Часть 5

Вынь из меня всю эту боль

Что я копил сидя в бездне

Ты или я, мне всё равно

Ведь мы идём ко дну вместе

Докуривая сигарету Глеб понял, что его отпустило. То чувство, когда смеёшься со всего, даже самых обычных вещей. Когда от выброса адреналина тебе достаточно только посмотреть на человека, чтобы на лице появилась эта дурацкая улыбка, как у душевнобольного. К счастью, это быстро закончилось, иначе бы парень получил ещё пару раз по лицу от Камиллы перед тем, как она бы ушла.  Сейчас они втроём молча докуривали. Девушка была явно напряжена. Она смотрела то на тёмное небо, то себе под ноги, время от времени кидая взор на Голубина, но сразу же переводила его обработано, так как он уже прожигал её взглядом. У Камиллы всё внутри сжимается. Внутренний голос так и кричит, что надо проваливать отсюда, что не она эту игру ведёт – всё в руках блондина, даже сама девушка. Нет, надо как-то уходить, пока она не испытала поражение, а оно уже близко.  Глебу же заебись, он в своих раздумьях. Стоит и размышляет на тему того, как же красива Камилла. Такая она вся нежная, но с перчинкой. Она как котёнок – царапается в знак протеста, но лишь потому, что не знает, как поступить. Потому что боится. Потому…стоп. Боится? Она боится! Нет, точно напугана! Стоит вся зажатая, взгляд отводит, пальцами свободной руки нервно перебирает рукав кофты. Это реакция вызвана его присутствием? Двоякое чувство. Глебу вроде как нравится, что она так реагирует на него, а с другой стороны, блять, почему? Если ей некомфортно не из-за обычного стеснения, а из-за настоящего страха… Ну нет. Они хоть и ведут себя друг с другом как кошка с собакой, но Глеб же границы знает. Он знает, что не сможет обидеть её. Утихомирить, аккуратно поставить на место – да, но не более. И Камилла это знать должна. Не должна бояться.  Артёму проходится невольно наблюдать за этой картиной.  «Дебил» – думал он. Она и так себе места не находит, а он ещё сверлит её взглядом. Потом удивляется, что Макеева порой избегает его, когда не чувствует силы и поддержки, когда с ней никого нет. Придурок.  Кулик понимает, что Глеб пустил ситуацию на самотёк, что ему сейчас хотелось бы просто молча постоять с ней, ловить момент.  А такой самотёк ничем хорошим не заканчивается, по крайней мере в их случае. Надо всё брать в свои руки.  – До магазина прогуляемся? – обращается Артём сразу к двоим, – Жвачку хотя бы возьмём, не идти же ей домой с запахом от сиг, вдруг родители проснутся.  Девушка находит эти слова логичными, как и Глеб, который лишь молча кивнул. Ближайший круглосуточный магазин был всего в двух минутах ходьбы. За всю дорогу никто не проронил ни слова. Камилла была слегка напряжена, Кулик не знал, что сказать, а Глеб был в своих мыслях. Брюнет шёл посередине. В планах было завязать какой-нибудь разговор, чтобы эти двое поговорили, ослабили натяжение между ними, но ничего в голову не лезло.  – Я заходить не буду, – прервала молчание девушка, когда они подошли к дверям круглосутки, – Там у мамы сегодня знакомая работает, ей всё доложит.  Глеб никак не отреагировал на этот факт, лишь молча потянулся к дверной ручке. Артём сперва хотел оттянуть его за футболку обратно, чтоб Глеб остался с Камиллой и они поговорили, но сразу же остановился. Понял, что идея провальная, они так и будут молчать.  Как только за Голубиным закрылась дверь Кулик сразу же положил начало разговору.  – Чё у вас там происходит? – не стал ходить до около парень. Голос его был с ноткой позитива и добра, чтоб Макеева не чувствовала себя как на допросе.  Такому вопросу девушка не обрадовалась. Подняла на брюнета недоверчивый взгляд, при этом не приподнимая голову, брови слегка нахмурила и губки надула, как ребёнок. Парень был не в силах сдержать смех от такого выражения на её лице. Он негромко засмеялся, стараясь угомонить свои эмоции он пытался отвлечься, смотря куда-то себе под ноги, но всё же возвращал взгляд на свою знакомую, которая уже тихо хихикала от реакции Артёма.  – Это у вас что происходит? – сквозь смех спросила Камилла, – Пришли пьяные посреди ночи, начали под окнами орать.  – А это уже вытекает из моего вопроса. Он ведь за тобой пошёл, хотя несколько часов назад чуть ли не матом тебя крыл. – успокаиваясь ответил парень.  Макеева не смогла ничего на эти слова ответить. Ну вот что ему сказать? Твой друг дебил последний? А я этого дебила люблю, я другого полюбить и не могла, только на таких тянет, я в этом уверена, хоть и любила за всю свою жизнь только одного Глеба. Другого ни то что в сердце, даже на порог не пускала. А те парни, возле которых она могла иногда покрутиться, чисто для себя, для своего эго. Ну и чтобы Голубин приревновал.  Камилла тяжело вздохнула и уже хотела вкратце признаться Шатохину, так она к нему обычно и обращалась, ибо под такой фамилией он был записан во Вконтаке, что Глеб как бы хороший, даже, возможно, симпатичный, но она сама уже запуталась, а так ей эта вражда не нужна.  Признаться полностью правдиво, что любит его, она бы не смогла, не безопасно это было. Если бы раскрыла все карты, то на следующий день блондин знал бы, что на самом деле испытывает к нему Камилла. И не известно, как он бы отреагировал на это, мало ли, вдруг ему пришло бы в голову поступить как она – засмеять при всех и выставить чувства позором. Нет, страшно.  – Если честно, то… –  хотела девушка признаться, но из магазина вышел Глеб. Артём расстроился, что друг своим появлением заткнул Макееву в такой ценный момент, сам того не зная.  Голубин протянул брюнету бутылку минералки, а девушке жвачку и десяток эвкалиптовых конфет.  Больше разговор у них троих в эту ночь не завязывался. Парни проводили Макееву до дома проследив, что она поднялась до своего этажа и зашла в квартиру. На прощание Камилла, по чистой привычке, приобняла Шатохина. Так она обычно прощалась с хоть чуть-чуть близкими ей друзьями, ближе только короткий поцелуй в губки, но на это имела право только подруга, Тёма обошёлся бы. Глебу она неловко помахала рукой. В мыслях было приобнять и его тоже, но тело ей попросту не позволило, встало в ступор.