Пролог

      Чёрное небо без единой звезды раскинулось над городом, нависая над зданиями уродливым покрывалом словно застывших во времени облаков. Пустые захламлённые улицы с разбитыми фонарями покоились в абсолютной тишине, ожидая свою жертву. Повсюду сплошная темнота: непроглядная и ужасающая таящейся в глубине опасностью.       Лишь холодный диск луны путеводной звездой мерцал в вышине.       Они бежали без устали. Не знали от чего или кого, но не останавливались ни на секунду.       Волоча за собой хныкающую сестру, мальчишка боязливо оглядывался. Несколько раз дети падали, сдирая кожу с бледных ладоней и отнимающихся ног, но тут же вставали и продолжали нестись в неизвестность.       В голове парнишки была лишь одна-единственная мысль:       Бежать…       Ещё несколько часов назад брат с сестрой катались на карусели в заброшенном парке небольшого провинциального городка. А сейчас скрывались от чего-то на улочках Винтерфилда, искажённых, но отдалённо знакомых.       Тьма наступала на пятки. В непроглядной мгле за спиной таилось нечто. Нечто, что не нужно видеть, чтобы бояться. Нечто, узнаваемое на уровне первобытного инстинкта к выживанию.       Оно нас сожрёт…       Мальчишка подхватил уставшую девочку на руки и продолжил бежать.       Тени сгущались, принимая причудливые формы, тянулись к мчащемуся прочь подростку с маленькой сестрой на руках, чтобы схватить за разбитые ноги и утянуть назад в пучину темноты, где нет надежды.       — Помилуй нас, Господь, — сбивчиво взмолился он.       Взгляд голубых глаз метался от поворота к повороту в этом бесконечном лабиринте перемешанных улиц, мальчик то и дело менял направление, надеясь уйти от безмолвного преследователя.       Сестра впивалась в плечи, сжимая те с такой силой, что боль волной разносилась по телу, заставляя уставшие ноги подкашиваться.       Мысль. Богопротивная, подлая и безжалостная зародилась в голове.       Бросить её?       Свернув в очередной раз, они оказались в тупике. Кирпичная стена, которой никогда в этом переулке не было, с титаническим спокойствием возвышалась до второго этажа соседнего дома.       Парнишка попятился назад, крепче обнимая сестру на руках.       Непроглядная бездна поглотила путь к отступлению, расплылась вокруг, занимая собой пространство. Холод. Неописуемый холод горячей волной окатил всё тело. Мелкая дрожь пробила каждую клеточку, а страх, липкий и тягучий, застыл где-то в области сердца.       Я не хочу умирать…       Сжимая маленькое девичье тельце почти до боли, мальчишка затараторил:       — О, Иисус милосердный, искупитель человеческого рода, милостиво воззри на нас, к престолу Твоему с глубоким смирением припадающих. Мы – Твои, и хотим быть Твоими…       А тени-щупальца так и тянулись к ним, словно наслаждаясь молитвой.       — Желая, однако, ещё теснее соединиться с Тобою, каждый из нас сегодня посвящает себя добровольно Святейшему Сердцу Твоему.       Парнишка упёрся спиной в стену, но не останавливался. Он глядел своими застывшими в ужасе глазами на появляющиеся в глубине силуэты, что тесным строем приближались всё быстрее.       — Тебя многие никогда не знали, от Тебя многие отреклись, презрев заповеди Твои. Сжалься над теми и другими, о благой Иисус, и привлеки всех к Святому Сердцу Твоему.       Зажмурившись, мальчишка сжался и отвернулся, прикрывая телом хныкающую сестру.       Справа скрипнула тяжёлая металлическая дверь. Приятное тепло растеклось по спине, дрожь утихла, испепелённая жарким пламенем. Боязливо взглянув через плечо, он заметил фигуру в чёрном с факелом в руке. Перед светом тени медленно отступали.       — За мной, если хотите жить.