Часть 37

Вечер после размещения гостей тянулся долго. Пока старшие преподаватели — Горыныч, МакГонагалл, директриса Шармбатона — обсуждали детали завтрашней церемонии открытия, ученики были предоставлены сами себе. Кто-то из хогвартцев рискнул выйти к костру и даже попробовал медовуху. Кто-то, как Техно, просто наблюдал со стороны, впитывая происходящее. А кто-то остался в гостевых покоях, не в силах переварить путешествие через лес и озеро. Уилбур остался. И, как выяснилось, не просто остался — он нашёл себе аудиторию. Несколько хогвартских учеников, которым тоже было не по себе, собрались в общей гостиной для гостей, и Уилбур, пользуясь моментом, разглагольствовал. — Это просто смешно, — донеслось до Томми, когда он проходил мимо двери в гостевой коридор. Голос Уилбура был громким, самоуверенным, полным пренебрежения. — Все эти обряды, жертвоприношения, пляски с духами… Они называют это магией? Это же натуральное варварство. Грязная магия. У нас в Хогвартсе такое даже на уроках Истории магии постеснялись бы упоминать. Томми остановился. Рядом с ним замерла Кира, которая как раз несла стопку ритуальных тканей на склад после праздника. Её глаза сузились. За спиной послышались шаги — подошла Алеся, всё ещё в своём ожерелье из косточек, и вопросительно приподняла бровь. — Ты это слышал? — тихо спросила Кира. — Слышал, — ответил Томми. Из гостиной продолжало доноситься: — …и эти их кольца вместо палочек — просто украшения. Серьёзно, что можно наколдовать через перстень? Это же не инструмент, это бижутерия. Варвары. Томми не стал ждать. Он распахнул дверь. — Уилбур, — сказал он спокойно, но в голосе звенел лёд. Уилбур, сидевший в кресле в окружении трёх хогвартцев, обернулся. Его лицо, обрамлённое круглыми очками, выражало лёгкую досаду — как будто его прервали на самом интересном месте. — А, Томми, — протянул он. — Решил присоединиться? Мы тут как раз обсуждаем местные… обычаи. — Я слышал, — отрезал Томми. — Ты назвал нашу магию грязной, наши инструменты — бижутерией, а нас самих — варварами. Я ничего не пропустил? — Ну, — Уилбур развёл руками с притворным добродушием, — я всего лишь высказал мнение. У нас в Британии принято, что люди могут иметь разные точки зрения. Это называется цивилизованность. Кира, стоявшая в дверях, тихо фыркнула. Алеся оскалилась — не улыбнулась, именно оскалилась, показав зубы. — Знаешь что, Уилбур, — Томми скрестил руки на груди, — у нас тоже принято уважать чужой дом. Но ты, кажется, этого не усвоил. — Я не обязан уважать то, что считаю дикостью, — парировал Уилбур. На мгновение в комнате повисла тишина — тяжёлая, как перед грозой. — Тогда, — медленно произнёс Томми, — может, выйдешь и докажешь, что твоя «цивилизованная» магия лучше нашей «варварской»? Один на один. Без зрителей, если хочешь, или при свидетелях, если не трусишь. Прямо сейчас. Уилбур приподнял бровь. — Ты вызываешь меня на дуэль? — Называй как хочешь. Просто предлагаю тебе подтвердить свои слова делом. Если, конечно, твоя храбрость не заканчивается там, где начинается реальная магия. Глаза Уилбура блеснули. Он поднялся из кресла — высокий, тощий, в своей неизменной чёрной мантии поверх свитера. — Хорошо, — сказал он. — Давай. Покажи, на что способны ваши колечки. Они вышли на поляну у озера. Ночь уже повернула к рассвету — небо на востоке начало сереть, но луна всё ещё висела высоко, отражаясь в тёмной воде. Русалки, почуяв неладное, подплыли ближе к берегу и теперь наблюдали за происходящим с откровенным любопытством. Свидетелей набралось немного. Кира и Алеся, разумеется. Егор, который случайно проходил мимо и тут же забыл, куда шёл. Пара младших учеников Колдовстворца, которые не спали после праздника. С хогвартской стороны — те трое, что слушали Уилбура в гостиной. И, к удивлению Томми, Техно, который появился беззвучно, встал у самого берега, скрестил руки на груди и приготовился смотреть. — Правила, — объявила Кира, выходя вперёд в роли секунданта. — До первой крови или до потери сознания. Никакой смертельной магии. Посторонние не вмешиваются. Противники используют только своё оружие. Уилбур вытащил палочку. Красное дерево, сердцевина — что-то явно дорогое. Он покрутил её в пальцах с видом человека, который делал это тысячу раз. Томми поднял руку. На его пальце блеснуло кольцо — серебряное с тёмно-зелёным камнем, изготовленное на заказ при поступлении в Колдовстворец. Камень мягко засветился, отзываясь на прикосновение магии. — У тебя милое украшение, — усмехнулся Уилбур. — У тебя милая палочка, — ответил Томми. — Начинаем? Кира взмахнула рукой, и дуэль началась. Уилбур, как и ожидалось, атаковал первым. Заклинания посыпались одно за другим: Экспеллиармус, Ступефай, Петрификус Тоталус — классический набор хогвартского дуэлянта. Томми не пытался блокировать их в лоб. Он двигался — быстро, непредсказуемо, уходя с линии атаки за мгновение до того, как заклинание достигало цели. Его учили драться не только на обычных уроках, но и у наставника боевой магии, который вдалбливал: «В бою нет времени на раздумья, тело должно действовать быстрее мысли». Тело Томми помнило. Он ушёл перекатом влево, пропуская мимо очередной Ступефай. Поднялся, уже посылая заклинание от своего кольца — не прямое атакующее, а обманное. Магическая вспышка ударила в землю у ног Уилбура, подняв облако пыли. Уилбур отшатнулся, закашлялся — и пропустил момент. Томми возник сбоку — бесшумно, как его учили на уроках у мавок. Кольцо на его пальце пульсировало, выплетая заклинание, которое он не произносил вслух. Ветка дерева позади Уилбура дёрнулась, хлестнула его по спине — не больно, но неожиданно. Уилбур развернулся, вскинул палочку… И полетел на землю. Томми подбил его простым манёвром: подсечка, бросок, и вот уже Уилбур лежит на спине, а над его горлом зависает светящийся наконечник — магический клинок, сотканный из энергии кольца. — Ты проиграл, — сказал Томми, тяжело дыша. Уилбур смотрел на него снизу вверх. В его глазах плескалась смесь ярости, унижения и чего-то ещё — может быть, шока. Он явно не ожидал такого исхода. Томми не стал добивать. Он опустил руку, и клинок погас. — Ты проиграл не потому, что слаб, — произнёс он спокойно. — А потому, что думаешь, что знаешь всё. Ты используешь одни и те же заклинания, двигаешься по одной и той же схеме, и тебе даже в голову не приходит, что кто-то может делать иначе. Перестань быть таким самоуверенным — и, может, чему-нибудь научишься. Он повернулся и пошёл прочь. Техно, стоявший у берега, проводил его взглядом. Он был просто учеником Хогвартса, не связанным с Уилбуром ни кровью, ни особыми отношениями, но его интерес к происходящему читался ясно. Когда Томми проходил мимо, Техно коротко кивнул — второй раз за всё время их знакомства. Томми кивнул в ответ. Это не делало их друзьями. Они оставались чужаками — просто теперь с оттенком взаимного признания. Не больше. Уилбур поднялся сам, отряхнул мантию и, ничего не сказав, ушёл в гостевые покои. Трое его слушателей потянулись следом, бросая на Томми настороженные взгляды. — Впечатляет, — негромко сказал Егор. — Ты его размазал. — Я его не размазывал, — ответил Томми. — Просто показал, где его место. — И где же? — Подальше от чужих традиций, о которых он ничего не знает. Кира усмехнулась. Алеся, подошедшая сзади, тихо сказала: — Из него всё равно вышло бы отличное рагу. Нежное мясо. Мало двигается. Томми фыркнул. — Алеся, ты невозможна. — Я честна, — ответила она. — А это разные вещи. Наутро состоялось официальное открытие Турнира Трёх Волшебников. Церемония прошла в Гранатовом зале — самом большом помещении Школьных ярусов. Стены, сложенные из красного камня, были украшены знамёнами трёх школ: цвета Хогвартса, голубые тона Шармбатона и четыре флага отделений Колдовстворца. Кубок Огня, из которого выбирали чемпионов, стоял на постаменте в центре зала, и его синее пламя гудело, отбрасывая пляшущие тени. Томми сидел на скамье Дажбога, среди своих, и смотрел на церемонию без особого трепета. Ему было интересно, кто станет чемпионом от их школы, но сам он не рвался участвовать. Да и по возрасту не подходил. Кубок выбросил первое имя — чемпион от Шармбатона, изящная девушка с серебристыми волосами. Зал зааплодировал. Второе имя — чемпион от Хогвартса. Дрим. Томми моргнул. Он знал Дрима по обмену — тот был неплохим парнем, без лишней гордыни. Дрим поднялся, улыбаясь, и его друзья — Сапнап и Джордж — радостно захлопали. Томми тоже похлопал. Без энтузиазма, но искренне. Третье имя — Ярина, ученица Сварога, та самая, что проводила ритуал призыва стража. Зал взорвался приветственными криками. Томми присвистнул — он знал, что Ярина справится. Правила Турнира были объявлены. Три испытания. Первое — уже завтра. Место и суть пока держались в секрете. Первое испытание состоялось на следующее утро. Чемпионов и зрителей привели к кромке леса — не морозного, до которого нужно было идти часами, а обычного, но глубокого и дремучего, того самого, где даже в обычные дни можно было заблудиться, если не знаешь троп. Погода стояла ясная, но под кронами деревьев царил зеленоватый полумрак. Преподаватели — Горыныч, Черномор и МакГонагалл — стояли на импровизированной платформе из сплетённых корней. — Первое испытание, — объявил Горыныч одной из своих голов, пока две другие одобрительно кивали, — проверит вашу способность выживать в чуждой среде. Вам предстоит пройти через лес, найти артефакт — ветвь цветущего папоротника, который распускается только в этот день, — и вернуться обратно. В лесу вас ждут препятствия. Некоторые из них — естественные. Некоторые — созданные нами. Некоторые — сами решат, что вы здесь лишние. — Оружие и магия разрешены, — добавил Черномор. — Но помните: этот лес — не ваша территория. Он вас не знает. И он не обязан быть с вами вежливым. Чемпионы выслушали и разошлись по стартовым позициям. Томми, сидя на трибуне, которую соорудили из стволов деревьев и мха, наблюдал за происходящим с интересом. Сигнал прозвучал, и чемпионы исчезли в чаще. Первые минуты ничего не происходило — только шум листвы и пение птиц. Потом откуда-то из глубины леса раздался треск, за ним — крик. Кажется, кому-то уже встретилось первое препятствие. Томми знал этот лес. Он ходил сюда на уроки травологии и повадок нечисти и знал, что здесь водятся мавки, которые любят запутывать тропы, и древесные духи, которые терпеть не могут чужаков. Чемпионам предстояло не просто найти цветущий папоротник, а договориться с лесом. Или хотя бы не разозлить его окончательно. Первой из леса вышла Ярина. Она двигалась спокойно, уверенно, и в руках у неё была ветвь папоротника, усыпанная мелкими белыми цветами. Зрители взревели. Ярина подняла артефакт над головой и улыбнулась — сдержанно, но гордо. Через несколько минут появился Дрим. Он выглядел помятым — мантия порвана, на щеке царапина, — но в руках тоже была ветвь папоротника. Томми заметил, что он тяжело дышит, но двигается без посторонней помощи. Молодец. Выжил. Чемпионка от Шармбатона появилась последней, и ей пришлось хуже всего. Она вышла из леса, тяжело опираясь на плечо одного из преподавателей, и её папоротник был не целой ветвью, а несколькими сломанными кусочками. Но она всё равно прошла. — Первое испытание завершено! — объявил Горыныч. — Очки будут подсчитаны и объявлены вечером. А пока — отдыхайте. Вы заслужили. Томми спустился с трибуны и подошёл к ограждению, отделявшему зрителей от участников. Ярина, заметив его, подошла ближе. — Ты как? — спросил Томми. — Нормально, — она выдохнула. — Лес был… не в духе. Мавки злые. Какая-то дриада попыталась меня женить на себе. Пришлось объяснять, что я уже занята. — Чем? — Учёбой. Томми хмыкнул. — Поздравляю с победой. Ты была первой. — Я знаю этот лес, — просто сказала Ярина. — А они нет. В этом разница. Томми кивнул. Разница была именно в этом. Хогвартцы могли знать сотни заклинаний и владеть палочкой, как дирижёрской палочкой, но они не знали леса. Не знали, как разговаривать с мавками. Не знали, что дриады любят комплименты, а древесные духи терпеть не могут, когда ломают ветки. Это было не магическое знание — это было знание места. И Колдовстворец давал его всем своим ученикам. Вечером, когда очки были подсчитаны и объявлены итоги, Томми сидел у костра с Кирой, Алесей и Егором. Разговор крутился вокруг прошедшего испытания. — Дрим справился неплохо для чужака, — заметил Егор. — Но он едва не угодил в болото. Мавки его трижды водили кругами. — Он не знает, как с ними говорить, — пожала плечами Кира. — Для него мавка — это просто монстр. А на самом деле ей было скучно, и она хотела поиграть. — Он не виноват, — неожиданно вступился Томми. — Виновата система, которая учит, что магия — это палочка и заклинание. А лес, мавки, духи — это «второстепенно». Или вообще «тёмная магия», которую нужно избегать. — Ты его защищаешь? — удивилась Алеся. — Нет, — Томми покачал головой. — Просто констатирую факт. Дрим — неплохой парень. Он пытается. Но его научили только половине магии. Второй половине его не научили. И он не виноват, что его школа считает себя вершиной мира. — Мудрые слова для того, кто вчера уложил Уилбура лицом в грязь, — усмехнулась Кира. — Уилбур — другое дело, — отрезал Томми. — Он не невежественный. Он злобный и упрямый. И он оскорбил наш дом. За это я ему лицо в грязь и уложил. Алеся одобрительно кивнула, поправляя своё ожерелье. — И всё же, — продолжал Томми, — я не собираюсь становиться их другом. Техно, может, и признал меня, но он всё ещё смотрит свысока. Филза всё ещё думает, что знает больше только потому, что он — Филза. А Уилбур... ну, Уилбур есть Уилбур. Это не моя проблема. И не моя обязанность их просвещать. — И правильно, — Алеся подняла кружку. — Пусть сами разбираются со своим невежеством. У нас своих дел хватает. Томми поднял свою кружку в ответ и сделал глоток. Завтра будет новый день, новое испытание, новые гости и новые столкновения. Но сегодня он был дома, среди своих, и это было главное.