Часть 41

Третий год в Колдовстворце подходил к концу. Турнир Трёх Волшебников завершился победой Ярины — ожидаемой, заслуженной, встреченной громом оваций в Гранатовом зале. Гости разъехались: хогвартцы покидали Медную гору с явным облегчением, шармбатонцы — с вежливыми улыбками и парой украденных рецептов медовухи. Дриста исчезла раньше, оставив Томми на память маленький амулет — кулон в виде звёзды, внутри которого, если присмотреться, плясали крошечные искры. «На удачу», — сказала она, подмигнув маской. — «И чтобы не забывал». Томми не забывал. Он вообще редко что-то забывал. Последние недели учёбы прошли как в тумане. Экзамены, зачёты, практические испытания. Он сдал трансфигурацию Василисе Микулишне, получив скупую, но честную похвалу. Сварил зелье для Бабы Яги — та попробовала, хмыкнула и сказала: «Для твоих лет неплохо. Приходи на четвёртый курс, научу варить живую воду». Сыграл на баяне с Котом Баюном, который к концу урока заснул прямо на подушке, но перед этим пробормотал: «У тебя есть слух, мальчик. Это редкость». Пролетел на метле под одобрительный свист Горыныча и сдал боевую магию Черномору, который после спарринга молча пожал ему руку — высшая похвала от бывшего военного. А потом наступил последний день. Томми стоял у Ворот Велеса — тех самых, через которые три года назад впервые вошёл в Колдовстворец испуганным двенадцатилетним мальчишкой. Теперь ему было пятнадцать. Он вытянулся, раздался в плечах, и в его глазах появилось что-то, чего не было раньше: спокойная, глубокая уверенность. Не в своей силе — в своём месте. В том, кто он такой. Рядом с ним стояли Кира, Егор и Алеся. Их кафтаны — красно-коричневый Сварога (Кира), зелёно-жёлтый Дажбога (Егор) и строгий чёрно-белый Хорса (Алеся) — ярко выделялись на фоне серого камня Ворот. Они не были его семьёй в том смысле, в каком семьёй были Филза и Техно в другом мире. Но они были его друзьями. Настоящими. И прощаться с ними было... странно. Как будто отрывать кусочек себя. — Ты правда не вернёшься на четвёртый курс? — спросил Егор, и его голос дрогнул. Его зелёно-жёлтый кафтан Дажбога, чуть мешковатый, сидел на нём уже привычно. — Почему? — Томми пожал плечами. — Может, и вернусь. Просто... не сейчас. Мне нужно домой. В мой мир. У меня там дела. — Какие дела? — прищурилась Кира, поправляя венок на голове. Её красно-коричневый сарафан Сварога был расшит золотыми нитями — она сама вышивала. — Овца с поршнем в заднице, — честно ответил Томми. — Я ставил эксперимент. Надо проверить, не взорвалась ли она без меня. Кира моргнула. Егор подавился смехом. Алеся, чей чёрно-белый кафтан Хорса сидел безупречно, одобрительно кивнула: — Животные в экспериментах — это святое. Особенно если они потом съедобны. — Она не съедобна! — возмутился Томми. — Она... ладно, неважно. Они обнялись — по очереди, крепко, по-настоящему. Кира сунула ему в руку маленький свёрток: «Там руны, которые я сама сделала. На защиту. Не теряй». Егор отдал ему свою любимую заколку в виде пера: «Я знаю, ты не носишь такое, но... на память». Алеся протянула ему стеклянную баночку с тёмной жидкостью. — Это что? — спросил Томми, прищурившись. — Кровь. Оленья. Для ритуалов, — Алеся пожала плечами. — Или для супа. Смотри сам. Томми убрал баночку в сумку, стараясь не думать о том, что Алеся когда-нибудь откроет свой ресторан. Он прошёл через Ворота Велеса, и лес принял его — на этот раз не как испуганного новичка, а как своего. Тропа вывела его к знакомой опушке, и он, обернувшись в последний раз, увидел, как над Медной горой встаёт солнце. — Прощай, Колдовстворец, — сказал он тихо. — Я ещё вернусь. Когда-нибудь. И мир моргнул. Томми открыл глаза в своём доме на дереве. Дождь стучал по стёклам — тот самый дождь, который шёл в тот вечер, когда Найтмер забрал его в очередное путешествие. Камин тихо потрескивал. Рольф спал у огня, развалившись на боку и свесив язык. Плащ Техно висел в коридоре — никуда не делся. Время не сдвинулось ни на секунду. Томми лежал на своём красном ковре в гостиной и смотрел в потолок. В голове медленно укладывались три года жизни. Три года, которые никто здесь не прожил, кроме него. Он поднёс руку к лицу. Кольца не было — в этом мире магия Майнкрафта работала иначе, и перстень остался там, в Колдовстворце. Но он чувствовал его отсутствие не как потерю, а как... воспоминание. Как ещё одну грань себя. Он стал сильнее. Не магически — внутренне. У него теперь были знания о другой магии, другой культуре, другой системе ценностей. Он знал, как варить зелья, которые не варит больше никто в этом мире. Знал, как говорить с духами леса. Знал, что даже богиня Хаоса может быть другом, если предложить ей печенье и не злить. Знал, что тьма — не зло, а часть мира, и что честность иногда важнее вежливости. И ещё он знал, что может вернуться. Найтмер оставил ему эту возможность — не словами, но звезда на шее всё ещё мерцала, готовая перенести его обратно, если он захочет. Туда, где Баба Яга заваривает чай с мёдом, где Кот Баюн спит на люстре, где Змей Горыныч учит летать, а Дракула ставит пластинки и пишет письма мёртвой жене. Туда, где Кира, Егор и Алеся ждут его на четвёртый курс. Но это будет потом. А сейчас — дела. Он потянулся за коммуникатором. Раз в месяц, как договаривались. Таббо и Део наверняка ждали его сообщения. <Tommyinnit> Живой. Вернулся. Как вы? Ответ пришёл почти мгновенно. <Tubbo> ТОММИ! Ты пропал на целых два дня! Я уже собирался поднимать сеть наёмников! Два дня. Для них — два дня. Для него — три года. Томми усмехнулся. <Tommyinnit> У меня были... дела. Расскажу при встрече. Вы где? <TimeDeo> У Таббо. Пытаемся не дать ему взорвать лабораторию. Есть что рассказать? <Tommyinnit> Есть. Я был в русской магической школе. Там кот-людоед преподаёт вокал. Вампир ведёт историю. Змей с тремя головами учит летать. И я подружился с богиней Хаоса. А вы чем занимались? Повисла пауза. Потом коммуникатор разразился градом сообщений. <Tubbo> ЧТО?! <Tubbo> ПОДОЖДИ, ЧТО?! <Tubbo> ТОММИ, ОБЪЯСНИ!!! <TimeDeo> Я сижу и жду. Медленно. Очень медленно. Ты сказал „кот-людоед“? <Tommyinnit> Кот-людоед. Пацифист. Играет на баяне. Носит бусы. В прошлом году пришёл на урок в короне. Сказал, что у него творческое настроение. <Tubbo> Я ХОЧУ ТУДА <Tubbo> ТОММИ, Я СЕРЬЁЗНО, КАК ТУДА ПОПАСТЬ?! <Tommyinnit> Надо родиться магом в России. Или иметь половинку русской души. Или чтобы тебя закинул демон. У меня третий вариант. <TimeDeo> У тебя ВСЕГДА третий вариант. <Tommyinnit> Это моя суперспособность. Он проговорил с ними ещё час, пересказывая приключения в сокращённом виде. Таббо требовал подробностей про русалок и мавок, Део задавал уточняющие вопросы про ритуалы и боевую магию. Оба офигевали. Томми скромно принимал их офигевание. Потом, когда разговор иссяк, он отложил коммуникатор, подошёл к окну и распахнул его. Дождь кончился. Над тропическим лесом вставало солнце, и капли на листьях блестели, как рассыпанные алмазы. Вдалеке, у моря, Клементина взмыла в воздух и сделала круг над бухтой — приветственный, утренний. Рольф, проснувшийся и подошедший к нему, ткнулся мокрым носом в ладонь. Томми погладил его по голове и почувствовал, как внутри разливается странное, глубокое спокойствие. Он был дома. Здесь, в этом мире, на этом дереве, с этой собакой, с этой виверной и с этим плащом в коридоре. Здесь он был собой — Томми, который прошёл через войны, петли, другие миры и чужие школы. Который когда-то упал с неба на голову Део и назвал его хреновым табуретом. Который украл плащ у Техно и шляпу у Фила. Который летал на свинье с богиней Хаоса и варил зелья с Бабой Ягой. Всё это было правдой. Всё это было им. Он был не идеален. Он делал ошибки — много ошибок. Но он был живым. Настоящим. И он знал, что его дорога ещё не кончена. ...Где-то впереди — новые миры, новые встречи, новые приключения. Где-то впереди — Колдовстворец, в который он обязательно вернётся. Где-то впереди — Филза и Техно, с которыми он обязательно увидится снова, потому что они — его семья, и он знает, что они ждут его. Где-то впереди — Део и Таббо, с которыми он договорился связываться раз в месяц и которые наверняка уже готовят ему очередную порцию офигевания. Но это всё — потом. А сейчас — завтрак. Рольф уже начал красноречиво коситься на миску. — Ладно, — сказал Томми, потягиваясь. — Пойдём, зверюга. У нас тут овца не доена. Или не запряжена. Или что я там с ней делал до того, как меня утащили в магическую школу... Рольф гавкнул. Солнце поднялось выше. День начался.