Силы идти дальше

      Сидя у тела Ники, я просто не мог поверить, что всё это — правда. Что это не страшный кошмар. Что я сейчас не проснусь, не зайду в комнату дочери и не увижу её там, мирно спящей. Сколько я уже здесь сижу? Десять минут, час, день… или целую вечность? Я не знаю. Время перестало существовать в тот момент, когда я вблизи увидел лицо своей дочери под грудой обломков. Всё это время я пытался вытащить её маленькое тело. Пальцы рвались в крови, а боль становилась невыносимой — но я продолжал. Слёзы давно иссякли, а вместо крика выходил лишь сдавленный хрип. Я пытался вытащить Нику, несмотря ни на что. Как будто мог что-то изменить. Как будто это было не тело, а просто игрушка, которую можно забрать домой, вымыть, переодеть — и всё снова станет как прежде. Только ничего уже не станет, как прежде. Ника больше не заснёт у меня на руках. Не задаст свой бесконечный: «Почему?». Не посмотрит с той самой искренней верой — в то, что папа всегда спасёт. Я не спас. За спиной я услышал какие-то голоса. Кто это? Скорее всего, спасатели. В любом случае — они не для меня. Я останусь здесь, с Никой. А потом найду Анну, и мы вместе что-нибудь придумаем. — Извините, мужчина. — Человек сзади дотронулся до моего плеча. — Ох, чёрт.. Да у вас все руки в крови. Спасатель перевёл взгляд на тело передо мной, вздохнул, за плечи повернул меня к себе, и, посмотрев в мои пустые глаза, спросил: — Скажите, как вас зовут? Пару секунд помолчав, я тихо, не желая, ответил: — Уильям Харрис… — Отлично, Уильям. Мы с моей командой отведём вас и остальных выживших в безопасное место. Там вам обработают раны, дадут еду и место для сна, — сказал он и кивнул в сторону своей команды, помогавшей другим людям. — Нет… Моя жена пропала. А моя дочь... — Я взглянул на Нику, чьё сердце уже неизвестно сколько времени не билось. Спасатель неожиданно снова развернул меня к себе. — Мы отыщем вашу жену. А сейчас, Ульям, вам и самому нужна помощь. Я хотел отказаться от помощи, но парень уже меня не слушал. Он подозвал нескольких своих напарников, и они, взяв меня под руки, куда-то повели. Я не сопротивлялся. То ли сил уже не осталось, то ли где-то в глубине я понимал — это самое разумное решение. По крайней мере, сейчас.

***

Меня привели в какой-то бункер, полностью набитый людьми. Кто-то рыдал, кто-то просто сидел с пустым взглядом, как у меня, кто-то, наоборот, успокаивал и подбадривал, а кто-то разносил вещи и лекарства пострадавшим. В бункере мне действительно обработали раны и дали воду с едой. Сев за стол, мне почему-то вспомнилась ситуация, которая произошла тогда, когда я был подростком.

***

Я в шестом классе. Очередной урок истории, который вела Ирина Александровна. Ирина Александровна — злая женщина, которая, казалось, принимала нас за роботов. Задавала кучу домашки, а контрольные стали обыденностью на каждом уроке. Мне всё время казалось, что её действительно принимали на работу как в анекдоте: — Вы ненавидите детей, верно? — Да. — Вы приняты! Я скучающе смотрел в окно, наблюдая за младшеклассниками, игравшими во дворе. Честно говоря — завидовал им. Их выпускали на улицу поиграть, где уже было тепло, и всё зеленело. Нам запретили выходить из школы во время уроков ещё в пятом классе, со словами: «Вы уже слишком взрослые для игр на улице». Ну да, конечно. Это же так по-взрослому — сидеть в душном классе и пытаться хоть что-то понять, когда мозги плавятся от жары. Мы же тоже люди! Нам тоже хотелось погонять мяч во дворе или поиграть в пиратов, где вместо сабель — ветки от кустов. Похоже, мои желания были услышаны. Внезапно раздалась громкая сирена, объявляющая чрезвычайную ситуацию. Учительница вскочила и начала торопить нас: «Быстрее, вставайте! На выход!» Выйдя в коридор, я почувствовал резкий запах, а перед глазами витал дым. Учащиеся в панике бежали к аварийным выходам. Половина кашляли, один мальчик уже лежал на полу без сознания — надышался дымом. К Ирине Александровне подбежала учительница параллельного класса, что-то быстро прошептала ей на ухо и указала на один из выходов. Александровна кивнула и громко скомандовала: «За мной!» — и повела нас к выходу. На улице мы увидели пожарных, тушивших северную часть школы, и врачей, выносивших пострадавших. Кто-то надышался дымом и упал в обморок, кто-то получил травму в толпе, а кто-то оказался в самом центре огня и получил сильные ожоги. У школы стояли родители — одни рыдали от счастья, что с их детьми всё в порядке, другие — в шоке смотрели, как их детей грузят в скорую. Я тогда был маленьким, хоть и считал себя взрослым. Я не понимал всей серьёзности. Долго потом хвастался ребятам со двора, что вытащил из огня второклассника. Якобы его родители благодарили меня за спасение. Разумеется, это была ложь. Я просто шёл за толпой. Но меня действительно стали уважать — и, может быть, немного бояться. Скорее всего, те мальчишки со двора до сих пор не знают, что тогда я им лгал. И, возможно, это тоже своего рода геройство — не мешать тем, кто вас спасает. Но в шестом классе я так, конечно, не думал.

***

Из размышлений меня вывел какой-то незнакомый мужчина лет пятидесяти с добрым лицом. — Можно присяду? - спросил он, кивнув на место напротив. Я молча кивнул. Мужчина сел. — Как зовут? — Меня? Уильям Харрис. А вас? — Том Миллер. Я кивнул. Повисла неловкая пауза, которую Том вскоре прервал: — Уильям, ты чего не ешь? — Спросил он, заметив, как я просто ковыряю вилкой котлету. — Кусок в горло не лезет, — честно ответил я. В голове всплыли события сегодняшнего дня. — Потерял кого-то во время землетрясения? Я опять кивнул. Том посмотрел на меня с пониманием и сказал то, что меня ошеломило: — Я тоже. Всех. Но знаешь, я не унываю. Я понимаю, что нужно двигаться дальше. Мои близкие точно не хотели бы видеть меня сломленным. Ты тоже должен идти дальше, Уильям. — А если не хочется идти дальше? — Спросил я, глядя ему в глаза. — Надо. Ты что, собираешься всю жизнь тосковать по погибшим? Их уже не вернуть. Либо живи дальше, либо обвиняй природу за это непонятно откуда взявшееся землетрясение. Я замер. А ведь правда… Откуда взялось землетрясение таких масштабов? Если бы это было природное явление, об этом точно предупредили бы сейсмологи. Всё это выглядело странно. Или я уже схожу с ума от горя? В этот момент в помещение зашёл мужчина в военной форме и громко произнёс: — Позвольте представиться. Я — верховный главнокомандующий и генерал армии Александр Грант Рейнольдс. Я должен сообщить вам важную информацию. Во-первых: мы не знаем, когда произойдёт следующее землетрясение и насколько оно будет сильным, поэтому вы останетесь жить здесь. Отвечаю заранее на вопрос «насколько долго?» — настолько, насколько понадобится. Питание, вода, кровати и всё необходимое — будет обеспечено нами. Во-вторых: всех пропавших мы активно ищем. Вопросы? Никто не решался заговорить. Но не я. — У меня вопрос, — сказал я, подходя к нему. — Я вас слушаю. — Это землетрясение... Оно ведь не могло случиться просто так, верно? — Что вы имеете в виду? — нахмурился он. — Я имею в виду, что это вряд ли просто каприз природы. Если бы это было естественным, нас бы предупредили. Это землетрясение явно было слишком масштабным. У этого должно быть объяснение. Александр Грант Рейнольдс посмотрел мне в глаза с раздражением. Словно я затронул что-то, о чём нельзя знать обычным людям. Он подошёл ко мне вплотную и тихо сказал: — Не лезьте не в своё дело. Вы — гражданский. Наша работа — защищать таких, как вы. — Ну уж нет! Моя дочь погибла, а жена пропала. И вы говорите, что это не моё дело?! — кровь кипела от ярости. Хоть я и говорил тихо, как и он, но ещё немного — и я бы сорвался на крик. — Оставьте это нам. Разговор окончен, — коротко ответил он и, развернувшись, пошёл прочь. — Куда пошёл, ублюдок?! Вернись! — закричал я, но он не обернулся. Я уже хотел пойти за ним, но меня перехватил Том и оттащил обратно к столу, за которым мы недавно сидели. Некоторые люди смотрели на меня с сочувствием, некоторые — с благодарностью, а кто-то — с презрением. Но мне было всё равно. Я хотел догнать того подонка и выбить из него всю правду. Тут что-то нечисто. Раньше я ещё сомневался в этом. Сейчас — уверен.

***