Часть 1. Детство и Знакомство.

1. Знакомство Заплутав в лесном мареве, Микаэль Майклсон, словно заправский следопыт, возвращался домой с охоты, унося с собой добычу – пару ушастых зайцев и хрюкающего кабанчика. Жена и двое сорванцов уже наверняка ждали его с нетерпением в уютной деревушке. И тут – хруст! Шорох! Сквозь малиновые дебри пробился луч света, озаряя светлую макушку. "Что за леший в такой поздний час ягоды собирает?" – подумал Майкл, и любопытство, словно озорной бесёнок, запрыгало у него в груди. Подкравшись ближе, он обомлел. Перед ним, словно лесная фея, стояла девчушка лет десяти, увлечённо набивавшая малиной дырявые карманы своего платьица. Заметив его, она сначала шарахнулась в испуге, а потом, прищурившись, выпалила: – Это вас страшные бабки прислали да ? Которые детей на обед едят? Майкл едва не подавился воздухом. "Что за бабки-людоедки? И как она вообще сюда забрела?" – Что за бабки, дитя? Ты как здесь оказалась? Девчонка, словно белка, мигом запихала в рот малину и, вытерев руки о платье, выпалила: – Сама не знаю! Они меня нашли и хотели съесть , но я убежала. Уже две недели прячусь! Дяденька, а у вас есть чего-нибудь поесть? Я так голодна, что готова медведя съесть! А взамен я вас вылечу! Мама говорила, что я лечу – как самый лучший лекарь! Майкл хмыкнул, доставая из котомки румяную лепёшку. – Держи, потеряшка, угощайся. Как звать-то тебя? И он с живым интересом наблюдал, как эта чумазая мордашка уплетает лепёшку за обе щеки, а невинные глазищи, словно два небесных огонька, неотрывно смотрят на него. – Меня зовут Карин Мур, а вас, дяденька? У вас такие вкусные лепёшки! Моя мама тоже такие пекла! Карин, как маленький сыщик, внимательно изучала мимику Майкла. Что-то в выражении его лица её насторожило. – Дяденька, что с вами? Может, я много съела? Хотите, я вам грибов жареных принесу? Или вас полечить надо? Болит что-то? Ребёнок запаниковал, забегал вокруг него, словно встревоженная птичка, бормоча что-то под нос и пытаясь засунуть в его сумку какие-то грибы. Майкл устало вздохнул, почувствовав, как голову сдавливает обручем. Бросив добычу на землю, он схватил Карин за плечи, чтобы остановить этот хаотичный танец. – Успокойся, юный лекарь! Ничего у меня не болит! И не надо совать в мою сумку свои лесные припасы! Меня зовут Майкл Майклсон, дитя. А теперь стой смирно, я кое-что проверю! Достав охотничий нож, он недрогнувшей рукой сделал небольшой надрез на ладони. Карин вскрикнула и отшатнулась, как от удара молнии. Майкл тяжело вздохнул. Он всего лишь хотел проверить, обладает ли эта девчонка даром исцеления. Если да, то такая находка могла бы стать настоящим сокровищем для его семьи – целитель в хозяйстве всегда пригодится! Перевязав руку тряпицей и взвалив добычу на спину, он двинулся в обратный путь. И чувствовал, как Карин крадётся за ним по пятам, словно маленький лесной дух. Стоило ему обернуться, она тут же прятала лицо за еловыми ветками, а потом убегала, оставляя торчащие из кустов еловые иголки. Майклу стало смешно. – Выходи, потеряшка! Я хотел проверить, как ты умеешь лечить. Если сможешь вылечить, будешь жить в моей семье. Кусты зашевелились, и оттуда вынырнула Карин, с надеждой бросившись к нему: – Значит, если я тебя вылечу, я буду у вас жить и вы не будите обижать меня? А у вас есть дети? Я ещё сказки могу рассказывать и чудеса показывать! Майкл едва успевал кивать, наблюдая, как рана на его ладони затягивается, пока ребёнок тихонько напевал какую-то волшебную мелодию. Придя домой вместе с девочкой , которая несла свою сумку и его кроликов Карин стояла на пороге, её сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. Она сжимала клетку с кроликами, словно это был её единственный якорь в этом новом, незнакомом мире. Её голубые глаза, широко распахнутые, метались от лица Микаэля к его жене и детям. Она чувствовала себя чужестранкой, существом из другого мира, случайной забревшей в этот уютный дом, наполненный теплом и смехом. Микаэль мягко подтолкнул её вперёд, его голос был спокоен, но в нём звучала нотка тревоги. "Иди же, знакомься," — сказал он, и Карин почувствовала, как её ноги, словно сделанные из дерева, двинулись вперёд. Она сделала шаг, потом ещё один, и вот она уже стояла перед детьми, которые смотрели на неё с любопытством и лёгким страхом. "Привет, меня зовут Карин," — её голос дрожал, но она старалась улыбнуться. Её улыбка была робкой, словно первый луч солнца, пробивающийся сквозь густые тучи. Она чувствовала, как её сердце сжимается от нежности, когда она смотрела на этих малышей, таких милых и беззащитных. Их лица были перемазаны сажей, а глаза сияли, как звёзды на ночном небе. Финн и Фрея смотрели на неё, словно она была существом из сказки. Их маленькие сердца бились в унисон, наполненные удивлением и восторгом. Фрея не могла оторвать взгляда от её голубых глаз, таких глубоких, как озёра, и её белоснежных волос, заплетённых в косу. Она казалась им волшебной, как эльфийкой из легент , которые им читала мама. "Я — Финн, а это моя сестра Фрея," — мальчик протянул руку, его голос был твёрдым, но в нём слышалось смущение. Карин улыбнулась, её сердце наполнилось теплом. Она протянула свою руку и мягко обняла их обоих. Фрея прижалась к ней, её маленькое тело дрожало от радости, а Финн, хотя и ворчал, что он уже слишком большой для таких нежностей, не смог скрыть улыбки. Эстер и Микаэль наблюдали за этой сценой, их сердца наполнялись умилением и тревогой. Они видели, как их дети, такие обычно осторожные с незнакомцами, сразу же приняли Карин. Эстер почувствовала, как её сердце сжимается от нежности, когда она увидела, как Карин обнимает её детей. Она подошла к мужу и тихо прошептала: "Муж мой, откуда ты принёс это чудо? Она такая странная, дорогой." Микаэль вздохнул, его глаза были полны заботы. "Я нашёл её в лесу, она ела ягоды. Она сказала, что пряталась от ведьм, которые хотели её съесть." Его голос дрожал, когда он говорил это, и Эстер почувствовала, как её сердце сжимается от страха за эту девочку. Карин, тем временем, уже играла с детьми, её смех звенел, как колокольчик, наполняя дом радостью. Она чувствовала себя счастливой, словно впервые за долгое время она нашла место, где её принимают такой, какая она есть. Её сердце, которое так долго было наполнено страхом и одиночеством, теперь билось в унисон с сердцами этих людей, которые стали её новой семьёй. Но в глубине её души всё ещё таилась тень страха. Она знала, что ведьмы не оставят её в покое. Они будут искать её, и она не сможет скрываться вечно. Но сейчас, в этот момент, она позволила себе забыть о своих страхах и насладиться теплом и любовью, которые окружали её. Карин почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда маленькие руки Финна и Фреи обвили её тонкую талию. Их тепло, их искренность — всё это было таким новым, таким пугающе чудесным. Она закрыла глаза, вдыхая запах детских волос, смешанный с ароматом свежей земли и травы. Это был запах жизни, настоящей жизни, которую она так давно искала, прячась в лесах, среди теней и страхов. — Я тебя больше не отпущу, — прошептала Фрея, прижимаясь к ней как к своей новой игрушке, которая оказалась лучше любой сказки. — А я обещаю, что буду тебя защищать, — буркнул Финн, его щёки пылали румянцем, но в голосе звучала непоколебимая уверенность. Карин почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она не плакала с тех пор, как её мать исчезла в тумане леса, оставив её одну. Эльфийка, не зная, что сказать, лишь крепче обняла детей, её пальцы дрожали, как листья на ветру. — Спасибо, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до их ушей. — Я так давно мечтала о доме. Эстер, стоя рядом с Микаэлем, наблюдала за этой сценой с лёгкой болью в сердце. Её материнский инстинкт кричал, что эта девочка нуждается в заботе, в любви, которую только семья может дать. Она подошла к Карин, положив руку на её плечо. — Ты теперь часть нашей семьи, — сказала она мягко, но твёрдо. — И никто больше не причинит тебе вреда. Карин подняла голову, её голубые глаза, огромные и сияющие, встретились с глазами Эстер. В них читались благодарность, страх, надежда — целый океан эмоций, бурлящих под поверхностью. — Я… я не знаю, как благодарить вас, — пролепетала она, её голос дрожал, как лепесток на ветру. Микаэль, стоя в стороне, чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он знал, что поступил правильно, забрав её из леса. Его дети, его жена — теперь и Карин стала частью их маленького мира. — А сейчас, — сказал он, подмигнув, — кто хочет попробовать рагу из кроликов , которых поймал папа ? Дети закричали от восторга, а Карин не смогла сдержать улыбки. Она чувствовала себя, словно впервые увидела солнце после долгой зимы. Но вечером, когда все легли спать, Карин не могла уснуть. Она сидела у окна, глядя на звёзды. Её мысли были далеко — в лесу, где она провела столько лет, среди теней и страхов. — Ты не можешь уснуть? — раздался тихий голос. Карин обернулась и увидела Эстер, которая подошла к ней с чашкой тёплого отвара . — Слишком много мыслей, — призналась Карин, принимая чашку. — Я боюсь, что всё это сон. Эстер села рядом, её тёплое плечо коснулось плеча Карин. — Это не сон, — сказала она. — Ты здесь, с нами. И мы тебя не отпустим. Карин почувствовала, как её сердце снова наполняется теплом. Она прижалась к Эстер, как к своей матери, которую давно потеряла. — Спасибо, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Я так давно не чувствовала себя так… дома. Эстер обняла её, её руки были мягкими, но крепкими, как будто она хотела защитить Карин от всего зла в мире. — Спи, малышка, — прошептала она. — Завтра будет новый день. Карин закрыла глаза, её сердце билось в унисон с сердцем Эстер. Она чувствовала себя в безопасности, впервые за долгие годы. Но вдруг её уши уловили шепот из глубины дома. Она прислушалась, но звуки исчезли. Что-то в этом шепоте было знакомым, как будто зов из её прошлого. — Эстер, — тихо позвала она, но женщина уже засыпала. Карин осталась одна, её сердце снова наполнилось тревогой. Она знала, что её прошлое никогда не отпустит её. Но теперь у неё была семья. И она готова была бороться за неё. Она сжала кулаки, её глаза загорелись решимостью. — Я буду защищать их, — прошептала она звёздам. — Как они защищают меня. И в эту ночь, под светом луны, Карин поклялась, что никогда больше не будет одинока.