Часть 36

После того как делегации разместили в гостевых покоях — просторных залах, вырубленных прямо в скале и украшенных живыми цветами и светящимся мхом, — гостям предложили переодеться и присоединиться к празднику. Большинство хогвартцев, всё ещё ошарашенных путешествием через лес и озеро, предпочли остаться в своих комнатах. Сослались на усталость, на разницу во времени, на что угодно, лишь бы не выходить в ночь, полную незнакомых звуков, огней и существ. Но некоторые всё же вышли. МакГонагалл, к удивлению Томми, согласилась прогуляться до костра — «из академического интереса». Филза последовал за ней с видом человека, который обязан сохранять лицо, но внутри явно нервничал. Техно просто молча встал и пошёл — без вопросов, без комментариев, как будто его ничего не могло напугать. Или как будто ему было любопытно. Томми готов был поставить на второе. Уилбур, буркнув что-то про «варварские пляски», остался в комнате. Никто не стал его уговаривать. Костёр на центральной поляне разгорелся ещё ярче. Вокруг него по-прежнему кружились хороводы — ученики, мавки, дриады, несколько русалок, которые ради праздника вышли из озера и теперь сидели у самой кромки воды, свесив бледные ноги в тёмную гладь. Музыка стала громче, ритмичнее — бубны отбивали быстрый темп, флейты выводили замысловатые мелодии. Кто-то из старшекурсников жонглировал огненными шарами, создавая в воздухе горящие узоры. Томми, успевший переодеться в более удобную одежду (но венок и бусы из рябины оставил — снимать их в эту ночь было плохой приметой), пробирался сквозь толпу, когда его окликнули. — Томми! К нему подошла Алеся — высокая, статная девушка с пепельными волосами и глазами цвета грозового неба. Она была ученицей Хорса, но в эту ночь все факультеты смешались. На ней было тёмно-синее платье с серебряной вышивкой, а на шее — ожерелье из мелких косточек. Откуда косточки, Томми не спрашивал. Алеся была родом из глухих северных деревень, где до сих пор помнили древние обычаи, и её познания в некоторых областях магии пугали даже старшекурсников. — Смотрю, ты привёл гостей, — сказала она, останавливаясь рядом и оглядывая делегацию. — Кто из них самый смелый? — Вон тот, розовый, — Томми кивнул в сторону Техно. — Или самый глупый. Я ещё не решил. — Пойдём, оценим. Они подошли ближе. Техно стоял чуть в стороне от основной толпы, у одного из столов с угощениями, и с невозмутимым видом разглядывал кувшин с медовухой. Филза и МакГонагалл беседовали о чём-то с Горынычем — судя по выражению лица профессора, тот рассказывал какую-то совершенно неподобающую историю. Алеся остановилась в нескольких шагах от Техно и прищурилась. Её взгляд стал оценивающим — как у повара, который прикидывает, сколько порций выйдет из туши. — У тебя хорошо развитая мышечная масса, — произнесла она задумчиво. — Из твоих рук вышло бы отличное рагу. Техно медленно повернул голову. Одна его бровь приподнялась. — Что? — Рагу, — повторила Алеся, ничуть не смутившись. — На моей родине это обычное дело. Лес сам приводит к нам людей, которым нечего делать среди живых. Мы не убиваем невинных. Но если кто-то заблудился, замёрз и уже всё равно не жилец... — Она пожала плечами. — Зачем пропадать добру? Техно молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Томми заметил, как его пальцы чуть крепче сжали кружку. — Алеся, — сказал Томми, — ты его пугаешь. — Я не пугаю, — возразила она. — Я делаю комплимент. У него отличные руки. Крепкие. Мясистые. И кость, наверное, хорошая. Из такой кости бульон наваристый получается. — Спасибо, — сухо сказал Техно. — Пожалуйста. Томми усмехнулся и решил поддержать игру. Он тоже оглядел Техно — критически, прицениваясь, — и выдал: — Если соберёшься помирать, не травмируй глаза. Их можно будет использовать для заклинаний и зелий. А у тебя очень интересный цвет — такое добро не должно пропасть. Техно перевёл взгляд на него. В его глазах мелькнуло что-то, чего Томми не смог расшифровать: то ли раздражение, то ли веселье, то ли смесь того и другого. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — хором ответили Томми и Алеся. Техно посмотрел на них ещё секунду, а потом... — Я запомню, — сказал он и отпил медовухи. Филза, услышавший краем уха этот разговор, подавился воздухом. МакГонагалл, которая тоже всё слышала, прикрыла глаза и явно начала считать про себя до десяти. Алеся и Томми переглянулись и обменялись довольными ухмылками. — Он мне нравится, — тихо сказала Алеся. — Не дрогнул. — Он вообще редко дёргается, — ответил Томми. — Это его фишка. Ближе к полуночи, когда костёр прогорел до высокого холма раскалённых углей, а песни стали тише и протяжнее, часть учеников начала незаметно отделяться от толпы. Не сговариваясь, они уходили в лес — по одному, по двое, с сумками и инструментами. Никто из гостей этого не заметил; те, кто ещё бодрствовал, были слишком заняты чаем у Бабы Яги или разговорами с Лешим о целебных травах. Томми, успевший перекинуться парой слов с Кирой и получить от неё одобрительный кивок, догнал Алесю у края поляны. Она стояла с небольшой котомкой, в которую заранее сложила всё необходимое. — Ты точно хочешь участвовать? — спросила она без осуждения. — Ты ещё младшекурсник, а ритуал серьёзный. — Я справлюсь, — ответил Томми. — И потом, я уже видел морозный участок на карте. Без пропуска туда не попасть, а травы оттуда мне нужны для одного зелья. — Какого? — Неважно, — уклончиво ответил Томми. — Главное, что я иду. Алеся кивнула и больше не спрашивала. Они двинулись вглубь леса, подальше от света костра и шума праздника. К ним присоединились ещё несколько учеников: двое старшекурсников со Сварога, невысокая девушка с Дажбога, которая несла свирель, и парень с Ярилы, который тащил гусли. Все были одеты в тёмное, чтобы не привлекать внимания, хотя в Купальскую ночь лес и так был полон движения. Через полчаса они вышли к месту ритуала — небольшой поляне, спрятанной в естественной каменной чаше. Здесь, вдали от праздничных огней, царил холодный полумрак, нарушаемый только светом нескольких факелов. В центре поляны возвышался алтарь — старый, замшелый, со следами воска и засохшей крови. Вокруг него земля была утоптана до твёрдости камня. — Все готовы? — спросила старшая из присутствующих, девушка со Сварога по имени Ярина, которая руководила ритуалом. Все ответили утвердительно. Томми занял своё место в круге, чувствуя, как ладони чуть подрагивают от предвкушения. Он знал теорию: призыв демона-хранителя был одним из самых опасных ритуалов, доступных ученикам старших курсов. Одно неверное движение, сбитое дыхание, не вовремя оборванная нота — и последствия могли быть катастрофическими. В прошлом году один ученик перепутал пропорции крови и молока в даровой чаше и получил психическую травму, от которой до сих пор лечился у Ядвиги Ягевны. Другой, несколькими годами ранее, потерял способность говорить на месяц — страж забрал его голос как плату за ошибку. Но Томми не боялся. Он уважал тьму, но не трепетал перед ней. Ритуал начался. Сначала зазвучала музыка. Девушка с Дажбога заиграла на свирели — медленную, тягучую мелодию, которая, казалось, просачивалась сквозь деревья и уходила глубоко в землю. Через несколько тактов к ней присоединился парень с Ярилы, заигравший на гуслях. Музыка стала сложнее, богаче, наполнилась чем-то древним, почти забытым. Томми чувствовал, как воздух вокруг сгущается, как будто лес затаил дыхание. Затем Ярина подняла ритуальную чашу — смесь молока и крови, взятых с разрешения Лешего. Кровь была оленья, молоко — от одной из школьных коров, которую доили специально для таких случаев. Она произнесла заклинание на древнеславянском — слова, которые Томми знал только по книгам, но смысл которых ощущал кожей. Чаша была поднята над алтарём. Музыка достигла пика. Свирель и гусли сплелись в единый, пронзительный аккорд. И из ниоткуда соткалось существо. Оно было двухметрового роста, бело-прозрачное, как сгусток тумана, в который вдохнули форму. У него не было рта, но на месте глаз зияли глубокие провалы, в которых горели янтарные огни — не живые, не мёртвые, просто существующие. Когти, длинные и полупрозрачные, мерцали в свете факелов, как ледяные сосульки. Существо не дышало, не двигалось — просто стояло и ждало. Томми сглотнул. Это был демон-хранитель леса. Существо без морали, без чувств и без мыслей. Оно не было злым — оно просто выполняло свою функцию. Пропуск есть — живёшь. Пропуска нет — умираешь. Исключений не существовало, это был закон, написанный природой и магией того места. Ярина дрожащим, но твёрдым голосом произнесла формулу подношения. Она поставила чашу на алтарь, и жидкость в ней начала испаряться сама собой — не от жара, а от присутствия существа. Через несколько секунд чаша опустела. Затем настала очередь музыкальных даров. Музыканты не прекращали играть, и существо, казалось, впитывало звуки. Его контуры становились чётче на мгновение, а потом вновь размывались. Томми вспомнил объяснение из учебника: игра на инструменте — самый ценный дар для стража, потому что музыка требует времени, мастерства и души. Это не просто вещь, которую можно отдать, это часть самого дарителя. Когда музыка стихла, наступила тишина. Существо стояло неподвижно ещё несколько секунд, а затем призрачная рука поднялась и коснулась деревянных заготовок, разложенных у основания алтаря. По ним пробежала волна света, и на каждой проступил символ — витой узор, напоминающий переплетённые корни деревьев и когти одновременно. Амулеты. Пропуск на территорию морозного участка леса. До следующего года. Существо исчезло так же бесшумно, как и появилось. Поляна снова стала просто поляной, окружённой деревьями. Ярина выдохнула и опустилась на колени, вытирая пот со лба. — Всё, — сказала она. — Готово. Ученики начали разбирать амулеты. Томми взял свой — небольшой деревянный кругляш с выжженным символом, от которого веяло холодом. Он чувствовал энергию, вложенную в этот предмет, и знал: пока амулет при нём, страж не тронет его. — А мне нравится, — негромко произнесла Алеся, разглядывая свой амулет. — Чёткая позиция. Есть — живёшь, нет — умираешь. Никаких «давай договоримся?» и тому подобного. Никаких «может, вы сделаете исключение?». — Согласен, — кивнул Томми. — Честно и ясно. К ним подошла Ярина, уже успевшая собрать ритуальные принадлежности. — Теперь вы знаете правила, — сказала она, обращаясь ко всем. — Пропуск действует только для вас. Передавать его кому-то другому нельзя — символ привязан к крови того, кто участвовал в ритуале. Для чужаков вход запрещён. Если кто-то из гостей — или из учеников других школ — решит прогуляться в морозный лес без пропуска... — Она пожала плечами. — Это их выбор. — Естественный отбор, — тихо добавила Алеся, и в её глазах блеснул холодный огонёк. — Жестоко, но предельно ясно. Томми не возражал. Он знал, что магия, особенно тёмная, не прощает глупости. И Колдовстворец не пытался притворяться, что иначе. На обратном пути, когда они шли через лес к догорающему костру, Кира, присоединившаяся к их группе, спросила: — Думаешь, кто-то из гостей сунется? — В морозный лес? — Томми покачал головой. — Вряд ли. Они слишком напуганы. Но если и сунутся... — Он коснулся своего амулета. — Мы предупредили. Остальное — их ответственность. — Хорошо, что мы не обязаны их спасать, — сказала Алеся. — Иногда лучший урок — это последствия. Они вышли к поляне, где костёр уже почти догорел, а ученики и духи лежали на траве, глядя в светлеющее небо. Где-то вдалеке пели последние русалки. Томми нашёл свободное место у корней дуба, сел, прислонившись спиной к стволу, и закрыл глаза. Завтра начнётся Турнир. Завтра будут испытания, волнения, новые впечатления. А сегодня он сделал то, что должен был: получил пропуск, помог провести ритуал и, кажется, подружился с девушкой, которая оценивает людей по их кулинарному потенциалу. Жизнь была странной, но определённо интересной.