Часть 8. Ложь

Они бежали мимо деревни, которая теперь не могла похвастаться той же живостью, что и прежде. Ибо была опустошена и населена призраками тех, кто жил здесь когда-то. Они продолжали улыбаться и махать, как то было предназначено им изначально. От этого зрелища холодок разносился по телу, и хотелось как можно скорее покинуть поселение… Так, вскоре оба ежа настигли желаемой пещеры. — И для чего ты позвал меня с собой? — оглядывая логово вокруг, спросил Соник, шагающий позади темного собрата. Тот резко остановился и одним движением прижал кобальтового за шею к стене. — Зачем ты соврал? — прошипел Шэдоу, смотря в бесстыжие зеленые глаза. — О чем ты? — опешил герой. — Будто не понимаешь, — все еще не отводя взгляда, пробурчал совершенный. Он осторожно нащупал опущенную руку синего и медленно приподнял ее для демонстрации как раз в тот момент, когда она покрылась помехами. Соник сжал губы. Обман оказался разоблачен слишком быстро. — Почему? — кратко завершил допрос Шэдоу, принявшись ждать ответа. Возможно, если бы не серость вокруг, его алые глаза не казались бы настолько выразительными на бледном фоне окружения и не воздействовали на совесть синего ежа с такой силой. — Им стало бы только хуже, если бы они узнали правду, — наконец ответил Соник. — Ты сам прекрасно видел их состояния. — Думаешь, сделал лучше, дав им ложную надежду на спасение? — зарычал и с новой силой прижал собрата к стене черно-красный. Но в какой-то момент его самого пронзило очередное опустошение, и темное тело на миг стало прозрачнее. Тогда он невольно отстранился от хватки и упал на четвереньки. — Идиот, — почувствовав приближение к себе, резко запрокинул руку назад Шэдоу, тем самым ударив предплечье Соника. — Ты никогда не задумываешься над тем, что творишь! Ему потребовалось еще пара глубоких вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя, насколько это было возможно в их ситуации. Благо, ответом ему служила тишина, а потому можно было не забивать лишний раз голову высказываниями синего. Тот был слишком оптимистичен, хотя в данный момент, похоже, сам понимал, что грезами о прекрасном будущем делает всем, включая себя, лишь больнее. За что вообще совершенному повстречался этот еж и почему его словам все же иногда так хотелось верить?.. — Ты прав. Шэдоу взял что-то из своих вещей и обернулся на голос кобальтового. Синий собрат выглядел поникшим. В его глазах более не было геройского блеска, свойственного ему даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. На мгновение показалось, что Соник перестал быть Соником. Это все из-за слов Шэдоу? Но ведь он уже не раз высказывал тому подобное… — Ты прав, — с опущенной головой повторил кобальтовый еж. — Я часто безрассудный, излишне позитивный и добродушный, можешь повторять это бесконечное множество раз, но, поверь, я сам знаю это! И я обязан был тогда поступить именно так, ибо ложь была единственным выходом! Представь на месте моих друзей Марию: ты бы сказал ей правду? Он осекся. Слишком далеко зашел в желании более точно передать свои мысли… Однако в ответ ему продолжали молчать. — Пойми, я герой, что уже просто не может не желать всех спасти… — Не пойму. Кобальтовый поднял взгляд, не ожидавший подобного ответа. Темный собрат лишь миновал его рядом, бросив найденный изумруд Хаоса в руки героя, и направился к выходу из пещеры. — Если ты действительно хочешь помочь всем, — безэмоционально выдал Шэдоу. — Сначала удосужься помочь себе. Он почувствовал новую слабость, но удержался на ногах и, как только предвещающее конец чувство, по-видимому, в последний раз отпустило его, он умчался прочь, обратно к призме, понимая, что рано или поздно герой последует за ним.