Водопадье

      Вода размеренно шумела, стекая куда-то глубоко вниз в непроглядную тьму. Решив сделать небольшой перерыв от ходьбы и рассуждений, я остановился на одном из мостков у водопада, вынул раненую руку из рукава и поднёс плечо под стекающее течение. Санс же остановился у стены пещеры рядом и смотрел на меня своим обычным выражением лица.       Боль постепенно угасала, сменяясь легким покалыванием от холода. У Сноудина вода была прохладнее, чем в глубине Водопадья, что неудивительно. Напряжение с лица постепенно сходило, как и запёкшееся кровь с краев раны. Убрав руку, я вздохнул. Кровотечение это не остановило, но помогло в какой-то мере расслабиться. Все же лучше не чувствовать все краски боли от дыры в плече, чем проникаться импульсами от каждого задетого нервного окончания тела.       — Ты закончил? — вырвалось у скелета, уже изрядно уставшего наблюдать за моим самолечением. — Я, конечно, понимаю, что тебе так лучше дожить до конца твоего пути, но осталось не так много, мог бы и потерпеть.       Я вяло вздохнул. Обхватив «живой» рукой край своей кофты, я с большим трудом, но стягиваю ее. Задетая мелкими ворсинками ткани рана предательски заныла с новой, увеличенной силой, что заставило вновь скорчить лицо, но когда верх пижамы был снят, я накинул его себе на плечи, кое-как сделав узел из рукавов, чтобы тот держался. Влажная прохлада, которая окутала голый торс, тут же заставила поёжиться. Но это также дало немного облегчения, притупляя боль.       — Пошли, — промямлил я, вернувшись к скелету.       Мы вновь продолжили идти дальше вглубь пещер, которые временами слегка сдавливали морально своей теснотой и эхом шагов и редких разговоров, уходящим куда-то вглубь, ударяясь о каменистые стены и продолжая свой путь.       — Знаешь… — прервал я продолжительную тишину. — Я ведь сейчас даже не понимаю, зачем мне все это. В плане… Даже пацифизм. Я попросту завожу уйму друзей, остаюсь здесь до скончания веков, живу в однообразии. Конечно, геноцид такой же: убийства, еще убийства, твоя полюбившаяся улыбка, мои бесчисленные смерти. Оба исхода заканчиваются перезапуском. Очередная попытка что-то сделать для разнообразия. А смысл во всем этом?       — В том то и дело, что смысла нет ни в чем.       Пройдя через небольшой мостик с горкой праха, у которой виднелись очертания мускулистых рук, Санс внезапно остановился, из-за чего я чуть не столкнулся с ним.       — Эй! Ты чего?       Развернувшись ко мне и положив руку на мое плечо, он вновь окутал нас слабым голубоватым свечением. После телепортации окружение почти не поменялось… Я узнал это место, эту скамейку с растущим рядом эхо-цветком.       — Зачем ты нас сюда переместил?       — Я подумал, что нам не помешает небольшой отдых и перекус.       Он нагнулся перед скамьёй, чтобы достать из-под него залежавшийся брошенный киш, который сразу же положил на середину скамьи и сел. Я устроился рядом, смотря на протекающую напротив нас реку. Эта обстановка веяла каким-то пугающим спокойствием и не унимающейся тревогой одновременно. Санс вновь первый прервал молчание.       — Жизнь — это абсурд. В ней нет смысла, четких целей, которые тебе ставят с рождения. Да, что-то могут навязать родители, друзья, общество. Но если подумать… Выходит, что это все бесполезно.       — Спасибо за еще один экзистенциальный вопрос, который не даст мне уснуть.       С долей раздражения я повернулся к нему. Скелет же в это время неспешно отломил небольшой кусок пирога, предлагая мне сделать то же самое. Взяв и себе порцию, я с опаской посмотрел на его начинку. «Шпинат? Серьёзно?» — в два голоса прозвучало в моей черепной коробке. Но деваться было некуда. Аккуратно сделав укус, я тут же изменился в лице: на вкус это было лучше, чем выглядело изначально. Хотя суховатая корка создавала неприятные ощущения на зубах, шпинат с яйцом были неплохим гастрономическим сочетанием. Пока я жевал, он продолжил.       — Но в этом и прелесть жизни, понимаешь? — Он на какое-то время прервался, отправив в себя еще кусочек киша. — Как бы наше существование не было бессмысленно, это дает нам возможность самим выбрать себе цели, к которым можно и нужно стремиться. С каждым перезапуском ты ставил себе разные цели: от заведения дружбы с каждым живым здесь до превращения каждого живого здесь в кучу праха.       Я с тяжелым вздохом опустил взгляд на крошки в руках. По правде говоря, это все действительно бесполезно и бессмысленно. Даже те мои действия, которые были претворены в жизнь ранее, возведены в совершенный абсурд происходящего.       — Разумеется, я не могу дать тебе четкого плана, как тебе теперь найти верный путь. Ты испробовал все возможные, и за каждым я наблюдал. Ты перепробовал каждый вариант действия, разговаривал со всеми по-разному. Но все упирается в потолок. Ну, вернее в барьер.       Безысходность с новой силой начала сдавливать и так тесные стенки моего сознания, а застрявший между зубов листик шпината еще сильнее подталкивал меня к нервному срыву. «Удивлена, как ты еще держишься,» — отдалось где-то внутри. «На твоем месте я бы утопилась, и дело с концом. Заодно и узнаем, что в глубинах Водопадья! Я всегда хотела узнать это!»       Наигранный энтузиазм этой твари сводил меня с ума, не давая и шанса самостоятельно вернуться хоть в какое-то русло.       — Н-да, основательно я тебя нагрузил, Малой.       Как я был рад, что он всё-таки заговорил. Его баса в моих ушах мне сейчас не хватало…       Вернув себе остатки сил, я кое-как встал со скамейки, которую уже изрядно залил собственной кровью, и повернулся к скелету.       — Я что-нибудь придумаю. Одно решено точно — очередной перезапуск. А что делать после него — буду думать об этом уже после. А пока… — Я протянул ему окровавленную руку, с которой время от времени капали алые сгустки. — Перенеси меня к Азгору. Я хотел бы с ним тоже поговорить напоследок, так сказать.       Недоумение слегка отразилось на его хронически улыбчивом черепе, но он не стал отказывать мне, как и не стал брезговать заляпаться от такого рукопожатия.       Знакомое свечение, следом за которым идет телепортация.