Часть 5 Математика

      Стас сидел тихо, опустив голову. Перед ним лежали скреплённые степлером бумаги перечеркнулые красной пастой. Несчастная истрепанная грамота за победу в олимпиаде по математике лежала рядом. Математик почесал затылок.       — Откуда ты к нам свалился, Станислав? - удивлённо спросил он.       — Из Станционного - тихо ответил мальчик.       Математик рассмеялся.       — Это понятно. Чего на первую волну поступления не приходил?       — Бабушка не отпускала - тихо-тихо ответил Стас. Листы вступительных притягивали взгляд, но схватить и посмотреть их разрешения так и не дали. Математик закашлялся.       Стас, по его мнению, горяч и анархичен, даже при том, что способности у него было чуть больше, чем у рядового шестиклассника. Но математика не терпит того беспорядка и резкого характера, какой был у Стаса .       — А чего вообще поступать пришел? Математик взял грамоту и внимательно на нее посмотрел.       — Учиться… Ну, инженером каким-нибудь буду, чертить его-нибудь - путанно ответил мальчик.       Математик кивнул. Он протянул Стасу лист со стола.       — Давай тебя не в математический, а в физмат класс. Бланк родители заполнят, документы до пятого числа принесешь, фото как на паспорт комплект, ну и первого сентября на линейку       В класс с математический уклоном желающих много. Учиться там попроще, чем в физмате, каждый второй хочет в айтишники прямо с начальной школы. Стас, по его мнению, ничуть не гений в математике. Хорошие способности, надо поддержать, но не “вау” для профильной городской школы. Хороший ученик, но не олимпиадник, увы. У учителя глаз на таких наметан.       Стас улыбнулся. Взяли! Взяли! Конец его истеричной жизни! В конце концов он наконец-то сможет распрощаться с Ларой и уехать. В ПТУ его, ага, а тут целый профильный класс!       — Документы родители пусть подпишут. Мы вечером позвоним, а то знаю я вас, Ломоносовых. Без согласия в школу не зачисляем. - напомнил Математик.       Но Стас его не слушал. План уже был выстроен давно и четко.

*****

      Мальчик вышел в Райцентре и со злости пнул калитку. Металлический лист жалобно задрожал, завыла собака. Это был другой двор, не такой, как у них: аккуратный, зазеленевший травой и цветами. Пусть дом был даже меньше, но от этого как будто аккуратнее. Во дворе на качелях катался мальчик лет шести. Он улыбался беззубой улыбкой будущего первоклассника.       Стас снова пнул калитку. Мальчик испуганно замер и уставился на гостя. Из дома вышла белокурая женщина в розовом халате. Завидев Стаса, она чуть отшатнулась назад. Пускать его во двор ей не хотелось.       — Привет, Ирин - сказать “мама” Стас так и не смог. Нет у нет мамы!       — Мама, а что это за мальчик? - удивленно спросил ребенок на качелях. Ирина только велела ему зайти в дом.       Стас разглядывал траву. Несправедливо! До жути! Почему это Иринка решила вдруг, что Стас и Ксенька - дети бабушкины, а через два года родила себе любимого сына Мишу? Ладно он, Стас, ошибка безрассудной юности, но Ксюша старше Миши всего на два года!       У Миши есть мать, есть отец. Было гораздо проще жить, если бы Стас знал хоть что-то об отце. Пусть бы он был насильником, пусть был бы пьянице и разгильдяем. Но он бы был хотя бы одной своей существующей фигурой, материальным, живым или мертвым. Сколько раз он спрашивал об отце. “Алкоголик, урод и гнида” - отвечала Лара. “Да я не помню кто, был какой-то” - безразлично пожимала плечами Ирина.       — Зачем ты пришел? - усталым и почти виноватым голосом спросила женщина, отводя сына подальше от дома.       — Мне помощь нужна Стас достал помятый лист.       Ирина на секунду закрыла глаза.       — Я не твоя мать, не имею права подписывать документы.       Ирина написала отказ от родительский прав, когда Стасу было четыре, а Ксеньке - едва-едва три месяца. И всю жизнь в этом она винила Лару, которая дала десяток тысяч рублей на задолженность с условием отказа от детей. С условием, что разгульная Ирка больше не появится в из жизни.       — Ирин, не надо подписывать, просто позвони и скажи, что я умный и должен учиться!       Женщина вскинула брови и растерянно посмотрел на сына. Умный? Кто? Стаська? Ну, может быть, не дурак вроде. Как мало она знала о сыне. В каком он сейчас классе? В пятом? Нет. Слишком рослый. В восьмом? Может быть.       Она вглядывалась в карие глаза сына, в его бритую макушку. Сколько раз она обещала себе забрать и его, и Ксеньку. Даже новый муж не был против. Вот только каково это быть матерью троих детей? Это же надо каждому по одёжке, по игрушке. Троих воспитывать слишком сложно. Уж лучше дать все лучшее одному Мише, чем ничего всем троим. Стас и Ксюша с бабушкой Ларой, пусть с ней и растут. Не пропадут.       — Ладно, давай свой телефон - согласилась Ирина. — Не приходи ко мне больше, пожалуйста. Твой дом у Ларисы.       Если бы не монолитная мальчишеская гордость, Стас бы заревел. Как непросто осознать, что жив, наверное, отец, жива мать, а ты - сирота. Самый настоящий сирота-отказник. И никому ты на самом деле не нужен.       Оставалось только бежать из дома, раз там никого не осталось.