Глава 10. Цена проклятья

Лора, охваченная яростью, вцепилась в Реджину. Она трясла мэра с такой силой, что золотые серьги в ушах Реджины звенели, словно похоронный колокол. Воздух вокруг них загустел от напряжения, словно перед грозой. — Что ты добавила в пирог?! — голос Лоры сорвался на хрип, в нем клокотала ненависть и отчаяние. Её пальцы, обычно такие нежные и умелые, впивались в дорогую ткань костюма Реджины, оставляя на безупречном шёлке предательские морщины. Реджина медленно подняла на Лору взгляд. В её глазах плясал неестественный блеск, словно в них отражался адский огонь, а губы растянулись в той самой леденящей кровь улыбке, которую Лора видела только в самых кошмарных снах. Эта улыбка предвещала лишь боль и страдания. — Зелье вечного сна, глупышка, — прошептала Реджина, и её голос звучал как скрип старых, прогнивших дверей, как шепот могилы. — Его нельзя снять. Никакими силами. Ни в этом мире, ни в каком другом. Эмма, до этого стоявшая в стороне, словно парализованная, бросилась вперед. Её руки, сильные и привычные к борьбе, вцепились в воротник Реджины, сминая дорогую ткань. В глазах Эммы полыхал гнев, смешанный с отчаянием, словно она была готова на все, чтобы спасти своего сына. — Как его разбудить?! — её крик, полный боли и надежды, эхом разнесся по кабинету мэра, нарушая гнетущую тишину. Реджина в ответ лишь засмеялась — этот звук был сухим, каркающим, он заставил Лору непроизвольно содрогнуться, словно прикосновение ледяного ветра. — Магией, дорогая, — она нарочито медленно обвела взглядом присутствующих, словно наслаждаясь их беспомощностью. — Но её здесь нет, не так ли? Не в этом мире. Проклятие, знаешь ли, как кость в горле. — В её голосе звучало презрение, она словно говорила, что они сами виноваты в своей наивности. Лора видела, как Эмма сжимает кулаки до побеления костяшек. Её тело дрожало от сдерживаемой ярости и страха. — Я верю! Видишь? Я верю в магию! — кричала она, обращаясь к пустоте, к силе, которая казалась такой далекой и недостижимой. Но ничего не происходило. Воздух в комнате оставался неподвижным, тишина — незыблемой, словно насмехаясь над её верой. — Ей нужно доказательство, — прошептала Реджина, растягивая слова. — Нужен толчок, чтобы эта искра зажглась. Но, боюсь, этого не произойдет. Проклятие слишком сильно. Тогда Лора сделала шаг вперед. Она чувствовала, что это её шанс, её долг. Она наклонилась к Эмме и прошептала так тихо, что слова едва долетели до её ушей, словно делясь самым сокровенным секретом: — Поцелуй истинной любви. Эмма замерла, словно статуя, её глаза расширились от изумления и недоверия. — Что? — выдохнула она, не веря своим ушам. — Поверь в магию… и поцелуй Генри, — повторила Лора, чувствуя, как её собственное сердце бешено колотится в груди. Она знала, что это звучит безумно, что это шаг в неизвестность, но это была их единственная надежда. Она видела сомнение в глазах Эммы, но также и искру надежды. В комнате воцарилась мертвая тишина. Слышно было только тяжелое дыхание Эммы. Она медленно опустилась перед неподвижным телом Генри. Её руки дрожали, как осиновые листья на ветру, когда она коснулась его бледного, неподвижного лица. — Я верю… — прошептала она, и её голос прервался от волнения. — Пожалуйста… — В её голосе слышалась мольба, обращенная ко всему миру, ко всем богам. Реджина скривилась. — Не трать время, дурочка. Это все бессмысленно. Магия не существует, а если бы и существовала, твоя любовь слишком слаба. Эмма проигнорировала ее. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить все хорошие моменты, которые у нее были с Генри. Его смех, его объятия, его непоколебимую веру в сказки. Она сосредоточилась на любви, которая жила в ее сердце, на связи, которая связывала ее с этим мальчиком. Когда её губы, робко и нежно, коснулись лба мальчика, произошло нечто невероятное. Момент, когда надежда столкнулась с отчаянием, когда вера победила сомнение. Ослепительная вспышка золотого света озарила комнату. Лоре пришлось зажмуриться от невыносимой яркости. Свет был настолько сильным, что казалось, будто он проникает сквозь веки, оставляя после себя слепящие пятна. Когда она снова открыла глаза, Генри вздрогнул и открыл глаза - живые, ясные, наполненные пониманием, словно он пробудился от долгого, мучительного сна. — Эмма? — его голос звучал хрипло, слабо, но это был определённо его голос. В его глазах плескалось удивление, радость и благодарность. Он потянулся к Эмме, словно утопающий к спасательному кругу. В тот же момент по всему Сторибруку прокатилась волна магии. Лора почувствовала её как электрический разряд, пробежавший по коже. Все ее тело задрожало от этой невидимой силы, словно она была подключена к огромному источнику энергии. Где-то вдалеке раздались крики, звон разбитого стекла, вой сигнализации. В городе творилось что-то невероятное. Реджина вскрикнула, её лицо исказилось от понимания, и буквально растворилась в клубах чёрного дыма, словно злой дух, изгнанный светом. В тюремной камере Румпельштильцхен исчез, оставив после себя лишь лёгкое золотистое мерцание в воздухе, словно он был соткан из самой магии. Но самое потрясающее произошло с Мери Маргарет и Дэвидом. Они одновременно вскрикнули, схватившись за головы. Их глаза наполнились слезами, когда воспоминания, словно бурный поток, нахлынули на них лавиной. В их глазах промелькнули сцены из прошлой жизни, словно кадры старого кинофильма. — Я… я помню, — прошептала Мери Маргарет, глядя на Дэвида с новым, старым пониманием. В ее глазах светилась любовь, которая пережила годы забвения. — Мы… мы… — Она не могла подобрать слова, чтобы выразить все то, что сейчас чувствовала. Дэвид шагнул к ней, его руки дрожали от волнения. — Белоснежка, — произнёс он, и в этом одном слове звучала вся их общая история, вся боль разлуки и надежда на воссоединение. Он протянул к ней руку, словно боясь, что она снова исчезнет. Лора стояла, чувствуя, как мир вокруг неё меняется навсегда. Проклятие было разрушено. Сторибрук больше не был городом забытых душ. Воспоминания возвращались к своим владельцам, как птицы, возвращающиеся в родные гнезда. Но она знала, что это только начало. Проклятие оставило глубокие шрамы на душах этих людей. Им предстоит пройти долгий путь, чтобы залечить раны, восстановить отношения и научиться жить в новом, старом мире. И теперь им всем предстояло столкнуться с последствиями. Ценой разрушения проклятия была правда, а правда, как известно, часто бывает болезненной. Кто они теперь? Что они будут делать? И как они будут жить дальше? Эмма обняла Генри, плача от радости и облегчения. — Я так рада, что ты вернулся, — прошептала она, крепко прижимая его к себе. — Я всегда буду рядом с тобой. Генри ответил на объятие, чувствуя себя в безопасности и защищенности. — Я знал, что ты сможешь, — сказал он. — Я всегда верил в тебя. Лора посмотрела на них и почувствовала прилив надежды. Возможно, у них все получится. Возможно, они смогут построить новый, лучший мир на руинах старого. Но она знала, что им понадобится помощь. И она была готова помочь им, чем сможет. Она обернулась и увидела Дэвида и Мери Маргарет, смотрящих друг на друга с нежностью и любовью. Они были потеряны во времени, словно заново открывали друг друга после долгой разлуки. В этот момент Дэвид оторвался от взгляда Мэри Маргарет. Он посмотрел на Лору, в его глазах плескалось подозрение. — Спасибо, — сказал он, но в его голосе не было тепла. — Но кто ты? Мери Маргарет повернулась к Лоре, ее глаза были полны вопросов. — Ты не из сказки, — сказала она, словно это было очевидным фактом. - Как такое возможно? Лора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что этот момент настанет. Она всегда знала, что не сможет вечно скрывать правду. — Это сложно, — начала она, чувствуя, как пересыхает во рту. — Я… я не могу вам рассказать. Пока. Эмма нахмурилась. — Что ты имеешь в виду — не можешь? — спросила она. — Ты помогла нам. Мы доверяем тебе. — Я знаю, — ответила Лора. — И я благодарна за ваше доверие. Но есть вещи, которые вам пока не нужно знать. Вещи, которые могут все испортить. — Испортить что? — спросил Дэвид, его голос становился все более жестким. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? Лора посмотрела в его глаза. Она видела в них подозрение, страх и недоверие. Она знала, что должна быть осторожна. — Я просто хочу защитить вас, — сказала она. — Защитить вас от того, что грядет. — Что грядет? — спросила Мери Маргарет. — Что ты знаешь?