Всё, что остаётся после

Когда Гермиона проснулась, первым делом она услышала тишину. Не мёртвую, а живую. Полную дыхания, утреннего света и лёгкого скрипа пола, когда кто-то осторожно ступает босиком. Она не сразу вспомнила. Или, скорее, не хотела сразу. Тело ныло приятно. Пальцы помнили его кожу. Бёдра — его движения. Губы — его голос, шепчущий в темноте. Глаза оставались закрытыми. Как будто если не посмотреть — это можно оставить внутри сна. Но он снова оказался быстрее. — Ты всегда так серьёзно спишь? — раздался откуда-то сбоку его голос. Спокойный. Немного хриплый. Утренний. Она открыла глаза. Он сидел на полу, у окна, закутанный в её старый плед, с чашкой кофе в руках. Волосы чуть растрёпаны, на ключице царапина — её. Глаза внимательные. — Я не была уверена, останешься ли. — Я не был уверен, позволишь ли. Она села, подтянув одеяло. Тело тут же напомнило — всё было взаправду. Молчание. Он отпил кофе. — Можешь не говорить. Я не жду разъяснений. Не тот случай. Она прикусила губу. — А какой это случай? Он посмотрел на неё. Не отводя глаз. — Это случай, когда один человек нужен другому. Просто — нужен. Без будущего. Без правил. Но по-настоящему. Сердце сжалось. — Ты… не хочешь, чтобы это повторилось? Он чуть склонил голову. — Я хочу. Ещё как. — Он сделал паузу. — Но только если ты хочешь не потому, что одиноко, а потому что я — именно тот, кого ты хочешь впустить. Её взгляд стал мягче. — А если я пока не уверена? — Тогда я подожду. Но я не исчезну. Он встал, подошёл ближе, опустился рядом на край кровати. — Я не прошу ничего. Ни слов. Ни отношений. Ни обещаний. Просто… если захочешь, я рядом. Она вздохнула. Провела рукой по его плечу. И тихо, без суеты, уронила голову ему на грудь. — Останься. — На завтрак? — На всё утро. Он улыбнулся. И впервые — не с усмешкой. По-настоящему.