Я спас тебя, чтобы потерять

      Глубокий лес. Сумерки. Задание вышло из-под контроля.       Лилу мчалась сквозь заросли, с трудом удерживая равновесие. УПМ искрилась — сломалась. Один трос порвался, второй запутался. Прыжок — и приземление на ноги, с болью в коленях. Клинки — бесполезны. Окружали титаны. Сердце стучало в горле.       — Нет… Только не сейчас…       Резкий звук. Чей-то силуэт сзади. И — тьма.       Сквозь листву качающихся деревьев пробивался мягкий вечерний свет. Ветер гулял по кронам, унося запах смолы и прелой листвы. Вдали слышались крики птиц и отголоски далёких шагов титанов.       Эрен, связанный, с трудом дышал от ярости, когда перед ним сидели Райнер и Бертольд. Те, кого он называл товарищами, друзьями… теперь открыто признавались в своей истинной сущности.— Райнер Браун. Бертольд Гувер. Вы — воины, — с горькой насмешкой выдохнул он, голос полон ненависти.       Их разговор был напряжённым. Райнер, сломленный изнутри, говорил об усталости, о том, как их тела ломаются не от ран, а от вины и раздвоенности. Он был как два человека одновременно: один — солдат, другой — враг.— Я устал, — выдохнул Райнер, глядя в никуда. — Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось.Бертольд сидел рядом, молча. В его взгляде было столько же боли, сколько в молчании.       Имир, связанная не менее плотно, слушала молча. Когда речь зашла о ней, она хмыкнула:— Вы думаете, я вам помогу? Я? После всего? Но Райнер и Бертольд знали её секрет. Знали, что она — титан. Что она не отсюда. И это поставило её в то же положение, что и их.       — Мы уходим. На ту сторону. Забираем Эрена. И тебя, Имир, — сказал Райнер.— Вы что, с ума сошли?.. — Эрен задыхался от ярости, — Предатели!       Всё было на грани. На этой ветке, посреди безмолвного леса, четверо бывших союзников смотрели друг на друга, не узнавая.       И тут послышалось слабое движение. Тихий, прерывистый вдох.       Лилу пришла в себя.       Солнце, пробиваясь сквозь крону, озарило её лицо. Она лежала на соседней ветке, запутавшись в ремнях и верёвках. Всё тело болело, каждое движение отзывалось тупой болью. Виски стучали. В памяти — белый шум, паника, тьма… И теперь — только тени вокруг.       — Лилу! — Райнер метнулся к ней. Остальные обернулись, но не вмешались.       Она медленно повернула к нему голову.— Ты… снова ты… — прошептала она.       Губы дрожали. Глаза наполнялись слезами.— Скажи, что это не правда. Скажи, что это всё ошибка. Что ты не предал нас… не предал меня…       Райнер опустился рядом, его рука — дрожащая, осторожная — коснулась её щеки. Взгляд у него был сломанный.— Лилу… я хотел уберечь тебя от этого.— От чего? — срывалась она. — От правды?! От того, что ты… враг?! Мы ночами дежурили вместе, делились пайком, мечтами, будущим! А ты всё это время…       Она разрыдалась. И эти слёзы были не от страха. От предательства.       — Я не враг тебе, — прошептал он. — Всё, что было между нами — было настоящим.— Тогда почему?..       Он закрыл глаза.— Потому что я с детства верил, что выполняю долг. Что это — война. Что мы на передовой … Но потом ты появилась. Ты, Лилу. И всё стало другим. Ты была моей единственной правдой. Моим спасением.       Он взял её ладони в свои.— Прости меня… пожалуйста. Не смотри на меня как на врага. Не ты.       Она смотрела на него сквозь слёзы. Всё внутри ломалось, крушилось.       — Я… не знаю, кого ты больше предал. Меня… или самого себя.       Сердце Райнера сжалось. Он не знал, будет ли у них шанс всё исправить. Но в этот момент, на дереве, где весь их мир балансировал между доверием и разломом, он был просто человеком.Сломанным. Любящим. И одиноким.       Солнце медленно клонилось к закату, освещая верхушки деревьев золотым светом. Тени удлинялись, воздух был пропитан тревогой.       Лилу сидела на ветке, всё ещё слабая после ранений и пут. Её руки дрожали, сердце стучало болезненно громко. Райнер стоял напротив, молча, напряжённо, будто ведёт внутреннюю битву.       — Лилу, — наконец произнёс он. — Мы уходим. Сегодня. Сейчас. Сюда скоро доберутся разведчики. У нас мало времени. Я… я хочу, чтобы ты пошла со мной.       Она вскинула взгляд. В её глазах — вспышка боли и ярости.       — Что ты сказал? — выдохнула она, будто ударили в грудь.       — Ты знаешь правду. Всё уже рухнуло. Я не могу оставить тебя. Я… я всё ещё люблю тебя, Лилу.       Она отшатнулась, её голос дрожал:       — Ты хочешь, чтобы я ушла с тобой? С предателем? С человеком, разрушившим мой дом? Убившим моих товарищей?       — Я не прошу прощения за всё. Но я клянусь — тебе не будет больно. Я не дам тебя в обиду. Никогда. Ты — единственное, что осталось для меня настоящим. Пойдём со мной.       — Нет. — она смотрела прямо в глаза. — Можешь убить. Можешь связать. Но я не пойду добровольно. Никогда.       Райнер сжал челюсти. Он был на грани.       — Тогда прости меня, — прошептал он, прежде чем резко шагнул вперёд.       Лилу вскрикнула, попыталась вырваться, но он был быстрее и сильнее. Одним движением он прижал её к себе, прижал её руки и шепнул на ухо:       — Я не позволю им тебя забрать. Даже если ты будешь меня ненавидеть.       На плече бронированного титана Лилу содрогалась от бессилия. Её руки были связаны, рот — затянут кляпом, но сильнее всего сжимало сердце. Снизу, из листвы, неслись крики: Леви, Микаса, Ханджи. Они были рядом. Они были так близко…       На плече бронированного титана, ускользающего через лес, Лилу дрожала всем телом. Ветви царапали кожу, в ушах стучал гул крови, а сердце словно вопило: «Нет… Не так… Не с ним…»       Её руки были связаны, губы разодраны от кляпа. Но даже если бы она могла кричать — что бы сказала? Что ненавидит его? Что любит?       Он спас её от смерти, но стал тем, кто отнял у неё всё.       Вдалеке трещали деревья, сквозь крону неслись силуэты — отряд разведки. Микаса, Ханджи, Командор Эрвин… и смерть, тенью висящая в каждом движении.       И вдруг, как в молчаливом кошмаре, началось.       Грохот. Гул. Вой.       Словно сама земля содрогнулась — в лес ворвался отряд разведкорпуса, устремившись к беглецам.       Эрвин возглавлял нападение, и даже после того, как один из титанов оторвал ему руку, он продолжал командовать, как истинный воин. Его крик: — Продолжайте наступление! Не останавливайтесь!разрезал воздух и заставил сердце Лилу замереть от ужаса и гордости.       Сражение вспыхнуло яростным пламенем.       Бронированный титан изверг пар, ослепляющий и опаляющий всё на своём пути.       Микаса прорвалась сквозь дым, как стрела — целясь в Бертольда. Но Райнер защищал его. Всё происходило так быстро, что казалось, будто время исчезло, оставив лишь грохот ударов, хруст костей и крики.       Лилу ощущала каждое движение титана, на котором её несли. Каждый его шаг — как предательство. Но когда один из обычных титанов рванулся к ней, Райнер повернул корпус, подставив себя под удар. Пасть твари сомкнулась на его плече, но он не отпустил её. Не дал даже коснуться.       — Ты всё ещё защищаешь меня… — прошептала она, не в силах остановить слёзы.       И тогда — Бертольд произнёс:       — Райнер… она… она осознаёт?       Райнер молча кивнул.       — Прости, Лилу… — снова его голос. Этот голос, когда-то родной, теперь звучал как эхо войны.       И всё внутри неё надломилось.       Спустя мгновения они вырвались из леса.       Жан сражался. Его глаза полыхали, а ярость была неистовой. Он рвался к Лилу. Кричал её имя. Протягивал к ней руку. Но между ними — бездна.       А Райнер, тяжело дыша, шептал ей уже в человеческом обличье:       — Ты нужна мне… Только ты удерживала меня от безумия. Ты — мой якорь, Лилу.       — Но я не могу быть твоей, если ты идёшь по пути разрушения, — срывалось у неё. — Ты не просто Райнер… Ты — враг всего, что я защищаю.       Он трясся. Его ладони, крепкие и тёплые, касались её щёк.       — Тогда забери меня с собой… — прошептал он. — Стань моей. Мы уйдём. Уйдём от всего этого. Я устал… так устал…       Лилу не ответила.       И тогда он, дрожащими руками, припал к её губам. Горько. С надрывом. Как будто этот поцелуй мог стереть вину. Заменить войну на любовь.       — Прощай… или прости, — выдохнул он.       Кровь стыла в жилах, когда титаны прорывались сквозь дым и разруху. Крики, рёв, топот. Всё смешалось в одну бесконечную агонию.       Лилу едва держалась на ногах — затуманенное сознание металось между правдой и болью. Она чувствовала, как Райнер сжимает её руку. Его взгляд был полон муки, но в нём читалась решимость.       — Пора, — сказал он, глядя на Бертольда и Имир, которые сжимали на плече беспомощного Эрена.       Лилу затрясла головой. Слёзы катились по щекам.       — Нет. Я не уйду. Я не могу оставить их.       Райнер стиснул зубы, готовый спорить, умолять, но из леса уже вырывались скауты. Грохот копыт. Стальная воля.       — Микаса! — закричала Лилу, увидев, как девушка в манёвренном снаряжении прорезает воздух, направляясь к ней.       Следом летел Командир Леви, его клинки сверкали. Всё было, как в вихре — стремительно, неотвратимо.       Райнер, видя, что времени нет, стиснул челюсти.       — Прости меня… Прощай.       Он сбросил Лилу с плеча, и в последнюю секунду Микаса подхватила её, цепляясь крюками в ближайшее дерево. Ветер хлестнул в лицо, Лилу закашлялась от дыма и слёз, но она была жива.       На её глазах трое титанов — Колосс, Бронированный и Имир в зверином облике — прорвали ряды скаутов и исчезли в лесу, унося Эрена.       — НЕТ! — выкрикнула она, протягивая руку, но уже поздно.       Позже, на стенах Шиганшины, Лилу сидела рядом с Эреном, который только что очнулся. Его глаза были налиты кровью, кулаки дрожали.       — Они… Они сбежали…       Лилу с трудом выдавила:       — Имир ушла с ними по собственной воле… Она что-то знала. Что-то, что не сказала нам…       Микаса, Армин и Леви молчали, стоя в тени стены, оплакивая павших. Эрвин… Сотни бойцов…       Но среди всех этих потерь Лилу чувствовала в себе две боли: за павших товарищей… и за того, кого всё ещё любила, несмотря ни на что.       Райнер.       Он спас её. И предал. И отпустил.       Лилу сидела на краю стены, укутавшись в солдатский плащ, который пах пеплом и холодным потом. Ветер шевелил выбившиеся пряди её волос, неся с собой запах гари и пролитой крови. Внизу шумели лагерь и беспокойные люди, но здесь, наверху, было тревожно тихо.       Она смотрела в даль, туда, где скрывались леса — туда, где они исчезли.       Райнер.       Имя, которое жгло горло.       Всё внутри перевернулось, когда память вернулась — ясная, как лезвие клинка.       Они стояли в тени деревьев, на той высоте, где ветер казался особенно горьким. Она не сопротивлялась, просто смотрела ему в глаза, наполненные болью. Он нежно провёл пальцами по её щеке — с таким трепетом, будто касался чего-то хрупкого и святого.       — Если бы всё было иначе… — шептала она тогда.       — Я бы выбрал тебя. И снова бы выбрал, — прошептал он в ответ, прежде чем коснуться её губ.       Этот поцелуй был как вечность, сжатая в несколько секунд. Горячий, сбивчивый, прощальный. В нём было всё: любовь, сожаление, страх, и… предательство. Даже тогда, когда она сжимала его форму в пальцах, где-то в глубине она уже знала — он уйдёт. Оставит. Предаст.       Слёзы катились по её щекам, но она не стирала их. Пусть текут.       — Всё было ошибкой… — выдохнула она, глядя в закат. — Как я могла так ослепнуть?..       И всё же… сердце болело. Сердце помнило. Не могло забыть.       Не Райнера-Воина. Не Райнера-Предателя.       А того Райнера, который смотрел на неё как на мир. Который целовал, будто мир рушится. Который, даже убегая, сначала спас её.       — Почему… ты спас меня, если знал, что уйдёшь?..       Но ответ ей не пришёл.       Только шорох листьев.       И звенящая пустота внутри.