Часть 9. Последнее мгновение

«… запомни… " «… запомни… твой… друг…» «Запомни, я твой лучший друг навеки!» Он очнулся, приподнявшись со ствола пальмы, когда послышался глухой звук удара о плотное стекло. И осознание мгновенно накрыло его. Голубые глаза метнулись в сторону. Миловидная улыбка… Добродушный взгляд… И… — Запомни, я твой лучший друг навеки! Где-то вдали виднелись три столь же ошарашенных, как и он, существа. Дыхание невольно участилось, а маленькое сердце бешено забилось. — Нет! — послышался утробный крик на всю округу. Но Тейлз этого не слышал. Он более не был способен ни на что, кроме одной дружелюбной фразы… — Запомни, я твой лучший друг навеки! — Хватит! — потрепанные рыжие уши как можно сильнее прижались к голове, а глаза зажмурились в надежде, что все происходящее — лишь кошмар. Сзади послышались два резких звука остановки, и голубые глаза осторожно скользнули в сторону подбежавших. Однако слова не собирались во что-то цельное, а потому рот продолжал беззвучно открываться и закрываться. Сказал бы кто-нибудь при первом визите в Зеленые Холмы, что тот, на кого напуганный смотрел лишь с презрением, заставит его сидеть с мыслями «Это должен был быть я!», он бы ни за что не поверил. Но сейчас все было именно так. Найн подрагивал от внутреннего напряжения, не понимая собственных эмоций: гнева, что его собрат ослушался его, и одновременной с ним ненависти к себе за то, что, по-видимому, все же вызвал своим видом жалость, и потому сейчас сидел невредимым. В отличии от того, кто ныне лишь парил в воздухе на своих хвостах и улыбался. Почему он это делал?! Почему продолжал говорить именно ту злополучную фразу?! Почему предпочел своей жизни чужую?! — Я же отдал изумруд Хаоса ему! Найна настиг новый поток крика и осознания, из-за чего он снова сжался в маленький клубочек. Он откинул свой зеленый артефакт в сторону, более не желая ни слышать, ни видеть ничего. По его телу пробежала рябь, прежде чем его грубо подняли за плечо, и чья-то рука грубо воткнула в его грудь драгоценный камень. — Если он доверил тебе изумруд, значит на то была причина. Найн поднял глаза: летучая мышь, присевшая напротив него, встала и, смерив девятихвостого в последний раз осуждающим взглядом, перевела взор на находящихся за ним ежей. — Это конец, — подытожила она, когда ее тело стало безвозвратно сереть. Позади нее двое товарищей Соника уже также, как и Тейлз, тихо приняли свою участь. И внезапно Руж ухмыльнулась. — Надеюсь увидеть вас когда-нибудь снова, мальчики. И она пристроилась рядом с блекло-красной ехидной, напоследок вздохнув, прежде чем окончательно стать проекцией себя. Наконец Найн поднялся, сжимая в руках изумруд Хаоса так, будто это было драгоценное сердце того, кого он попытался, но не смог спасти. Лисенок обернулся к ежам с потерянным видом. Те молча смотрели друг на друга, но наконец один из них прервал эту глупую и неоправданную игру в гляделки и заодно тишину, как только его совершенные ощущения стали притупляться все больше и больше. — Теперь все зависит только от вас двоих, — напоследок нахмурился он, обведя взглядом лиса и синего собрата. Соник переглянулся с Найном и вздохнул. — Прости, но не в этот раз, Шэдоу. — Чт… Однако из-за своего почти утерянного контроля над телом черно-красный оказался отброшен в скалу своим же методом. Он лишь заприметил, как лисенок также ударился спиной о каменную стену рядом с ним. — Так будет лучше… — послышался голос синего героя. И все потемнело.