Глава 8. Selena à la croisée des chemins

«Selena à la croisée des chemins - Селена на перекрестке»

———————————————————————- Я проснулась ближе к обеду, и, оглядываясь вокруг, поняла, что ночь прошла в не самом комфортном состоянии. Я не решилась раздеться до белья, поэтому мне пришлось уснуть в своем вечернем платье. Это оказалось крайне неудобным, так как ткань и корсет платья сковывала движения и мешала спокойному сну. Честно признаться, спокойному сну мешало не только это. По ощущениям, я была разбита, словно меня несколько раз переехал грузовик. Усталость давила на плечи, и мне было очень плохо от того, что я не выспалась. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить свое состояние, и увидела следы вчерашнего дня. Глубокие синяки под глазами выдавали недосып, а остатки макияжа на лице напоминали о том, как я пыталась выглядеть привлекательно. От былой укладки не осталось и следа, волосы распались в беспорядке, и я осознала, что мне срочно нужно привести себя в порядок. Я умылась прохладной водой, что помогло мне взбодриться, и аккуратно поправила свою прическу. На самом деле, я просто причесала волосы, чтобы они выглядели более опрятно, и затем вышла из номера, чувствуя себя немного более уверенной. Когда я подошла к молодому человеку на ресепшене, я мило ему улыбнулась и вежливо попросила разрешить мне воспользоваться телефоном, чтобы сделать звонок. Он посмотрел на меня с некоторым недовольством, но, тем не менее, согласился и предоставил мне телефон. Я набрала номер своей сестры, который выучила наизусть, и с нетерпением ждала, когда она ответит. Я нервно поступала ногтями о ресепшен, когда в трубке наконец-то зазвучал громкий голос: — Добрый день, вы позвонили Эмили Эвермор, я вас внимательно слушаю. Не ожидая такой официальной реплики, я немного растерялась, но все же ответила: — Эмили, bonjour à, это Селена. Звоню тебе из отеля «Red Lion». Я оставила свой телефон и все вещи дома, поэтому не могу связаться с другими. Можешь продиктовать мне номер телефона Маркуса? — Оу, наконец-то ты позвонила! Как ты, Селена? Я очень переживала за тебя. Эрик приехал и рассказал родителям обо всем, что произошло. Папа был в ужасном гневе, когда увидел, что ты сделала с картинами. Он так любил их. — Эмили, мне неинтересно, что у вас там происходит. Он должен был ожидать этого. Тем более все в семье уверены, что у меня до сих пор проблемы с головой. Эмили вздохнула, и я почувствовала, как она пытается собраться с мыслями. — Я понимаю, что ты переживаешь, — сказала она. — Но, возможно, не чтоит делать поспешных решений. Возвращайся сегодня домой и поговори с ними. Это может помочь вам всем. — Я не хочу с ним разговаривать, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Насчет картин, я сделала то, что считала правильным. И мне не нужно их одобрение. Пускай посмотрят на то, что происходило со мной в момент, когда отец поднялся и начал говорить эту заготовленную речь, черт возьми! Я стояла в центре отеля и буквально кричала на сестру. Немного стушевалась тогда, когда поймала удивленный взгляд администратора за ресепшеном. — Хорошо, я не буду настаивать. Но если тебе понадобится поддержка, я всегда рядом, — сказала Эмили. — Что касается Маркуса, я сейчас продиктую тебе его номер. — Спасибо, Эмили. Это было бы очень полезно, — ответила я, чувствуя, как напряжение немного уходит. — Я просто хочу сосредоточиться на том, что мне нужно сделать. — Понимаю. Держись, Селена. Ты сильная, и все это пройдет, — произнесла она с теплотой в голосе. Я кивнула, хотя она этого не видела. Как-бы я не злилась на Эмили, понимаю, что каждый должен бороться за свое счастье. Я не хочу оправдывать её, но могу просто понять. Она продиктовала номер телефона Маркуса и я сбросила. Администратор потянулся за телефон, но я попросила еще две минуты и он показав мимолетное раздражение, разрешил. Я не хотела тревожить Эрика еще больше, ведь он уже пережил немало из-за меня. Поэтому я решила обратиться за помощью к Маркусу. Возможно, мне просто хотелось прояснить ситуацию с ним, чтобы иметь ясное представление о том, что делать дальше. Звонила я долго, и, наконец, после нескольких гудков он ответил, и я быстро сказала: — Маркус, добрый день, это Селена. Мне срочно нужна Ваша помощь. Я сейчас нахожусь в отеле Red Lion. Вы могли бы приехать за мной? В трубке послышался сонный голос мужчины: — Я удивлён, что ты мне звонишь, маленькая мисс Эвермор. Откуда ты узнала мой номер, спрашивать не буду, но объясни, почему именно я должен всё бросить и мчаться на помощь? — Больше некому. Я бы могла подумать, что Вы сейчас заняты, ведь уже обед, однако, вы явно только проснулись, пора вставать, — ответила я, стараясь сделать свой тон более игривым. Маркус, усмехнувшись, сказал: — Хорошо, я тебя понял. Наверное, скоро буду. Он сбросил трубку, а я, почувствовав лёгкость на душе, улыбнулась. Передав телефон недовольному администратору, я сдала ему ключи от номера и, чувствуя легкое волнение, направилась к дивану, чтобы немного отдохнуть в ожидании. На столе передо мной лежали несколько журналов, и я, не раздумывая, взяла один из них в руки и начала листать страницы. Чтение подобных изданий в гостинице, конечно, не приносит особого удовольствия, но в данной ситуации мне нужно было чем-то занять себя, чтобы скоротать время. Страницы перелистывались, и я пыталась найти что-то интересное, что могло бы отвлечь мои мысли и сделать ожидание менее тягостным. Переведя взгляд на улицу через окно, я заметила ярко-красную машину, которая привлекала внимание своим блеском. Это был явно дорогой автомобиль, и, откровенно говоря, я ожидала, что у Маркуса будет более утонченный вкус в выборе транспорта. С любопытством я поднялась с дивана и направилась к выходу, чтобы лучше рассмотреть, кто же это. Каково же было моё удивление, когда из автомобиля вышел не Маркус, как я предполагала, а Эмили. Я не могла поверить своим глазам, что здесь делает она? Сестра неловко мялась с ноги на ногу, но, увидев меня, её лицо озарилось улыбкой. — Что ты делаешь здесь, Эмили? И где Маркус? — спросила я с нескрываемым любопытством, явно не ожидая увидеть её здесь. — Селена, — начала она, стараясь говорить спокойно, — Маркус позвонил мне и сказал, что тебе требуется помощь. Сам он не может поехать, так как занят каким-то проектом, и попросил меня сделать это вместо него. На моём лице отразилось недовольство. Мелкий врунишка. Хотя нет, не мелкий, а огромный наглый врун. Я понимала, что Маркус играет грязно, но чтобы так. Я кивнула Эмили, стараясь натянуть на лицо маску спокойствия, и села в машину. Внутри автомобиля царил удивительный аромат лимона, который сочетался с ощущением свежести и чистоты. Эмили устроилась на водительском сиденье и обратила на меня взгляд, полный ожидания. — Отвези меня в магазин, мне нужна новая одежда, — произнесла я, скрестив руки на груди и стараясь скрыть свои эмоции. Сестра, не удержавшись, хохотнула и ответила: — Маркус должен был помочь тебе с этим? Я недовольно цыкнула и отвернулась к окну, не желая обсуждать эту тему. — Эмили, я все еще не простила тебя за то, что ты сказала тогда, и за то, как ты решила поступить со мной. Я зла, ужасно зла, и раз так получилось, прошу молча отвезти меня в твой любимый магазин одежды и дать мне денег. — не отворачиваясь от окна, произнесла. —Я не могу носить эту одежду второй день подряд, и, к тому же, мне кажется, что от меня не совсем приятно пахнет. — С последним я соглашусь, — с легкой усмешкой подтвердила Эмили, и я почувствовала, как напряжение немного ослабло. — Но не переживай, я знаю, как это исправить, — добавила она, включая двигатель. — Мы найдем тебе что-то стильное и удобное. Я вздохнула, осознавая, что, возможно, мне стоит оставить свои обиды позади, по крайней мере на время. Мы выехали на дорогу, и я посмотрела на Эмили. В ней было что-то успокаивающее, несмотря на все наши разногласия. — Знаешь, я не всегда была права, — начала она, когда мы проехали мимо знакомых улиц. — В тот момент, мне хотелось впервые в жизни быть собой и счастливой, но, видимо, всегда нужно чем-то жертвовать. Честно, если бы была возможность вернуться назад — я бы ничего не изменила. Я кивнула, пытаясь понять её. Как бы я поступила в такой ситуации? — Давай просто попробуем провести день вдвоем, — предложила она, стараясь сделать шаг навстречу. — Может, это поможет нам обоим. Я ничего не ответила ей на это, да и сказать было нечего. Любуясь улицами обеденного Лондона, я начала засыпать, убаюканная монотонным движением автомобиля и мягким светом, проникающим сквозь окна. Внезапная резкая остановка заставила меня встрепенуться и вернуться к реальности. Я посмотрела в окно и увидела знаменитый торговый центр Selfridges, который выделялся среди других зданий своей архитектурой и величием. Я вспомнила, как часто мы с Эмили устраивали шоппинг в этом прекрасном месте. Каждый раз, когда мы приходили сюда, нас встречала оживленная атмосфера, наполняющая улицы. Люди спешили на обед, их лица были полны ожидания и радости. Кто-то с интересом рассматривал витрины магазинов, восхищаясь выставленными товарами, а другие просто наслаждались прогулкой, впитывая в себя атмосферу этого знаменитого места. — После твоего отъезда я не смогла сюда ходить одна. Начала обращаться к швее, которая переодически шила одежду для нашей семьи. — Эмили грустно вздохнула и улыбнулась, переводя взгляд на меня. — Если ты не забыла, то это был не мой выбор, я не хотела уезжать. Мой отъезд не был моей волей, я сопротивлялась этому решению. — Селена, ты понимаешь, что это была вынужденная мера? По-другому все бы об этом узнали, и тебя, безусловно, ожидало бы заключение в тюрьме. Я, с недовольством подняла руку, в жесте, говорящем о том, что не желаю продолжать этот разговор, и решительно вышла из автомобиля, громко хлопнув дверью. Я не намеренна выслушивать нравоучения от человека, который всю жизнь слепо следовал воле своих родителей, а как только влюбился, в одночасье отверг все свои надуманные принципы и предал сестру. Это лицемерно и несправедливо. Отойдя от машины, я встала у входа в торговый центр. Начала ждать Эмили, и мой взгляд невольно зацепился за неё. Мы внешне очень похожи, у нас есть общие черты лица, но стиль одежды разительно отличается. Эмили предпочитает строгий, официальный стиль, который, несомненно, был привит мамой. Однако я считаю, что её образ нуждается в обновлении. Текущий стиль не отражает её внутренний мир, её личность. Мне кажется, что Эмили бы очень подошли широкие джинсы, свободный, лёгкий верх и пара стильных, но неброских аксессуаров. Такой образ значительно оживил бы стиль, и более выразительно отразил бы её индивидуальность. Я убеждена, что её внешний вид должен соответствовать внутреннему миру, характеру и её сущности. Но это лишь моё личное мнение, и я не собираюсь навязывать Эмили свои взгляды. Сестра подошла ко мне, протянув локоть, чтобы пойти вместе. Я немного подумала и всё же отошла в сторону. Пока что я не готова делать шаги навстречу и пытаться помириться с ней. Вскоре мы оказались в торговом центре, и моё настроение мгновенно улучшилось. Глаза загорелись от предвкушения: мне хотелось забежать в каждый магазин, всё рассмотреть и перемерить каждую вещь. Яркие витрины, разнообразие одежды и аксессуаров — всё это создавало атмосферу праздника. Мой взгляд начал метаться из стороны в сторону от обилия света и прекрасных образов, и я с трудом могла решить, с какого магазина начать своё путешествие по миру моды. Я решила начать со своего любимого бутика. Там всегда можно было найти что-то интересное и необычное. Перемерив большое количество нарядов, я обнаружила несколько платьев, которые идеально сидели на мне. Первое платье было в стиле «New Look». Пышная юбка, подчеркнутая узкой талией, создаёт изящный силуэт. Дальше мой выбор пал на классическое чёрное платье-футляр. Простой, но изысканный крой подчёркивает фигуру, а длина до колена делает платье уместным для любых ситуаций. И последним я выбрала удобный брючный костюм. Он состоит из пиджака и брюк, выполненных из шёлка. Пиджак имеет слегка свободный крой, который не сковывает движения, но при этом подчёркивает фигуру. Его длина — чуть выше бёдер, что добавляет изящества образу. Брюки имеют комфортную посадку и идеальную длину. Детали костюма продуманы до мелочей: внутренние швы аккуратно обработаны, подкладка выполнена из мягкой ткани. Пока я была занята примеркой нарядов, сестра тоже не теряла времени даром. Она нашла магазин с аксессуарами и увлечённо перебирала украшения, шарфы и сумки. Мы изредка обменивались мнениями о выбранных вещах, но всё ещё держались на расстоянии друг от друга. Затем я отправилась в отдел с обувью, где меня поразил выбор туфель на любой вкус. Я примерила несколько пар и в итоге выбрала стильные лоферы и балетки. А также ужасно хотелось переодеть сапоги сестры, которые надела, перед тем, как сбежать из дома, поэтому и я сменила их на удобные угги на широкой подошве. После этого я решила заглянуть в магазин косметики. Ароматы духов, разнообразие помад и теней — всё это завораживало и заставляло забыть о проблемах. Когда мы с сестрой снова встретились, каждая с пакетами покупок, я заметила, что её настроение тоже улучшилось. Мы обменялись улыбками, и молча отправились к машине. По ощущениям прошло несколько часов, и после того, как мы обе оказались в автомобиле, в голову снова пришли мысли о Маркусе. Интересно, чем же он был занят? Может я правда оторвала его от важных дел? Сестра завела двигатель и повернулась ко мне с нотками усталости в голосе: — Селена, я сейчас отвезу тебя домой. Пожалуйста, давай обойдемся без истерик. Я молча кивнула, осознавая, что у меня действительно нет других вариантов. Завтра предстоял первый стажировочный день в бутике «Bonfire», и мне необходимо было как следует отдохнуть, чтобы быть свежей и собранной. По дороге домой я незаметно для себя самой погрузилась в сон. Проснулась я только тогда, когда голос сестры мягко разбудил меня. Открыв глаза, я увидела, что за окном уже стало темнеть — приближался вечер. Я потерла глаза, пытаясь привыкнуть к изменившемуся освещению и осознать, что произошло за день. Смотря из окна автомобиля, я с удивлением заметила улыбающуюся Шарлотту и собранного Эрика, которые только что вышли из дома. Присутствие моего охранника мгновенно пробудило во мне воспоминания о прошедшей ночи, когда ледяной ветер пронизывал до костей. Я вспомнила, как Эрик, не раздумывая, бросился на помощь. Он поехал за мной, и дал время обдумать всё наедине. Эти моменты, словно кадры из фильма, проносились перед моими глазами, вызывая приятные ощущения. Я вышла из машины, и мои губы сами собой растянулись в искреннюю улыбку при виде их не через окно автомобиля, а вот, стоящих рядом. Шарлотта, словно солнечный луч в пасмурный день, мгновенно раскинула руки, готовясь заключить меня в тёплые объятия. Эрик, всегда сдержанный и немногословный, тоже не смог остаться равнодушным. Уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая едва заметные ямочки на щеках. В его глазах заплясали озорные искорки, а обычно строгое выражение лица смягчилось, превратившись в приветливую маску гостеприимства. Их искренняя радость от встречи со мной заставила моё сердце забиться чаще. Я почувствовала, как тепло разливается по всему телу, а недавняя усталость словно растворяется в воздухе под влиянием этой тёплой встречи. — Et encore bonjour, mes chers amis, — произнесла я с лёгкой улыбкой, наслаждаясь моментом встречи. Шарлотта с улыбкой повернулась к Эрику: — Эрик, Селена поприветствовала нас на французском. Эрик, казалось, немного смутился от внимания, но его глаза продолжали светиться теплотой. — Я понял, миссис Роберт, — ответил он, слегка поклонившись. — В школе в Южном Кенсингтоне я изучал французский. Мистер Эвермор считает, что образованный человек должен владеть не одним языком, поэтому и мне пришлось нанимать репетиторов. Его голос звучал уверенно и спокойно, несмотря на лёгкое смущение. Папа успел добраться и до образования своей охраны, это на него похоже. — Давайте пройдем в дом, чувствую меня там ожидает теплое приветствие. Я перешагиваю порог дома, и меня встречает величественный холл, залитый мягким светом хрустальной люстры. Дворецкий, мистер Дживс, стоит у вешалки с неизменным выражением лица. Его седые волосы аккуратно уложены, а чёрный фрак безупречен. Он едва заметно кивнул и стал терпеливо ждать, пока я сниму пальто. Мои пальцы слегка дрожат, когда я снимаю верхнюю одежду. Я не заставила мистера Дживса долго ждать — он уже протянул руку, чтобы принять моё пальто. Его движения плавные и отточенные, словно он исполняет сложный танец. — Мисс Эвермор, ваши родители уже оповещены о том, что вы вернулись домой и ожидают Вас в зале, — произносит дворецкий. — Благодарю, мистер Дживс, — отвечаю я, и в моём голосе звучит искренняя признательность. Шарлотта и Эрик следуют за мной, их присутствие придаёт мне немного уверенности. Мы направляемся в зал, где, как сообщил мистер Дживс, нас ждут мои родители. Каждый шаг по мраморному полу эхом отдается в тишине дома, создавая предвкушение предстоящей встречи. Эрик галантно открыл перед нами дверь, пропуская в просторный зал. Тёплый свет от горящего камина создавал уютную атмосферу, наполняя комнату мягкими тенями и отблесками пламени. На диване сидели мои родители. Папа, погруженный в чтение вечерней газеты, медленно поднял взгляд от страниц. Его темные волосы были аккуратно уложены, а в глазах читалась смесь усталости и любопытства. На нём был его любимый твидовый пиджак, который он предпочитал во время вечерних посиделок у камина. Мама, напротив, не отрывала глаз от бокала с изысканным красным вином, который держала в тонких пальцах. Её профиль, освещённый танцующими отблесками пламени, казался почти мраморным в этом мягком свете. На ней было её любимое шёлковое платье бургундского цвета, которое она предпочитала в холодные вечера. В камине уютно потрескивали дрова, наполняя воздух ароматом горящего дерева. За окном сгущались сумерки, и комната казалась островом света в наступающей темноте. На стенах поблёскивали старинные гравюры в тяжёлых рамах, а на полках виднелись ряды книг, собранных за долгие годы. Шарлотта, войдя в комнату, слегка поежилась от царящей здесь атмосферы сдержанной роскоши. Эрик, напротив, держался уверенно, он бывал здесь не раз. Я же, переступив порог, почувствовала, как прошлое нахлынуло на меня волной воспоминаний, смешанных с тревогой и предвкушением. Мама, наконец, подняла взгляд от бокала. Её глаза в темноте казались синими. Она внимательно изучала каждого из нас. — Добрый вечер, Селена, — произнесла она, этот тон заставил меня поежиться. Папа, отложив газету, встал с дивана и шагнул нам навстречу. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась природная грация человека, привыкшего к светским раутам. В его осанке читалась та же властность, что и в его голосе — глубоком, с бархатными нотками, который помнили все в этом доме. — Как добралась? — спросил он, его голос звучал ровно и спокойно, как всегда. В его глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, но оно тут же исчезло за маской невозмутимости. — Отлично, — ответила я, стараясь скрыть внутреннюю тревогу. Мои пальцы нервно теребили ткань платья. — Не хотелось возвращаться сюда, однако, вы, как всегда, не оставили мне выбора. В моём голосе звучала едва заметная горечь, которую я не смогла полностью скрыть. Папа слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было известно только ему. — Эрик и Шарлотта, оставьте нас, — произнёс он, всё также сохраняя ровный тон. Его взгляд, холодный и проницательный, задержался на них на мгновение дольше, чем требовалось. Охранник и моя помощница тихо вышли из зала, их шаги эхом отдавались в тишине комнаты. Папа подождал, пока за ними закроется дверь, только потом сел обратно на диван, в такое же положение, что и был. Только без газеты в руках, его внимание было обращено ко мне. На столике рядом с папой стоял хрустальный графин с янтарной жидкостью и два бокала — один пустой, второй мамин, с едва тронутым вином. — Присаживайся, — произнёс он, указывая на место напротив себя. — Нам нужно поговорить. Его голос звучал спокойно, но в воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Я села, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Что бы ни было причиной этого разговора, я знала — он изменит мою жизнь навсегда. — Когда ты убегала, наверняка думала, что даёшь время себе, дочка, но ты ошиблась, — начал отец, его голос звучал глухо и тяжело, словно камни, падающие в бездну. — Ты дала время нам с мамой. Он сделал паузу, его взгляд, обычно твёрдый и решительный, сейчас был наполнен болью и разочарованием. — Когда я узнал, что ты сбежала из дома, я был очень зол, — продолжил он, его голос постепенно набирал силу. — Но не потому, что ты не предупредила нас, как сделал бы любой взрослый человек. Наоборот, я разозлился из-за твоего очень инфантильного поступка, который поддержали все мои слуги! Его глаза сверкнули в отблесках пламени, а руки крепко сжали подлокотники дивана. — Ты ушла и не взяла с собой телефон, деньги, даже вещей! — тон отца повысился, но потом снова упал, словно он заставил себя успокоиться. — Неужели ты думала, что я не смогу тебя просто отпустить прогуляться? Я надеялся на твою благоразумность, думал, что все изменилось. В его голосе звучала искренняя боль и недоумение. Он наклонился вперёд, его взгляд впился в мои глаза. — Ты не понимаешь, что мы все заботимся о тебе, как можем? — спросил он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Есть вещи, которые мы должны выполнять. Я знаю свое место, мама знает, сестра, да кто угодно в этом доме, кроме тебя. Мы не хотим ограничивать твою свободу, но мы должны знать, что с тобой всё в порядке. На его лице отразилась целая гамма чувств — от гнева до глубокой печали. Пламя камина отбрасывало причудливые тени на его черты, делая их почти неузнаваемыми. — Ты наша дочь, — продолжил он, его голос снова обрёл твёрдость. — И мы хотим, чтобы ты была счастлива, в тех обстоятельствах, что упали на твою судьбу. В его словах звучала не только забота, но и укор, и боль от того, что его дочь не доверяет ему настолько, чтобы обсудить свои проблемы. — Мы не враги тебе, — закончил он, его голос снова стал низким и бархатным. — Мы твои родители, и мы всегда будем на твоей стороне, что бы ни случилось. В его словах звучала искренность, и я вдруг поняла, насколько сильно он переживал за меня все это время. В этот момент я почувствовала, как ком подступил к горлу, а глаза защипало от подступивших слёз. Я опустила взгляд, не в силах выдержать его проницательных глаз. Мои пальцы продолжали нервно теребили край платья, а в голове крутились мысли, которые я так долго старалась не замечать. — Папа, — начала я, мой голос дрожал, — я... я просто не знала, как иначе поступить. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Дочка, — произнёс он мягче, — ты всегда была такой упрямой. Но знаешь что? Упрямство — это хорошо, когда оно направлено в правильное русло. Его слова словно пронзили меня насквозь. Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами. — Мы с мамой... мы переживаем за тебя, — продолжил он, его голос снова стал тихим и проникновенным. — Мы хотим, чтобы ты была счастлива, но мы также хотим, чтобы ты научилась принимать решения, думая не только о себе. В этот момент я увидела в его глазах ту же боль и тревогу, которые, как я теперь понимала, всегда были там, просто я была слишком слепа, чтобы заметить их раньше. — Я... я понимаю, — ответила я, чувствуя, как слёзы всё-таки покатились по щекам. — Но я хочу любить и быть любимой. Хочу выйти замуж за человека, который искренно мне понравится. Вы лишили меня этой возможности тогда, не лишайте сейчас, я умоляю вас. Он протянул руку и взял мою ладонь в свои. — Мы все делаем ошибки, дочка, — произнёс он с мягкой, почти грустной улыбкой, его глаза смотрели на меня с бесконечной нежностью и пониманием. — И знаешь, в этом мы все похожи — тогда по-другому не могли, и сейчас не можем. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Твоя династия имеет определённый контекст в английской короне, — продолжил он, его взгляд стал более пристальным. — Ты родилась уже с определённой миссией и ролью, и это накладывает особую ответственность. В его словах звучала не только гордость, но и тревога за будущее дочери. Он наклонился немного вперёд, словно пытаясь передать мне что-то важное. — Понимаешь, — произнёс он тише, — каждый член королевской семьи несёт на себе груз истории и традиций. Это не просто титул или положение в обществе — это ответственность перед страной и её народом. Его глаза впервые за долгие время, светились искренностью и заботой. — Ты должна понимать, что каждое твоё решение, каждый твой шаг отражается на репутации всей династии, — продолжил он, его голос звучал твёрдо, но с любовью. — Но в то же время ты должна оставаться собой, не забывая о своих мечтах и стремлениях. В его словах звучала мудрость человека, который сам прошёл через множество испытаний, связанных с королевской жизнью. — Мы с мамой всегда будем рядом, — заверил он меня, его голос снова стал мягким и успокаивающим. — Но ты должна научиться принимать решения, которые будут соответствовать не только твоим желаниям, но и твоим обязанностям. В его словах звучала не только забота, но и уверенность в том, что я справлюсь с возложенной на меня ответственностью. — Твоя жизнь — это не просто твоя личная история, — закончил он, его глаза светились гордостью и надеждой. — Это часть великой истории нашей семьи и нашей страны. Моя голова кипела от избытка чувств и информации, казалось, что вчера ночью думать, где переночевать, было легче, чем сейчас. Мысли кружились в голове, словно вихрь, подхвативший опавшие листья, и никак не могли уложиться в единую картину. Каждое слово отца, каждый его аргумент словно гвоздями вбивались в сознание, заставляя заново переосмысливать свои поступки. Мама сидела и гипнотизировала столик перед собой. За всё время она не сказала ни слова, но её напряжённый профиль, освещённый неверным светом камина, выдавал бурю эмоций, бушевавшую внутри. В её позе читалась та же боль и тревога, что и в словах отца, только выраженные безмолвным языком тела. Я украдкой взглянула на неё, пытаясь прочесть в её молчании то, что она не решалась высказать вслух. Её глаза сейчас казались остекленевшими, словно она смотрела куда-то сквозь пространство, в свои собственные воспоминания. В тишине комнаты было слышно, как потрескивают дрова в камине, как тикают старинные часы в углу, как тяжело дышит мама, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Этот момент, казалось, растянулся на целую вечность, заставляя нас всех переосмыслить то, что раньше казалось само собой разумеющимся. Я тихо извинилась и вышла из зала, чувствуя, как мысли потоком нахлынули на меня, словно морская волна во время шторма. Каждая мысль билась о берег моего сознания, создавая хаос и неразбериху. Ноги сами понесли меня в сторону моей комнаты, где я могла бы укрыться от пристальных взглядов и тяжёлой тишины. Картины, которые я испортила, очевидно, были убраны — голые стены давили сейчас особенно сильно, словно обвиняют в импульсивности. Каждая пустая ниша напоминала о моих ошибках, о том, как легко можно разрушить то, что создавалось годами. Захлопнув за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, пытаясь унять бурю внутри. Но самая главная мысль сейчас была о том, что же делать с Маркусом и родителями. Их отношения, их ожидания от меня — всё это казалось запутанным клубком, который, казалось, невозможно распутать без того, чтобы не порвать нити окончательно. Я чувствовала, как меня разрывает между долгом и чувствами, между тем, что я должна, и тем, что хочу. Игра только началась, а меня уже тянет из стороны в сторону, словно корабль в штормовом море без компаса и карты. Я опустилась на край кровати, чувствуя, как усталость и напряжение последних дней наваливаются на плечи тяжёлым грузом. В голове крутились возможные варианты действий, но ни один не казался правильным. Каждый выбор приводил к новым проблемам, к новым последствиям, которые я не могла предугадать. Я обхватила голову руками, пытаясь упорядочить мысли, найти тот единственный путь, который мог бы привести к решению всех проблем. Но чем больше я думала, тем более запутанной казалась ситуация. Словно чем дальше я продвигалась, тем больше вопросов возникало, и тем меньше я понимала, как из этого выбраться. В этот момент я почувствовала себя совершенно потерянной. Я знала, что должна что-то решить, должна найти выход из этой ситуации, но пока что все мои мысли казались хаотичными и бессвязными. И всё, что мне оставалось — это сидеть в тишине своей комнаты, и надеяться, что решение придёт само собой. В этот момент я поняла, что мне не хватает воздуха, и подошла к окну. Распахнув его настежь, я вдохнула прохладный вечерний воздух, пытаясь успокоиться. Где-то вдалеке мерцали огни города, и в этот момент они показались мне такими далёкими и чужими, словно другой мир, к которому я не имела никакого отношения. Но что бы ни случилось, я должна была найти выход. Должна была научиться балансировать между своими желаниями и обязанностями, между прошлым и будущим, между сердцем и разумом. И хотя путь впереди казался тернистым и долгим, я знала, что должна идти вперёд, несмотря ни на что.