Часть 2

***

Там, где расцветает любовь, неизбежно прячется и разлука. Порой необходимо отдалиться, чтобы по-настоящему осознать ценность того, что было пережито, и с предвкушением взглянуть в будущее. (Ф.Г.Смит)

Харви Спектор боготворил своего отца, Гордона, считая его эталоном отцовства, той самой планкой, до которой нужно дотянуться, когда придет его черед. А вот с матерью… там был целый айсберг обид, торчащий из пучины невысказанного. Ее предательство оставило шрамы глубже, чем можно было предположить, взрастив целую колонию комплексов, надежно укрытых в глубинах его души. Фелоноя Смит купалась в роскоши, но вот в родительской любви был жесточайший дефицит. Мама и папа были слишком заняты построением бизнес-империи и воспитанием наследников, и, к сожалению, Фелоноя и ее брат оказались лишь пунктами в бизнес-плане, а не любимыми детьми. Неудивительно, что мысли о материнстве вызывали у Фелонои дрожь. Что она могла дать ребенку, если сама росла на эмоциональном голодном пайке? Одно она знала наверняка: если уж ей суждено стать матерью, то она сделает все, чтобы не повторить ошибок своих родителей. Фелоноя, с присущей ей невозмутимостью, принялась обустраивать детскую лишь на финальном отрезке беременности. Харви, наблюдая ее в пустой комнате, с голыми стенами, не раз предлагал ускорить процесс. В ответ, поглаживая живот, она неизменно парировала: «Рано еще». Фелоноя ждала, когда в ней проснется инстинкт вить гнездо, создавать кокон уюта для будущего малыша. Даже уйдя в декрет, она продолжала держать руку на пульсе фирмы, отслеживая каждое изменение. В итоге, детская преобразилась в рекордно короткие сроки. Нежные бежевые тона, мягкий, пушистый ковер под ногами, стены, украшенные трогательными рисунками — нейтральная палитра, подходящая и для девочки, и для мальчика. Теперь Фелоноя застыла посреди этого умиротворяющего пространства, не в силах оторвать взгляд. Харви подошел сзади, нежно прикоснулся губами к ее шее, обхватил живот. Харви изо всех сил старался не засиживаться в офисе, но сейчас город захлестнула волна преступности, а рук катастрофически не хватало. Помощник прокурора Спектер возвращался домой глубокой ночью, и каждый раз гадал, в каком настроении застанет свою беременную жену. Тихонько повернув ключ, он вошел в квартиру, но в ответ — тишина. Пройдя в гостиную, он увидел Фелоною, лежащую на диване. Она определенно не спала. — Привет, — прошептал Харви, понимая, что проиграл еще до начала боя. В ответ — ледяной взгляд. — Это уже пятое «прости» на этой неделе, — недовольно проговорила она, пытаясь приподняться. Харви наклонился, чтобы помочь, но она остановила его жестом. — И что на этот раз? — Ко мне заходил Артур, принес свадебные фотографии, — Харви решил не оправдываться и попытался сменить тему. — Вот, посмотри. Фелоноя неохотно взяла конверт и принялась разглядывать снимки. Она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но ее прекрасные зеленые глаза выдавали истинные чувства. На одной из фотографий ее взгляд задержался. — Мне она тоже понравилась. Хочу поставить ее в рамку и на рабочий стол, — с мягкой улыбкой проговорил Харви. Фелоноя, кажется, немного оттаяла. Уголки губ дрогнули, но она тут же вернула себе непроницаемое выражение. — Фотография, конечно, красивая, но это не отменяет того факта, что ты опять пришел поздно, — сухо констатировала она, откладывая снимки на журнальный столик. — Я понимаю, работа, но как мы будем дальше, когда я выйду на работу? Харви выдохнул. Этот вопрос висел в воздухе уже несколько месяцев, словно дамоклов меч. Он знал, что рано или поздно он прозвучит, но надеялся оттянуть этот момент как можно дольше. — Мы что-нибудь придумаем, Фелоноя. Может, наймем няню? — предложил он, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. — «Мы» придумаем? Значит, как обычно, это буду я? — Фелоноя усмехнулась, но в ее глазах не было злости, лишь усталость. — Харви, я люблю тебя, но иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то своем мире, где все проблемы решаются сами собой. — Это не так. Я люблю вас обоих. Просто дай мне время, чтобы разобраться. — Он подошел ближе, взял ее руки в свои. Фел высвободила руки. В ее глазах всегда был огонь и сейчас это пламя направлено на него. — Время, Харви? У нас его нет. Тикает, помнишь? Часы бьют, а ты все пытаешься найти ту самую кнопку для решения всех проблем. Я устала тянуть всё. У тебя там дела в прокуратуре, а я тут как перст одна, а когда родится ребенок — тоже сама по себе буду? Харви отвернулся, массируя переносицу. Она права. В чем-то. И это «в чем-то» жалит хлеще, чем проигранное дело. — Ладно, Фел. И что ты предлагаешь? — Я предлагаю тебе перестать играть в «Харви-все-порешаю». Просто будь мужем. Скоро станешь отцом. Попробуй хоть раз не гнуть свою линию, а послушать. Может, тогда мы и правда что-нибудь порешаем. — Смит старалась не повышать голос, но внутри кипел гнев. — Послушать? Фелоноя, это звучит как сценарий для дешевой мелодрамы. Я слушаю, просто у меня есть приоритеты. Прокуратура, сделка века, мое имя в заголовках — это не прихоть, это моя жизнь. И, между прочим, это обеспечивает нам жизнь. — Харви, серьезно, ты думаешь, меня волнуют деньги? Мне нужно, чтобы ты был рядом. Не спонсор, а партнер. — Она нервно заходила по комнате. — А моя карьера? Или жертвую только я? Спектер замолчал. В словах жены звучала обида, от которой не увернуться, и правда, от которой не спрятаться. Он так привык считать, что всегда знает, как лучше, что его путь — единственно верный. Но как объяснить ей, что карьера для него — это не просто работа, а воздух, которым он дышит? Как объяснить ей это, не разрушив все? — Твоя карьера важна. — наконец выдохнул он. — Но ты должна понять и меня. Это не просто амбиции, Фелоноя. Это то, что я умею делать лучше всего. Это часть меня. Фелоноя мерит шагами комнату. Она как оголенный нерв, и любое неосторожное слово может вызвать бурю. Затем остановилась, посмотрела на него с вызовом. — А я значит не часть тебя? — Ты перекручиваешь. — процедил Спектер сквозь зубы, балансируя на грани своего самообладания. — Я пока дома, но скоро вернусь в фирму. — А ребёнок? — напомнил он, кивнув на её живот. — Ты ведь не хотела повторить судьбу своих родителей? — зло бросил Спектер и тут же пожалел. Он совсем не хотел ворошить её детские кошмары. — А я не собираюсь сваливать воспитание на нянек, как было у нас с братом, — отрезала Фел, делая вид, что его слова её не задели. — и вспоминать о наличие детей только по праздникам. Спектер почувствовал, как воздух в комнате сгущается, превращаясь в подобие желе. Он знал этот взгляд Фелонои. За ним всегда следовала буря. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять нарастающее раздражение. — Я не это имел в виду, — смягчился он, стараясь говорить как можно мягче. — Я лишь хотел сказать, что… мы команда. И я думал, что мы принимаем решения вместе. Фелоноя молчала, прожигая его взглядом. В её глазах читалось разочарование, смешанное с обидой. Он знал, что сейчас любое неверное слово может стать последней каплей. — Ты прав, — наконец произнесла она, отворачиваясь к окну. — Мы команда. И я всегда поддерживала тебя. Но сейчас мне кажется, что в твоей команде есть только ты. Спектер собирался еще что-то сказать в противовес, но Фелоноя не позволила. Сославшись на усталость, она ушла в спальню. Харви взяв из шкафчика бутылку с виски налил и залпом выпил. Мужчина рассчитывал на другой исход вечера, но могло быть и хуже, чёрт возьми. Расположившись удобно в своем любимом кресле, он лениво потягивал виски, вглядываясь в огни ночного Нью-Йорка, и размышлял. Он всегда получал то, что хотел. Фелоноя не была исключением. Завоевать ее стало своего рода пари с самим собой, и он выиграл. Ни разу не пожалев. В Гарварде все парни сходили по ней с ума, а она будто не замечала. Или искусно делала вид, что не видит. Возможно, именно это и завело его тогда. Боже, как же он любит эту невыносимую женщину… Переодевшись, Харви зашел в спальню. Лампа мягко освещала комнату. Смит лежала на боку — единственная поза, в которой ей сейчас было удобно. Он молча прилег рядом, обнял ее и легонько поцеловал в шею. Слова были не нужны. Дни тянулись, каждый казался бесконечным. Харви из кожи вон лез, чтобы вырваться с работы пораньше. В прокуратуре он не выпускал телефон из рук, ожидая весточки от Фел. Но, похоже, малыш не торопился заявить о себе миру. Как только выдалась свободная минутка, он набрал жене. — Как ты, дорогая? — с заботой спросил Спектер. — Пока без перемен, — отшутилась Фел. — Чувствую себя дирижаблем. — Ерунда, я обнимаю тебя каждый день, и ты все такая же прекрасная, — поспешил заверить он. — Что у тебя интересного? — Да вот, собираюсь на заседание. Прижали одну шайку. Если все пройдет как надо, упечем их надолго, — поделился Харви. — О-о, ну тогда покажи им, Спектер! — поддержала Фел, прекрасно зная, что это у её любимого получается лучше всего. — Позволяю тебе сегодня полностью посвятить себя этому делу. — Позволяешь? — усмехнулся Спектер. Только Смит могла так с ним разговаривать. — Именно, — самодовольно ответила она. — Но только сегодня. В зале суда царила атмосфера наэлектризованного ожидания. Государственные обвинители, казалось, провели здесь целую вечность. Ключевые свидетели внезапно отказались от своих показаний, и тщательно выстроенное обвинение начало трещать по швам. Харви, с присущей ему хваткой, лихорадочно искал обходные пути. Это дело зацепило его не на шутку: месяцы погони за бандой, кропотливая работа с документами, чтобы все было безупречно с юридической точки зрения. Судья дал обвинению дополнительное время, и Харви бросил на спасение дела весь свой арсенал. Он решил еще раз поговорить со свидетелями, используя все свое обаяние. И сработало! Найдя нужные слова, затронув самые чувствительные струны их душ, он убедил их дать показания, способные переломить ход дела в пользу обвинения. Когда судья зачитал суровый приговор, не оставив подсудимым ни единого шанса, Харви испытал ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. Его босс был в восторге. Коллеги позвали отметить этот триумф, но Харви отмахнулся, судорожно пытаясь включить разрядившийся телефон. Добравшись до своего офиса и подключив аппарат к сети, он увидел несколько пропущенных вызовов от Фелонои. Он тут же перезвонил. — Телефон Фелонои Смит, — ответил незнакомый женский голос. — С кем я разговариваю? — опешил Спектер. — Медсестра Крейн из больницы Ленокс-Хилл. Вы, как я понимаю, муж? — Да, что с Фелоноей? — голос Харви прозвучал громче, чем он планировал, заставив окружающих обернуться. — Ваша жена доставлена к нам со схватками… Дальше Харви уже не слушал. Услышав про схватки, он бросил все и сорвался с места, мчась в больницу. Такси он поймал чудом, и всю дорогу не находил себе места. В больнице его встретила все та же медсестра Крейн. Она коротко пояснила, что Фелоноя в родовой, все идет своим чередом, но роды сложные. Харви словно окаменел. Сложные роды? Он никогда не думал о подобном. Он всегда был сосредоточен на контроле ситуации, а здесь он был бессилен. Часы тянулись мучительно долго. Харви ходил по коридору, как зверь в клетке, то и дело спрашивая у медсестер о новостях. Наконец, дверь распахнулась, и вышла запыхавшаяся Крейн. — Поздравляю, у вас дочь, — произнесла она с улыбкой. Мир вокруг Харви перевернулся. Дочь? Он отец? Чувство невероятной радости захлестнуло его с головой. Он бросился в палату, где увидел Фелоною, бледную, но счастливую, держащую на руках маленький сверток. Это был самый важный и самый сложный процесс, в котором он когда-либо участвовал, и он закончился абсолютной победой. Он подошел ближе, не решаясь нарушить эту идиллию. Фелоноя подняла на него глаза, полные любви и нежности. — Знакомься, это Сильвия Вифания… — Спектер-Смит, — закончил он, аккуратно принимая дочь на руки. Впервые за долгое время он почувствовал себя чертовски счастливым. Сильвия Вифания Спектер-Смит… Его дочь. Он смотрел на ее крошечное личико, на едва заметные реснички, светлые волосики, что выбивались из-под шапочки. Все его прошлые победы и достижения меркнут в сравнении с этим маленьким чудом. — Привет, Сильви. Я твой папа. — осторожно покачивая дочь на руках, Харви прошептал. Малышка в ответ лишь сладко засопела, и это был лучший звук, который Харви когда-либо слышал. Мир больше не казался ему полем боя, где нужно постоянно доказывать свое превосходство и как прежде уже не будет. Первые месяцы родительства стали для Харви и Фел настоящим испытанием. Но они, кажется, сумели нащупать свой ритм. Они разделили ночные дежурства. Фелоноя часто проводила у кроватки Сильви всю ночь, давая Харви возможность выспаться перед работой. А он, несмотря на изматывающий день в офисе, старался максимально разгрузить Фел, запертую в четырех стенах с дочкой. Смит была счастлива до неприличия, когда вырывалась в магазин за продуктами. Возвращение на работу стало новой точкой отсчета. Фелоноя переживала, что не сможет совмещать карьеру и материнство. Харви поддерживал, как мог, но и ему становилось все сложнее. Работы прибавилось. Ночные подъёмы стали бременем для обоих. Сильви росла, и вместе с ней росли новые вызовы. Колики сменились прорезыванием зубов, а бессонные ночи стали привычным делом. Фелоноя чувствовала себя виноватой, оставляя дочь с няней, но и бросить работу не могла. Карьера была важна для нее, это была часть ее. Однажды вечером, после особенно тяжелого дня, они поссорились. Смит обвинила Харви в том, что он не понимает, как ей тяжело. Харви парировал, что тоже устает и что ей пора перестать вести себя как жертва. Ссора закончилась слезами и взаимными упреками. Они оба чувствовали себя измотанными и одинокими. На следующее утро Харви сидел за столом, а Фел усадив дочку в детский стульчик принялась кормить ее кашей. Оба избегали смотреть друг другу в глаза. Тишина давила, как никогда раньше. — Нам нужно что-то менять. Так дальше нельзя. — Харви первым нарушил молчание — Знаю. — отозвалась она не отрываясь от Сильви. — но что? — Я могу отказаться от половины дел. Это замедлит мой карьерный рост, но, возможно, оно того стоит. — Харви откинулся на спинку стула. — Нет, Харви. — Фелоноя покачала головой. — Не хочу, чтобы ты жертвовал своей карьерой из-за меня. Мы должны найти другое решение. — Она задумалась на мгновение, а затем взглянула на мужа с твердым намерением в глазах. — Я думаю, нам нужен семейный консультант. Кто-то, кто поможет нам разобраться во всем этом дерьме, прежде чем мы окончательно все испортим. Харви уставился на Фелоною, будто она предложила им поселиться на Луне. Семейный консультант? Это звучало как признание полного поражения. Но, с другой стороны, их брак и так трещал по швам, каждый день превращаясь в испытание на прочность. Может, действительно, нужен кто-то со стороны, чтобы увидеть картину целиком, подсветить то, что они в своей близорукости уже не замечают. — Ты серьезно? — переспросил он, стараясь скрыть смятение. — Абсолютно, — Фелоноя наконец оторвалась от Сильви и посмотрела Харви прямо в глаза. — любви недостаточно, чтобы строить семью в вакууме. Нам нужны инструменты, чтобы понимать друг друга, поддерживать, а не просто обмениваться упреками. Мужчина вздохнул, понимая, что она права. Он не хотел терять Фелоною, не хотел, чтобы Сильви росла в атмосфере постоянного напряжения. — Хорошо, — сдался он. — Давай попробуем. На лице Фелонои мелькнула слабая улыбка. Это был маленький, но важный шаг. — Договорились, — кивнула Фелоноя. — Никаких сантиментов. Только факты, логика и пути решения. Посмотрим, сможет ли профессионал разрулить этот бардак. Если нет, то…. — То что? — напряженно спросил Спектер. Оба замолчали, осознавая серьезность ситуации. Харви достал из кармана телефон и, нахмурившись, принялся искать что-то в интернете. Фелоноя знала, что он ищет не консультанта, а выход из положения. В этот раз они действительно нуждаются в помощи. Мужчина вздохнул, понимая, что она права. Он не хотел терять Фелоною, не хотел, чтобы Сильви росла в атмосфере постоянного напряжения. Харви пролистал несколько страниц, хмыкнул и отложил телефон. — Нашел одного. Говорят, он умеет решать проблемы, даже если они выглядят неразрешимыми. Но предупреждаю, Фел, один сеанс. Если не поможет, я умываю руки. — Один сеанс — это лучше, чем ничего. — она не хотела признаваться, но ее тоже пугала перспектива развода. После стольких лет совместной жизни, мысль о том, что все это может закончиться, вызывала у нее панику. В назначенное время они оба сидели в кабинете доктора Лидии Торн, специалиста по семейным отношениям. Кабинет был обставлен со вкусом, но без излишней помпезности. Уютный диван, приглушенный свет и запах ароматических свечей создавали атмосферу спокойствия. — Только не говорите, что сейчас начнется медитация и разговоры о чакрах. — Харви демонстративно закатил глаза. Доктор Торн улыбнулась. — Не волнуйтесь, мистер Спектер. Я не из тех, кто верит в эзотерику. Я верю в факты и логику. Как вы и хотели. — Она обвела их обоих взглядом. — Итак, что привело вас ко мне? Фелоноя перевела взгляд на Харви, давая ему понять, что настало его время. — Семейная жизнь, доктор. Предполагаю, вы с этим сталкивались. Была страсть, была претенциозность, а потом… потом появилась Сильви и все стало немного сложнее. И немного скучнее. Доктор Торн внимательно слушала, делая пометки в своем блокноте. — Скучнее — это ваше слово, мистер Спектер. Фелоноя, вы согласны с этой оценкой? — обратилась психоаналитик к Фел. — Скучнее — это мягко сказано. — Смит вздохнула. — Стабильность — это хорошо, но не когда она превращается в рутину. Мы перестали разговаривать, перестали проводить время вместе. Кажется, единственное, что нас сейчас связывает — это Сильви. — Ну, не только Сильви. — мужчина фыркнул. — Еще рвение к продвижению по карьерной лестнице, общие счета и нежелание делить имущество. — он посмотрел на жену, в его взгляде мелькнула искорка прежней страсти. — но да, Сильви — главное. — Вы оба описываете картину, знакомую многим парам. Застой — это убийца отношений. Вопрос в том, есть ли у вас желание бороться за то, что когда-то было? — отложив ручку проговорила доктор Торн. — Не знаю, док. Я хороший юрист, но плохой муж. Боюсь, я слишком эгоистичен, чтобы меняться. — устало произнес мужчина. — Он прав. — Смит поджала губы. — Харви всегда ставил свою карьеру на первое место. Я понимала это раньше, принимала, но теперь… Теперь я хочу большего. У меня тоже карьера и при чем не плохая, а не просто приложением к его успешной жизни. — и Сильви здесь ни при чем, — добавила она, глядя прямо в глаза мужа. — она — прекрасная девочка, и я не хочу, чтобы она страдала из-за наших ошибок. Но если мы не можем найти способ вернуть то, что потеряли… возможно, ей будет лучше с родителями, которые счастливы по отдельности, чем которые несчастны вместе. — То что вы оба нашли в себе решимость найти время, чтобы быть здесь говорит о многом. — снова взяла слово доктор Торн. — Это требует времени и усилий. Важно понять, что вы хотите друг от друга и готовы ли вы оба работать над этим. Подумайте об этом до следующей встречи. И помните, самое лёгкое — это разрушить всё, а не постараться найти компромисс. Спектер и Смит вернулись домой. Няня сообщила, что Сильви накормлена и уже спит, Харви отпустил её, решив, что с Фелоноей они уж как-нибудь справятся. Девушка, скинув туфли у порога, прошла в квартиру. Харви, не говоря ни слова, направился в гостиную и налил себе виски. — Компромисс, — пробормотал он, глядя на свое отражение в стакане. Слово казалось неуместным в его мире, где он привык скорее диктовать, чем искать общие решения. — Сильви спит. Может, поужинаем? — переодевшись предложила Смит. — Я не голоден. — Он сделал глоток виски. — Что ты думаешь о словах Торн? — Думаю, она попала в точку. Мы разучились слышать друг друга. Застряли в бесконечной гонке и забыли о том, что когда-то нас связывало. — Она вздохнула. — Не хочу, чтобы Сильви росла в семье, где родители — просто соседи. Харви поставил стакан на стол, немного расплескав содержимое. — А что нас связывало, Фелоноя? Победы? Признание? Этого добра у нас сейчас полно. — Не только, Харви. Было кое-что еще. Помнишь наши ночные разговоры ни о чем? Как держались вместе, когда все летело в пропасть? Куда все это исчезло? — в ее голосе звучала неприкрытая печаль. Он смотрел на нее, пытаясь отыскать ответ в памяти. Воспоминания всплывали, но казались размытыми, как старые фотографии. Он так увлекся своей карьерой, что пропустил момент, когда они отдалились друг от друга. — Не знаю, Фелоноя. Честно, не знаю, как это исправить, — сказал он без своей обычной уверенности. — Может, начнем с малого? Просто поужинаем вместе? Без телефонов, без рабочих вопросов… ну, или почти. Вдвоем. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Ты согласен? — Хорошо, — ответил он, не в силах отказать. Они сидели за столом, заставленным почти нетронутыми тарелками. Еда осталась почти не тронутой. Но тишина была другой — не той гнетущей, что висела в воздухе до этого. Фелоноя рассказывала о новом процессе, о проблемах с инвесторами. Харви, к своему удивлению, слушал. Он даже задал пару вопросов, искренне интересуясь. Потом он рассказал о деле, которое казалось абсолютно провальным, но в котором он все-таки нашел лазейку, стараясь не вдаваться в детали из-за «тайны следствия». Фелоноя улыбнулась, и Харви поймал себя на мысли, что давно не видел этой улыбки. Улыбки, предназначенной только для него. После ужина Фелоноя загрузила всё в посудомойку. Когда Сильви захныкала, Спектер сам вызвался ее успокоить. — У тебя не плохо получается, — похвалила Фел. — Это же моя дочка! — ласково отозвался Харви. И когда они наконец оказались в постели, они не могли насытиться друг другом, заплетаясь в объятиях, будто после долгой разлуки встретились вновь.