Начало новой эры

      Пепел медленно оседал на землю.       Колоссы исчезли, как дурной сон. Остались только разбитые земли, пепел и… люди.Те, кто выжил.       Лилу стояла рядом с Райнером, всё ещё не отпуская его руки.У неё были слёзы на глазах — слёзы облегчения и боли. Внутри всё ещё звучал голос Эрена:       "Вы будете жить долго и счастливо."       Мир вокруг начал оживать — крики, плач, первые объятия. Армин плакал, стоя рядом с телом Микасы, которая держала голову Эрена в коленях, уже без слов. Жан, Кони, Пик, Энни, Леви — все выжили. Ханджи… её уже не было. Но они знали — она тоже здесь, с ними.       Прошло время….       Могила. Простая. Белый камень.На нём — имя: Эрен Йегер.Рядом — шарф Микасы, бережно повязанный, словно она всё ещё рядом.       Лилу стояла, держа Райнера за руку.Рядом — другие. Тишина. Никто не говорил. Это был день памяти.       Микаса ушла одна, как и хотела. Она жила где-то в горах, иногда писала Армину письма.       Леви остался в городке, инвалид, но с улыбкой. Армин стал дипломатом. Он пытался построить мост между Эльдией и остальным миром. Пик и Жан ушли в новое подразделение по восстановлению.       Дом у подножья холма.       Солнце светило мягко. Ветра не было.       Лилу открыла окно, и ветер тронул занавески.       — Райнер, иди сюда! — позвала она.— Минутку… — донеслось из комнаты. Он возился с чем-то.       Она улыбнулась.На столе стояли чашки с кофе, альбом с зарисовками титанов, книги Ханджи, и…       На стене — рисунок Райнера и Лилу, стоящих вместе, улыбающихся, свободных.       Через минуту он вышел. Подошёл, обнял её сзади.       — Всё хорошо, Лилу?— Да… впервые за долгое время — всё по-настоящему хорошо.       И на её животе — лёгкий округлый намёк на новую жизнь. Райнер осторожно положил ладонь.       — Ты уверена?— Да. Мы с тобой построим новый мир. Для них. И для тех, кто ушёл.       Он улыбнулся.       — Тогда… давай начнём с завтрака?       Она рассмеялась, прижавшись к нему:       — Давай начнём с «я люблю тебя».       Он не ответил словами.Он просто поцеловал её в висок, держась крепко, будто боялся снова потерять.