Часть 40

Святочный бал в Колдовстворце был не просто танцевальным вечером — это был обрядовый праздник, пропитанный древними традициями. Гранатовый зал преобразился: вместо привычных знамён и флагов стены украшали еловые лапы, гроздья калины и засушенные цветы папоротника. Свет давали не свечи — по углам горели небольшие ритуальные костры в каменных чашах, и дым от них, смешанный с травами, стелился под потолком, создавая аромат полыни, можжевельника и мёда. Ученики и гости были одеты в славянском стиле. Девушки — в длинных сарафанах с вышивкой, в бусах из рябины и речного жемчуга, с лентами в волосах. Парни — в расшитых рубахах, подпоясанных кушаками, в сапогах, некоторые — в лёгких кафтанах. Всюду мелькали цвета четырёх отделений: строгие чёрно-белые хорсовцы, словно вышедшие из старинной гравюры; небесные сине-голубые ярильцы, оживлённо обсуждавшие каждую деталь праздника; красно-коричневые сварожичи, придававшие любому наряду основательность; и зелёно-жёлтые дажбожцы, которые, казалось, чувствовали себя на этом празднике как нигде уютно. Делегация из Хогвартса, привыкшая к мантиям и фракам, чувствовала себя откровенно неуютно. МакГонагалл, однако, держалась с достоинством, хотя её тёмно-зелёное платье смотрелось чужеродно среди ярких красок. Филза, облачённый в местный кафтан (который ему одолжил Горыныч), выглядел так, будто его одели в костюм для маскарада. Уилбур демонстративно остался при своей чёрной мантии и смотрел на окружающих с плохо скрываемым раздражением. Техно молча принял рубаху с красной вышивкой, но оставил свои обычные штаны и сапоги, и теперь напоминал человека, который случайно забрёл не на ту вечеринку, но решил не подавать виду. Томми, одетый в кафтан цветов Дажбога с серебряными узорами, в мягких сапогах и с неизменными серьгами Древа Жизни в ушах, чувствовал себя как рыба в воде. Ему нравился этот праздник. Нравились песни, нравилось, как пахнет дым от костров, нравились хороводы, в которых кружились ученики, мавки, дриады и даже пара русалок, специально вышедших из озера. Сегодня никто не проводил тёмных обрядов — по крайней мере, в самом зале. Сегодня была ночь для веселья. Он стоял у одного из костров, потягивая горячий сбитень, когда к нему подошла Кира. На ней был красно-коричневый сарафан с золотой вышивкой — цвета Сварога, — а на голове — венок из сухих цветов. — Там на улице Дриста зовёт, — сказала она вполголоса. — Говорит, хочет показать что-то. И просила захватить Алесю с Егором. И тебя, естественно. Томми удивлённо моргнул, но спорить не стал. Дриста редко предлагала что-то просто так — обычно за этим стояло какое-то развлечение. И, памятуя о старых временах, Томми был почти уверен, что развлечение будет грандиозным. — Идём, — сказал он, допивая сбитень. — Только тихо, а то за нами увяжется кто-нибудь из хогвартцев. Они нашли Алесю (в тёмно-синем платье с серебряной вышивкой, перекликающейся с строгими цветами Хорса, и с неизменным ожерельем из косточек) и Егора (в зелёно-жёлтом кафтане Дажбога, который сидел на нём чуть мешковато, но придавал праздничный вид), и вчетвером выскользнули из зала через боковую дверь, ведущую к тренировочной поляне. Морозный воздух ударил в лицо. На поляне, освещённой луной и несколькими магическими огнями, их ждала Дриста. Она по-прежнему парила в воздухе, скрестив ноги, но теперь рядом с ней стояли три существа. Три свиньи. Самых обычных, розовых, упитанных. Только к каждой был пристёгнут поводок, уходящий вверх — в руку Дристы. — Ты серьёзно? — спросил Томми, и помимо воли его губы расползлись в улыбке. — Абсолютно, — Дриста качнула маской. — Я давно хотела повторить. Помнишь? Томми помнил. Небо, ночь, свист ветра, свинья под седлом и бесконечное чувство свободы. Конечно, он помнил. — Где ты их взяла? — спросила Кира, с сомнением оглядывая свиней. Те выглядели на удивление смирными, только одна хрюкнула и почесала бок о снег. — Позаимствовала, — уклончиво ответила Дриста. — Не беспокойтесь, они зачарованы. Летать будут не хуже мётел. Даже лучше — мётлы не хрюкают. — Мы полетим на свиньях? — Егор округлил глаза. — Над школой? — И над лесом, — подтвердила Дриста. — И над поляной. И где захотите. Ну? Кто с нами? Алеся, не колеблясь ни секунды, шагнула к ближайшей свинье и ловко взобралась ей на спину. — Я давно хотела посмотреть, как лес выглядит сверху, — сказала она. — И заодно оценить, не потерялся ли кто. Сверху удобнее искать. — Ты всегда думаешь о еде, — заметила Кира, но тоже пошла к свиньям. Егор, чуть помявшись, последовал за ней. Томми устроился на самой крупной свинье — с пятном на боку, похожим на звезду, — и крепко взялся за поводья. Дриста взмахнула свободной рукой, поднимая всех трёх свиней в воздух вместе с седоками. — Поехали! — крикнула она, и свиньи рванули вперёд. Это было восхитительно. Ветер ударил в лицо, холодный, пахнущий хвоей и дымом далёких костров. Свиньи, против ожидания, двигались плавно, как лодки на невидимой воде. Томми услышал, как Кира восторженно вскрикнула, Егор засмеялся, а Алеся издала звук, похожий на довольное ворчание. Дриста летела рядом, держа три поводка в одной руке, и напевала что-то весёлое. Внизу проплывали огни Колдовстворца: горящие окна Гранатового зала, факелы на тропах, отблески костра на главной поляне, где всё ещё танцевали. Лес, тёмный и загадочный, простирался под ними, а над головой сияли звёзды — настоящие, не зачарованные. Они сделали круг над поляной для анимагии — пустой в этот час, — и Томми заметил, как внизу кто-то замер. Кажется, Леший, обходивший ночные теплицы. Он поднял голову, увидел трёх свиней с седоками, парящую богиню Хаоса — и медленно прикрыл глаза, как будто раздумывая, стоит ли вмешиваться. Решил не стоит. Просто махнул рукой и пошёл дальше. Следующий круг был над озером. Русалки вынырнули на поверхность и уставились вверх с откровенным недоумением — даже они такого не видели. — Они хрюкают! — крикнул Егор сквозь ветер. — Свиньи хрюкают в полёте! — Это от радости! — крикнула в ответ Дриста. — Им нравится! — Мне тоже нравится! — отозвалась Кира. — Это лучший бал в моей жизни! — добавила Алеся, и её смех эхом разнёсся над лесом. Томми только улыбался, чувствуя, как что-то в груди разжимается. Вот оно. То, чего он не знал, что ему нужно. Хаос. Свобода. Старый друг, который всегда рядом. И возможность лететь, даже когда твои собственные крылья остались в другом мире. На обратном пути, снижаясь к главной поляне, они попали в поле зрения тех, кто вышел подышать свежим воздухом. Там стояли почти все преподаватели, решившие на время покинуть шумный зал. Снежная Королева замерла с кружкой чая в руках — её корона чуть съехала набок, когда она задрала голову. Великий Полоз, стоявший чуть поодаль, сдвинул чёрные очки и проводил свиней долгим, цепким взглядом — Томми показалось, что он даже одобрительно хмыкнул. Водяной рядом с ним улыбнулся, прижимая к груди какой-то красивый камешек, и сказал что-то, чего Томми не расслышал. Кикимора, дремавшая на скамье, открыла глаза, посмотрела на летящих свиней и снова закрыла — кажется, её ничем нельзя было удивить. Синиг, вся в белом, прижала ладони к груди и засмеялась — её глаза на мгновение полыхнули огнём, но тут же погасли. Василиса Премудрая, державшая поднос с печеньем, чуть не выронила его и рассмеялась. Дракула, стоявший с бокалом заменителя крови, приподнял бровь с выражением «за три тысячи лет я видел всякое, но это впервые». Кот Баюн, развалившийся на перилах, поднял голову, оценил происходящее и лениво мяукнул — мол, «ну, летающие свиньи, что дальше». Горыныч, вышедший как раз в этот момент из зала, закашлялся. Одна его голова выдохнула облачко пара, другая заявила: «А я говорил, что сегодня будет весело», третья просто закатила глаза. Черномор, стоявший рядом со Снежной Королевой, провёл ладонью по лицу и что-то тихо пробормотал — кажется, про «нарушение порядка» и «опять этот Томми». Баба Яга, вышедшая следом, глянула вверх, потом перевела взгляд на Томми, узнала и погрозила пальцем. Но в глазах у неё плясали смешинки. Рядом с ней, невидимая для многих, стояла Марья Моревна и загадочно улыбалась. Кощей Бессмертный, прислонившийся к стене, наблюдал молча, но когда свиньи пролетели над ним, коротко кивнул — не то одобрительно, не то задумчиво. А из дверей зала выглянули несколько учеников — и застыли с открытыми ртами. Среди них были и хогвартцы. Уилбур, увидев Томми на свинье, возглавляемого богиней Хаоса, издал сдавленный звук и, кажется, подавился воздухом. Филза, стоявший рядом, просто смотрел вверх с выражением человека, который давно перестал пытаться что-либо понять. Техно — единственный — не выглядел удивлённым. Он спокойно проследил за траекторией полёта и, когда Томми на мгновение встретился с ним взглядом, едва заметно наклонил голову. Не то «привет», не то «я оценил». Свиньи мягко приземлились на снег. Дриста всё так же парила в воздухе, довольно покачивая маской. — Хорошо полетали? — весело спросила она. — Шикарно, — ответила Кира, спрыгивая. Её глаза блестели, щёки раскраснелись от мороза. — Я теперь хочу себе летающую свинью, — заявил Егор. — Как домашнего питомца. — А я хочу рецепт, как её приготовить, если она перестанет летать, — добавила Алеся, поглаживая свинью по боку. Дриста рассмеялась и, взяв поводки у Томми, подмигнула ему (насколько это возможно с маской): — Потом расскажешь мне сказку? — Расскажу, — пообещал Томми. — Но сначала дай перевести дух. Они вернулись в зал под пристальными взглядами доброй половины школы. Томми чувствовал, как ему в спину впиваются десятки глаз — любопытных, осуждающих, уважительных. Но ему было всё равно. Главное — он снова летал. И где-то далеко, у костра, горел огонь, в котором отражались звёзды.