Часть 1 Ксенька

      Каждая семья, с которой мне приходилась работать, отличалась друг от друга. И каждая по-своему непростая. Про семью, о которой я сейчас расскажу, мне удалось узнать случайно, конечно, по долгу работы.       Обычно семьи строились по принципу: мама, отчим какой-нибудь. Или отец-алкоголик. Или мать-алкоголичка. Это про неблагополучные. Про кднщиков чуть иначе: неуправляемый подросток в плохой компании, воры или вандалы. Но в случае Сутягиных, где неуправляемый подросток вообще-то был, проблема была вообще нетипичная.       Детей в таких семьях называют сиротами при живых родителях. Ну а ещё будущими уголовниками, паразитами и выродками.       Семья состояла из молоденькой бойкой бабушки чуть старше пятидесяти лет, шестиклассника и красивой черноглазой девочки с ярким красным бантом. Конечно, там все было не так просто, этими тремя Сутягины не ограничились, но об этом позже.       Дети должны ходить по струнке, быть опрятными, не слишком перечить взрослым, хорошо учиться, а ещё во всем помогать, читать умные книги и правильно говорить. Никакого сквернословия и телефонов! Но так же не бывает, верно?       Проще представить, что гроза улицы - милая кроха, а мальчик почти ежедневно избивает бабушку, бабушка - виновница нервного тика у ребенка. А еще мать продала двух детей за десять тысяч рублей. Вот так вот точно бывает!       Виновницей знакомства семьи Сутягиных со мной стала восьмилетняя Ксенька. И честно, хорошо, что обстоятельства сложились именно так. Неизвестно что бы случилось даже за последующие пару лет, если бы мы вовремя не вмешались.       Такими семьями органы опеки не интересуются, слишком хорошо скрывают проблемы: дети в школе, накормлены и одеты. А ведь в этой семье мог вполне погибнуть умный школьник, задавленный взрослыми, а нормальный ребенок превратиться в садиста. В общем - тяжёлый случай.

****

      В первый же день в районное отделение полиции пришла разъяренная женщина. Она тащила за капюшон крохотную девочку в красной шапочке с ушками.       То, что именно сегодня я впервые решил с утра заглянуть в приемный участок, чтобы забрать документы сыграло мне на руку.       — Илья Иванович, вы нам очень нужны. Какая-то женщина девочку привела - устало зевнул молоденький лейтенант.       Признаюсь, в такие моменты я думаю о худшем - о младенцах-подкидышах. Но в таких ситуациях достаточно постового дежурного, а не соц.работника. Я нехотя отложил стопку документов моих взрослых кднщиков и вышел в приемную.       — Вот, сейчас я все про тебя милиционеру расскажу! - женщина трепала девочку за куртку.       Ребенок смотрел вперёд безразличным глазами. В уголке рта запеклась кровь. Кажется, от ветра растрескались заеды. Черноглазая, темненькая, как цыганочка. Признаюсь, первая мысль была действительно о том, что опять прошёлся цыганский табор с его вороватыми повадками.       Я отряхнул форменный китель, но не успел ничего сказать, как женщина завизжала.       — Эта паскудина окна кирпичами бьёт! Грязью заборы мажет! Детей лупит! Вы эту дрянь закройте, пусть в обезьяннике посидит, чтобы неповадно было.       От этой громкой женщины неприятно стало мне. Но больше меня волновала девочка. Любой бы ребенок, которого за шиворот притащила в полицию чужая тетка под угрозу закрыть в ИВС, давно бы разревелся крокодильими слезами. Но девочка только полотно скрестила руки на груди и упорно молчала.       — Чего это вы на ребенка такими словами?! Женщина, успокойтесь - возмутился я.       — Эта дрянь…..       Тут я понял, что нужно это прекращать. Женщина бы не успокоилась. Я аккуратно отстранил ее руку от девочки и протянул ей листок и ручку.       — Пишите       — Что?       Она замялась.       — Можете не официальное заявление. Просто перечислите претензии. Вы не переживайте, я в детской комнате работаю, с девочкой разберусь.       Женщина плюнула и отшвырнула ручку. Я усмехнулся. Обычно именно такие суетливые люди сдают позиции в последний момент. Но она заметила мою радость и взялась за лист.       Девочка захлопала ресницами. Милая. Но лицо каменное, не испуганное, как будто привыкшее к бесконечным обвинениям и угрозам. Не бывает у обычных детей таких безразличных лиц. И нельзя запросто так таким доверять. Я взял из ее рук бумагу и перевел взгляд на девочку.       — Пойдем с тобой сейчас отсюда, чтобы взрослых дядечек в отделении не пугать - мой взгляд невольно покосился в сторону камеры где отлеживался проспиртованный синяк.       Девочка кивнула.       Мы перешли по весенним грязным улицам в зданиие комиссии по делам несовершеннолетних. Девочка ничуть не боялась, бодро шагала следом. Мне стоило бы поразиться такому доверию. Или девочка было невиновна вовсе или до крайности закалена милицией. Но ее я точно видел впервые, а по району, я единственный соц.работник по несовершеннолетним.       — Как тебя зовут? - спросил я, взяв записную книжку. Марать бланк мне не хотелось.       — Ксеня- бойко отозвалась девочка, стаскивая шапку с короткостриженной головы.       — А фамилия?       — Сутягина.       Информацию я вытягивал тяжело. Девочка наотрез отказывалась болтать. То ли ее пугала моя форма, то ли обстановка - ее знаю.       Зачем окна бьёшь? Не знаю. Зачем забор мажешь? Не знаю. Зачем кричишь под окнами? Не знаю.       Ксения Сутягина, во втором классе в Станционной школе. Живёт с мамой и братом.       Больше я ничего не узнал. Так и пришлось провожать девочку домой. Как ее пешком притащили из Станционного в райцентр - не знаю. Неплохая же девчонка!       Не то что бы я ошибался … но точно не зря поставил на карандаш Сутягиных из села Станционное.