Часть 17

Когда Томми только начал строить свою фракцию то познакомился с челом, который сказал: «Не пытайся обучить себя всему, иначе с тебя и требовать начнут всё.» Томми это понял после попыток Фила вытащить из него информацию и продолжил своё обычное поведение в виде хаоса сервера SMP EARTH. Филза — Ангел Смерти. Его вороны — это символ, армия, глаза и уши. А Томми просто... Начал их подкармливать. Всё началось с пирога. Томми сидел на крыше штаба Антарктической империи (он залез туда, потому что «сверху лучше видно, где у Техно спрятаны алмазы»). В руках у него был кусок фирменного пирога — краденые бриллианты, краденая мука, краденое масло. Всё краденое. Первая ворона прилетела через пять минут. — Хочешь? — Томми протянул крошку. Ворона взяла. Через час их было десять. Через два — двадцать. Томми сидел, окружённый чёрными птицами, и кормил их с рук, как диснеевская принцесса, только вместо платья — украденный плащ Техно, а вместо песни — тихое бормотание «кто из вас знает, где Фил прячет запасные шляпы?» — Ты что делаешь? — спросил Фил, выйдя на крыльцо. — Завожу друзей, — ответил Томми. — Твои вороны теперь мои. Они любят меня больше. Ворона села Томми на плечо и каркнула в сторону Фила с явным пренебрежением. — Это предательство, — сказал Фил пустоте. — Это рынок, старик. Кто даёт больше пирога, тот и папа. Рольф не любил ворон. Вороны не любили Рольфа. Но оба любили Томми, поэтому заключили хрупкое перемирие. Теперь вороны сидели на спине Рольфа, когда тот шёл, и это выглядело жутковато. Как бродячий цирк. Томми нравилось вспоминать про свои стычки с Филом и Техно, где-то он выигрывал, где-то нет. Один бой запомнил добрая половина сервера, это было до драки на рельсах. Жаль, что никто не снимал. Бой должен был быть быстрым. Филза — ветеран, он дрался в сотнях битв, он — Ангел Смерти, мать его. Против него — шумный подросток, с синдромом дефицита внимания и кучей адреналина. План Фила был прост: надавить, сковать, заставить Томми ошибиться. Он сделал выпад сверху — классический рубящий удар, который невозможно заблокировать, только уйти в сторону. Томми ушёл. Но не назад, как ожидал Фил. Не в сторону, перекатом, как учили его когда-то. Он ушёл внутрь дистанции, проскользнул под мечом, как уж, и в следующую секунду его тело сложилось пополам, а потом разжалось пружиной. Вертушка. Нога Томми описала дугу в воздухе, пятка — голая, без доспеха, потому что он никогда не носил нормальную броню на ногах — встретилась с лицом Фила на скорости, которую старый вояка видел разве что у наёмников из далёких земель. Шляпа — та самая, легендарная, которая пережила войны, годы нескончаемого бесмертия Фила — взлетела в воздух, грациозно перевернулась три раза и приземлилась в грязь в пяти метрах. Фил упал. Не красиво, не с достоинством — а громко, смачно, на задницу, как нашкодивший ребёнок. Из разбитой губы текла кровь, а в глазах было что-то между «я тебя убью» и «что это, чёрт возьми, только что было». Томми приземлился на обе ноги, даже не покачнулся. В груди разгоралось то самое тепло — удовлетворение, граничащее с эйфорией. Он улыбнулся. Широко. Безумно. С прищуром. — Твоя шляпа, старик. — Томми указал большим пальцем в сторону грязного головного убора. — Кажется, она решила, что тебе идёт больше без неё. Рольф не вмешивался. Он сидел на пригорке, высунув язык, и смотрел на Фила с выражением, которое можно было прочитать только как «ну как тебе, старый? Заслужил?» — Откуда у тебя такой удар? — спросил кто-то из толпы зевак. Кажется, CaptainSparklez. Или кто-то ещё, кому нечем заняться. — Ты в танцевальном кружке учился? — хохотнул другой. Томми повернулся к ним. Весь такой расслабленный, руки в карманах, голова набок. Взгляд — как лезвие бритвы, спрятанное в пух. — Я трансгендер, — сказал он спокойно. — Есть претензии? Тишина. — Ты не уважаешь женщин? — Томми сделал шаг вперёд, и толпа почему-то сделала шаг назад. — Очередной сексист, думающий, что наличие вагины делает женщину слабой? — Я... я ничего такого не... — попытался оправдаться тот, второй. — Сам на хуй пойдёшь или тебя проводить? Вопрос повис в воздухе, как гильотина. Никто больше не задавал вопросов о его технике боя. Фил к тому моменту уже поднялся, подобрал шляпу, отряхнул её и надел обратно — криво, сбито набок, потому что лицо опухало. Он молчал. Долго смотрел на Томми. Потом хмыкнул, вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и сказал: — Ты странный, Томми. — Спасибо, — ответил Томми. — Я знаю. Про трансгендерность он ляпнул просто так, потому что сам ещё не до конца определился в своей идентичности и считал разделение на «женское» и «мужское» полной чушью. Однако, Фил не тупой. Он заметил, что Томми дерется не как солдат, а как гимнаст или акробат. — Где ты научился так двигаться, Томми? — спросил Фил позже, прикладывая лёд к скуле. — Ютуб, — ответил Томми, не моргнув глазом. — Ютуб... — Фил вздохнул. — Раньше у нас были мастера и учителя. А теперь дети учатся драться по видосам в интернете. — Дети выигрывают, — парировал Томми. После того боя Томми стал ещё популярнее: — Эй, Томми! — окликнули его сзади. Он обернулся. Пять человек стояли в ряд, глаза у всех горели странным огнём. Томми знал этот взгляд. У фанатов BTS такие бывают. — Покажи ногу! — выдохнул передний. — Какую? — ТУ САМУЮ! Которая с ФИЛОМ! Томми моргнул. Потом медленно улыбнулся. Он сидел на скамейке в шортах. Коротких. Максимально коротких. Он закатал их ещё выше — так, что край шортов почти превратился в пояс — и перекинул ногу через спинку скамейки, как заправский модель. — Вот, — сказал он. — Любуйтесь. Группа издала синхронное: — ВУУУУУУ! Кто-то упал на колени. Кто-то плакал. Один парень достал блокнот и начал зарисовывать. Уилбур стоял в трёх метрах. Его лицо стало цвета переспелого помидора. Он открывал рот, закрывал, снова открывал — и ничего не мог сказать. — Ты... — наконец выдавил он. — Ты... это... — Популярность, — сказал Томми, меняя ногу и давая группе новый ракурс. — Привыкай, Уилбур. Ты просто не умеешь бить ногой по лицу. Уилбур молча развернулся и ушёл, с пылающим лицом и деревяной походкой. TimeDeo — умный парень. Он заметил ещё в самом начале Бизнес-Бэя , что Томми слишком хорошо предсказывает вражеские манёвры для «шумного подростка». Это повод для диалога: — Ты что, экстрасенс? — Нет, просто везучий. — Ты трижды предсказал засаду. Это не везение. — ...Хорошо. Я читал книгу по тактике. — Какую? — «Как выигрывать войны, если ты самый бесячий человек на сервере». Автор — я. И как Део относится к тому, что его лучший друг — это вихрь разрушения и обаяния? Он привык. Просто привык, это стало вопросом выживания и сохранения остатков нервных клеток. Кто бы что ни говорил, но Томми — хороший парень. Когда с неба на тебя падает золотистый мальчишка на три года младше тебя (это он выяснил потом) и говорит, что ты хреновый табурет в голове или скорее в груди что-то щёлкает. Странное и неясное чувство неизбежности, что люди привыкли называть судьбой. Глядя на то, что творится его друг он ещё раз убедился в неотвратимости судьбы. Взять хотя бы случай с плащом Техно. Томми спёр плащ Кровавого Бога просто потому, что на улице похолодало, а тратиться на свою одежду ему было лень. Техно нашёл его на заднем дворе штаба Антарктической империи. Томми сидел на деревянной скамейке, замотанный в плащ Кровавого Бога как в одеяло, и грел руки о кружку с чем-то дымящимся. — Это мой плащ, — сказал Техно. — Тут холодно, — ответил Томми, не открывая глаз. — Иди воркуй со своими пингвинами. — У нас нет пингвинов. — Вот и иди заведи. Техно стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Томми взглядом, которым смотрит кот на мышку, которая слишком наглая, чтобы её есть. — Ты босс враждебной фракции, — напомнил Техно. — А ты мой личный обогреватель, — парировал Томми. — Принеси ещё печенья, когда пойдёшь. На фоне безумного Томми, Део выглядит как голос разума. Но постепенно он сам начинает сходить с ума от соседства с этим хаосом. — Ты украл плащ у Кровавого Бога? — Да. — И он тебя не убил? — Он пытался. Я убежал. — Ты босс враждебной фракции. — Я босс всего, Део. Просто пока не все об этом знают. А если спросить самого Техно, что он думает о Томми, то он лишь тяжело вздохнёт. Для него Томми — не герой, не мученик и не гениальный стратег, а обнаглевший, ленивый, любопытный и слегка безумный парень. — Техно. — Ммм. — Твои уши... они под маской? Или маска — это твоё лицо? — ...Что. — Ну, я пытаюсь понять. Копыта есть, хвоста вроде нет, ушей не видно. Ты вообще человек или просто очень убедительная картонка? — Томми. — А можно я тебя по морде постукаю? Проверю, звенит ли. — Томми, иди грабь чужую базу. — Я уже всё спиздил. Мне скучно. Расскажи про пиглинскую культуру. У вас есть ритуальные танцы? Ты танцуешь, Техно? Представь, как Кровавый Бог пляшет под бубен. Филза в углу давится чаем. Техно медленно краснеет (от злости или смущения — непонятно). И это, пожалуй, единственная стабильная вещь на всём сервере: Томми всегда умудряется вывести из себя даже самого терпеливого воина. Филза не был склонен к сентиментальности — прожив несколько жизней и, увидев смерть во всех её формах, он давно разучился удивляться людям. Но Томми стал исключением. Глядя на этого мальчишку, который с одинаковой лёгкостью мог устроить диверсию на складе, накормить его ворон с рук и выбить из него дух ударом ноги в голову, Фил испытывал редкое чувство — уважение, замешанное на глухом раздражении. Он видел то, что другие пропускали мимо ушей за шумом и криками: за маской хаотичного дурака скрывался острый, живой ум и тело, воспитанное странной, почти звериной грацией. Томми не играл по правилам — он их ломал, переписывал под себя и заставлял всех вокруг подстраиваться под его ритм. И самое бесящее — у него получалось. Фил понимал: Томми опасен не потому, что силён или хитёр, а потому, что абсолютно непредсказуем. Он был как ветер — сегодня тёплый и почти ласковый, завтра — сбивающий с ног ураган. Ангел Смерти прожил достаточно, чтобы распознавать закономерности в людях, но Томми каждый раз выкидывал что-то такое, от чего все его расчёты летели в бездну. И где-то глубоко внутри, в той части души, что ещё помнила вкус настоящей жизни, Филза признавал: именно такие, как Томми, и заставляют бессмертных чувствовать себя живыми. Потому что бессмертие — это не дар, а бесконечный коридор одинаковых дней, и только такие, как этот несносный мальчишка, умудряются пробивать в стенах этого коридора новые двери. Возможно, именно так чувствуют себя отцы, когда сын впервые обставляет их в шахматы, не зная дебютов, но выигрывая за счёт чистой наглости. Гордость и желание отвесить подзатыльник в одном флаконе. Фил ловил себя на мысли, что смотрит на Томми не как на врага или временного союзника, а как на явление природы — бессмысленно злиться на грозу, можно только пережидать или учиться танцевать под дождём. А потом Томми открывал рот и просил добавки пирога, и желание придушить его возвращалось с новой, первобытной силой. И всё же, когда вороны — его верные глаза и уши — срывались с насиженных мест и летели на зов мальчишки, Филза не звал их обратно. Пусть летят. Старые птицы тоже иногда хотят почувствовать ветер в крыльях. Фил однажды попытался представить Томми взрослым, серьёзным, отвечающим за свои слова. Его передёрнуло. Нет уж, пусть лучше остаётся мелким бедствием. С ним хотя бы весело.