихо, тихо, всё в порядке, — её голос прозвучал мягко и успокаивающе, пока она приближалась к кровати, намеренно оставаясь в тени, чтобы не напугать его своим внезапным появлением. — Ты в безопасности. Он повернул голову, и его взгляд упал на девушку, отразив сначала недоумение, а затем чувство стыда. — Что… что случилось? — его голос звучал хрипло и слабо. — Ты потерял сознание на Тропе Тигра, — объяснила Шиан, наливая воду из кувшина в нефритовую чашу. — Должно быть, переутомление после собрания и борьбы с Глубинной Тьмой, — она сделала небольшую паузу, давая ему усвоить эту удобную ложь. — Я принесла тебя обратно. Поднеся чашу к его губам и поддерживая голову, Шиан позволила «брату» сделать несколько жадных глотков. Его пальцы слабо обхватили её руку, помогая удерживать чашу, и прикосновение его кожи к её коже вызвало в ней новый прилив сладкого, запретного жара. — Спасибо, — прошептал он, отстраняясь, и его взгляд замедлился на собственной рубахе, на том, как он был одет. По его лицу разлилось смущение. — Не стоит благодарности, — Шиан убрала чашу и вновь устроилась в кресле, принимая позу заботливой, но слегка отстранённой сестры, в то время как внутри у неё всё ликовало. «Он смущён. Он чувствует себя обязанным. Он видел мою заботу и принимает её». — Я твоя сестра, это моя обязанность. Он закрыл глаза, будто не в силах выдержать её взгляд, снова видя перед собой тело Ала и ощущая леденящий ужас. — Тот ученик… — начал он, и голос его вновь дрогнул. — Не думай об этом, — мягко, но твёрдо прервала его Шиан. — Он нарушил правило и сам навлёк на себя беду. Ты не должен винить себя. Правила Ордена существуют для всех. Она говорила это с такой непоколебимой уверенностью, что на мгновение он и сам почти поверил в это. Почти. — Да, — пробормотал Шен. — Правила. Он снова открыл глаза, и его взгляд упал на женщину. В полумраке комнаты, освещённой лишь одинокой свечой, её черты казались размытыми и мягкими, делая Шиан моложе. В этот миг она не была грозной главой Ордена или одержимой женщиной из его кошмаров. Перед ним сидела уставшая девушка, которая казалась единственным тёплым светом в этом холодном мире. И тогда, сквозь страх и ужас, сквозь внутренние предостережения, в нём зародилось странное, глубокое чувство благодарности за то, что она осталась с ним, что не бросила его одного в этом состоянии. — Отдыхай, — тихо сказала Шиан, видя, как его веки вновь тяжелеют. — Я побуду рядом. Она осталась сидеть в кресле, пока его дыхание не выровнялось и не стало глубоким, даже после не ушла, продолжая смотреть на него, погружаясь в тихое, болезненное счастье от этого чувства обладания. Женщина мысленно рисовала день, когда Шен проснётся и взглянет на неё не с братской благодарностью, а с любовью мужчины. А до тех пор эти мгновения его беззащитности оставались её самой большой и самой сладкой тайной.