Глава 9. Эльфийская оптимизация: баг или фича?

"Свобода — это когда натираешь серебро не потому, что обязан, а потому что хочешь блеснуть перед своими же философскими размышлениями."

— народная домовиковая пословица

      Полировать фамильное серебро Малфоев оказалось одновременно унизительно и медитативно. Возможно, я стал бы великим стоиком, если бы не был таким язвительным мелким засранцем. Впрочем, Сократ тоже не отличался покладистым характером, а его, на минуточку, тоже кто-то отравил — так что аналогии напрашивались сами собой.       Я сидел в серебряной тени прошлого богатого рода и драил ложку с выгравированным гербом, рассуждая про свободу. Ну как — "сидел". Технически, я скакал между подсвечниками, трофейными кубками и вилками с таким выражением лица, с каким приличные философы, наверное, писали трактаты. Мне даже казалось, что я слышу отголоски мыслей какого-нибудь Канта, но это был просто Люциус, кричащий на домашнего эльфа в соседней комнате.       Свобода. То самое странное чувство, которое вроде как у тебя есть, но по утрам ты всё равно натираешь серебро, потому что если его не натереть, то Люциус подумает, что ты замышляешь революцию. (И будет прав, но это не его дело.)       Люциус, как известно, не страдал отсутствием самомнения. В его кабинете висел портрет какого-то знатного предка — лорд Августус Малфой, эпоха восемнадцатого века, парик как у французского короля, выражение лица как у человека, который думает, что изобрёл магию.       Этот портрет раздражал меня давно. Он был язвителен, заносчив и однажды назвал меня «мебелью с ушами». Я затаил обиду.       С легким вмешательством в рамочную магию — и кое-какими штрихами из учебника по иллюзорной трансформации — я добился, чтобы портрет Августуса каждый раз, как Люциус входит в кабинет, выдавал что-то в духе:       — О, Люциус, ты снова в этом сюртуке? Думаешь, он тебя стройнит?       — Какой интересный запах… это что, моральная деградация?       — Ты говорил с тем мерзким эльфом? Странно, у него больше огня в глазах, чем у всей нашей родословной за последние сто лет.       Люциус пока что подозревает «порчу», но не меня. Он дважды срывался на портрет, угрожая «сжечь тебя, старый маразматик», и даже пытался наложить заклинание молчания. Безуспешно: я, в отличие от многих магов, умею гуглить древние защитные формулы, даже если у меня нет гугла.              "Запись в Дневник Открытий №137:       Лучшее оружие против надменности — голос собственного предка с синдромом искренности."       Любая история нуждается в балансе. Если показываешь одного героя как воплощение токсичного благородства и брюзжания (привет, Люциус), то где-то в особняке должна быть и Нарцисса. Не в том смысле, в каком её видит большинство — ледяная дама в шелках и жемчугах, с прической, способной вызывать уважение у шляпников. Нет, у меня на глазах она проявила нечто гораздо менее очевидное — человечность.       Один из эльфов, молодой и глупый, случайно уронил старинную вазу в галерее. Я уже приготовился к дикой сцене — крикам, заклятиям, и возможно, увольнению через окно. Но Нарцисса, войдя в зал, посмотрела на осколки, на дрожащего эльфа… и просто вздохнула. Медленно, устало, как человек, которому надоело, что вазы важнее живых существ.       — Отнеси это в мастерскую, — спокойно сказала она мне. — И пусть кто-то склеит. А ты — в следующий раз не паникуй так. Это всего лишь фарфор.       Я честно не знал, кого мне стало жалко больше — эльфа, который был готов умереть на месте, или саму Нарциссу. Потому что от такой фразы больше всего веяло… одиночеством.       "Запись в Дневник Открытий №141:       Иногда самое неожиданное проявление милосердия — это простая усталость от жестокости."

***

      Когда Драко подрос до состояния "почти не падает с метлы", он начал практиковать ночные полёты. Конечно, официально никто об этом не знал. Даже его родители. Особенно его родители. В этом доме слово "авантюра" вызывало приступ аллергии.       Я же, как свободный эльф с лицом домашнего помощника и душой нелегального тренера по квиддичу, охотно поддержал инициативу.       — Добби, ты не расскажешь, если я... ну, случайно окажусь в саду ночью с метлой? — спросил он однажды, не глядя мне в глаза.       — Добби ничего не слышит, ничего не видит, но заранее запасся подушками, бинтами и костеростом, — ответил я невинно.       Так начались наши мини-рейды под звёздами. Я наложил пару простеньких чар сокрытия (не слишком сильных, чтобы Малфои не заподозрили подвох, но достаточно, чтобы нас не засекли с ближайшей башни). Драко летал. Я, конечно, не мог позволить себе летать с ним, но использовал старый трюк с левитирующей иллюзией — парил рядом как светящийся шар с голосом, выкрикивающим советы.       Он смеялся. Честно, без сдержанности. Без всего этого "мальчик-наследник", "гордость рода", "держи спину ровно, Драко". Просто ребёнок с метлой, луной и голосом друга рядом.       На четвёртом вылете он завис в воздухе, развернулся ко мне и сказал:       — Добби, ты ведь... Ты правда не обязан это делать, да?       Я завис. И не в воздухе.       — Правда, — медленно ответил я. — Но не всё, что делают по доброй воле, — это глупость.       Он ничего не сказал, но улыбка у него стала взрослой. Спокойной. Почти благодарной.       "Запись №145:       Быть свободным — это не значит быть одиноким. Иногда это просто значит: "Я выбрал быть рядом"."

***

      Я всегда думал, что настоящая свобода — это не право говорить, что угодно. Это возможность безнаказанно превращать воздух в стекло, даже если в процессе что-то взрывается, шипит или обретает разум и ругается на древнеэльфийском.       О, как я рад, что больше никто не даёт мне приказы. Потому что если бы Люциус приказал мне не устраивать магических катастроф — я бы, пожалуй, просто перестал дышать.       После экспериментов с иллюзией, который едва не закончился тем, что Нарцисса потеряла ориентацию в пространстве, я понял: надо оттачивать магическую технику. Уверенность — хорошо, но её нужно чем-то подкреплять. Например, фундаментальным пониманием законов преобразования материи.       Так я и вляпался в трансфигурацию.       "Дневник Открытий, запись №153:       Трансфигурация — это как варить борщ в вакууме. Все ингредиенты вроде бы под рукой, а вот последовательность действий определяет, получишь ли ты обед… или кулинарное преступление против человечества."       Я начал с простого. Воздух. Самый доступный материал в доме. Превратить воздух в стекло — звучит как вызов. А я, как известно, слаб на вызовы.       Теория №1: воздух → охлаждение → формирование структуры → стабилизация → стекло.       На практике: воздух → локальный мороз → иней на потолке → Люциус жалуется на «влажную погоду в коридоре».       Попытка №2:       Я пытался создать стабильный кристалл, постепенно уплотняя и насыщая воздух силой преобразования. Получилось. Почти. Только он вдруг начал издавать тонкий, протяжный писк, как будто стеклянная мышь застряла между мирами и теперь очень недовольна своей участью.       "Запись №157:       Никогда не думал, что звук можно почувствовать зубами. Теперь знаю: можно. И это был не лучший опыт."       Наконец, я нашёл подход: создать локальную зону «застоя магии» — нейтральную в плане поля — и использовать её как формирователь структуры. Работать приходилось ночью, с глушащими чарами и слоем ткани, чтобы свет не выдал меня.       Спустя трое суток, два лопнувших сосуда, одну поцарапанную полку и одну испуганную летучую мышь, я получил первый настоящий результат: крошечную гранёную пластинку — хрупкую, но чистую. Я держал её в лапах и чувствовал себя алхимиком, открывшим золото из воздуха.       "Запись №159:       Платоновская идея окна воплотилась в реальности. Оно хрупкое, как свобода. Но моё."       Теперь я мог создавать окна, линзы, зеркала. Не очень большие, временные, но достаточно прочные, чтобы выдержать взгляд. Или — мелкого поросенка. Гарри ещё не знал, что на дне рождения его кузена у него будет самый заботливый эльф-стекольщик в округе. Или запасной фокусник, если день вдруг станет слишком унылым.       И я знал, что именно это маленькое достижение — не подвиг, не спасение, не взрыв ярости, а чистое, упрямое знание — делает меня свободным сильнее, чем любая носковая революция.

***

      День рождения Дадли начался с крика. Впрочем, я ещё не встречал дня, в котором Дадли не кричал, так что это ничего не значило. Подарки были уложены в идеально выверенную пирамиду жадности, на вершине которой красовался комплект громоздких видеоигр, в которые он всё равно не умел играть, но очень любил называть "своими".       Перед завтраком я провёл маленькую корректировку реальности: слегка зачаровал один из подарков — радиоуправляемую машинку — так, чтобы она, завидев Дадли, пыталась уехать от него как можно дальше. С визгом. И угрожающим пиканьем.       Для Дурслей это была "неисправная китайская ерунда". Для Гарри — это был момент истинного, пусть и скрытого торжества. Он улыбнулся. А я записал себе галочку: Миниатюрное восстание выполнено успешно.       "Дневник Открытий, запись №163:       Иногда самая маленькая пакость может стать самым большим жестом поддержки. И я не про машинку. Я про мораль. Или хотя бы про месть."       Позже, в зоопарке, всё шло почти по плану. Гарри держался спокойно, Вернон делал вид, что отдыхает, а Петуния… ну, она, кажется, искала глазами, кого бы пристыдить.       Пока Дадли ел своё первое за сегодня мороженое (и одновременно требовал второе), я незаметно его поперчил. Не уверен, понял ли Дадли, что что-то не так, или нет, но съел все. Вот же проглот. Гарри, кстати, под иллюзией фруктового льда получил себе порцию шоколадного мороженного прямиком от Флориана Фортескью и вовсю им наслаждался.       Я продолжал быть тенью. Накапал в кофе Вернону с Петуньей умиротворяющего бальзама, чтобы, если вдруг что, не реагировали резко. Не рассчитал, Вернон, едва допив, пошел на поиски WC.       Наконец настал тот самый момент: вольер с удавом. Гарри подошёл. Удав глянул. Что-то между ними щёлкнуло, словно в воздухе промелькнула искра признания. Гарри прошептал «Привет», змея подмигнула, и стекло...       ...должно было исчезнуть.       И исчезло. Слишком быстро.       Я, в панике предвидя всеобщий ужас, попытался моментально трансфигурировать воздух в новое стекло, чтобы предотвратить разрыв шаблона. Но…       "Запись №164:       Не трансфигурируй в панике. Особенно воздух. Особенно в общественном месте. Особенно перед змеёй."       Получилась мутная, хлюпающая плёнка, которая немедленно съехала в сторону. Тем временем, Дадли с криком отшатнулся от исчезнувшего стекла и неудачно поскользнулся на собственной капле мороженого. Приземлился аккуратно в стопку брошюр на стенде у входа и застрял в них, как жирный лебедь в декорациях. Ну хотя бы упал не в вольер, а на свою же задницу. Удав посмотрел на меня, будто хотел сказать: "Ну ты и криворукий."       Гарри стоял рядом, растерянный и счастливый. Он видел, что стекло исчезло. Что-то магическое произошло, и он был в центре этого. А главное — это было не плохо. Это было его.       Я ретировался. На этот раз, слившись с тенью мусорного бака. Достоинство не пострадало, но самооценка — да.       "Дневник Открытий, запись №165:       Неудача в магии — тоже магия. Особенно если её правильно обставить.       Гарри почувствовал силу. Почти как в каноне, но с моими отпечатками по краям.       Это хорошо или плохо? Вопрос открыт."       Когда мы вернулись с Гарри домой, он пошёл в чулан, как будто это и было его законное место в этом мире. Я — остался в тени, как будто не хотел случайно изменить ещё одну линию судьбы. А ведь хотел. Очень.       В ту ночь я долго не мог заснуть. Усталость была — но не в теле, а в голове. Я все пытался представить цепочку причин и следствий, проанализировать каждое вмешательство, каждый эффект бабочки, который я уже, быть может, запустил.       Я ведь хотел изменить канон.       Но, похоже, создал его собственными руками.       "Дневник Открытий, запись №166:       Я старался спасти Гарри от мира, в котором он "Мальчик-который-выжил".       Но, может быть, именно я — тот, кто сделал его таковым.       Если это так…       …тогда кто, чёрт возьми, пишет этот сценарий?       …выходит, что пророчество — это не предсказание, а инструкция?"