Часть 4

В твоих глазах я вижу себя в огне

М-м-м, себя в огне

Я чую твой страх, просто лети ко мне

М-м-м, лети ко мне

– Не, так дело не пойдёт, – отмахивается Кулик, – Надо это… как его, бля… Ну как в сериалах их… Сопли все эти… Ну это, блять… – Романтика? – вопросительно нахмурив брови пытается понять Глеб, что ему хотят сказать.  – Ну, сентиментальность, грубо говоря…  – Не, загнул, – прекословил Голубин, – Сентиментальность – это, как по мне, больше про слабоумие, чем про чувства. Это не когда человек теряет рассудок от любви, а любит из-за отсутствия рассудка. Так, от нехуй делать. А это уже не любовь.  – Ну, думай, как хочешь… – уныло пожал плечами Артём, – Но мысль мою ты понял.  – Да, понял, понял…  – Надо, чтоб она расплавилась от твоих чувств. Её ими заразить надо, поделиться.  – А я чё по твоему пытаюсь сделать?  – Да ты её уже заколебал. Она уже знает, что будет сегодня, завтра. Она знает, что ожидать, поэтому для неё это уже обыденность. А нахуя менять обыденность, когда всё обыденно? – уже достаточно пьяно говорил Артём, – Нужно тревожить, сбивать с панталыку! Чтоб времени у неё не было думать. Чтоб чувства овладели ею раньше, чем разум.  – Блять, Тём! – подскочил Глеб, даже не пошатнувшись, будто и не пил, – Эрудит, нахуй!  Кулик ошарашено смотрел на Глеба не понимая, хуйню он сказанул или мысль годную дал.  – Ну чё сидишь? Вставай, щас пойдём, пока наитие есть!  Ага, значит мысль.  – Куда пойдём? – не понимал друг.  – К Камилле, куда ещё?  У Артёма выбора то толком и не было, ему даже подумать не дали. Одной рукой Голубин схватил бутылку водки, а второй товарища, потащив за собой.  По ступеням они спускались быстро, будто Глеб боялся опоздать, Кулик даже чуть не упал.  – Бля, Глеб, Глебушка, – отходя от лёгкого потрясения, вызванного такой спешкой, возражал Тёма, – Не сейчас же это всё. Время второй час ночи. Спит она, а тут мы бухие припрёмся. Ну, не романтика это, нет. За такое она тебе спасибо не скажет…  – Нормально всё будет, не ссы!  Добрались они быстро. Голубин всю дорогу восторгался другим и его идеей, пока тот молча ахуевал.  Встав под окнами девушки, парень начал размышлять, как ему поступить, так как оба оставили телефоны на хате, забыв о них.  – Мы же не будем в квартиру подниматься?.. – покосился Кулик и тут же пожалел, что озвучил свои беспокойства. Мало ли, что этому придурку ещё покажется светлой мыслью.  – Да не, чё, гонишь? Она ж с родителями живёт. Пиздюлей вставят и ей, и нам.  Артёма отпустило, но чувство умиротворения длилось не долго.  – Будем кричать её! – торжественно заявил Глеб.  «Всё, приехали, остановка – выходи…» – подумал Тёма.  – Камилла! – закричал парень, от чего второй аж пошатнулся. – Глеб, спит девочка, пойдём. Ей в школу утром, как и нам, кстати. Пойдем домой… – негромко, будто боясь привлечь лишнего внимания, говорил парень, легонько дёргая друга за край футболки, пока тот продолжал звать свою возлюбленную.  Кстати, про футболку. Погода была явно не подходящей, для такой одежды.  – Макеева! – не сдавался Голубин и, в один момент, его усилия дали плоды.  Из окна восьмого этажа выглянула его ненаглядная.  – Камилла, выйди, поговорить надо. Пожалуйста!  Девушка закрывает окно и отходит от него. Вход в подъезд находится с другой стороны дома, поэтому остаётся только ждать и гадать, выйдет ли она.  Брюнетка спешно спускается по ступенькам. Кровь закипала. Хотелось как можно скорее его увидеть. Увидеть, чтобы дать коленкой прямо в пах. Пусть мучается, урод. Нет, она, конечно, Глеба любила, но не настолько, чтоб терпеть такие выходки.  Она выходит из подъезда и направляются за дом. Парни замечают её не сразу. Увидев Камиллу, на лице Глеба появилась улыбка. Прям по этой же довольной роже и прилетела пощёчина. Кулик мгновенно делает шаг назад, практически отпрыгивает, дабы не попасть под раздачу. Глебу же в этот момент абсолютно всё равно на боль. Стоит и давит лыбу дальше.  – Вы чё, алкашня дворовая, совсем поахуевали? Голубин, тебя давно не пиздили? А ты чё? – агрессирует девушка, смотря то на одноклассника, то на знакомого.  Глеб от счастья в себя прийти не может. Правда, не понятно, откуда и с чего взялось это счастье, но оно есть.  – Что молчим, клоуны? – не успокаивается Макеева, – Люди спят, представляете? Спят, а не под окнами бухие орут!  – Бля, Камилл… – с мягкой улыбкой на губах, в пол тона, начинает блондин, но его перебивают.  – Что Камилл? Что, блять, Камилл? Чья идея этого концерта? – строго смотрит она сперва на Глеба, а после переводит взгляд на Артёма, на что тот опасливо качает головой, будто вообще не при делах.  – Да расслабься ты, – успокаивает Глеб, протягивая девушке бутылку спиртного, – выпей.  – Я тебе эту бутылку сейчас…  – Понял, – выставляя руки перед собой, как бы сдаваясь, выдаёт Голубин, моментально схватывая желание девушки.  Камилла стоит в коротких джинсовых шортах и худи, а на голове небрежный пучок, но даже так она выглядит лучше всех. Глеб пару раз чиркает колёсико зажигалки, одновременно поджигая сигарету себе и Артёму. После протягивает открытую пачку Макеевой, предлагая угоститься. Немного подумав девушка достаёт сигарету и себе. Голубин не стал снова мучиться с зажигалкой, он сделал шаг к Камилле, аккуратно взял её запястье в руку и поднёс её руку к её губам, заставляя девушку положить сигарету меж губ. Парень слегка наклоняется к ней и подносит конец своей сигареты к её, дав своей любви прикурить.  У Камиллы сердце сжимается от того, как Глебу легко даётся приручить её. Девушка, находясь в лёгком смятении, поддаётся его действиям и не сопротивляется. Их лица находились слишком близко друг к другу, и пока Глеб делился огнём, Камилла смотрела ему в глаза. Голубин, будто почувствовав, переместил взгляд с сигареты на неё. От ступора Камилла продолжала смотреть на него, по-детски глупо хлопая ресничками, на что Глеб только умилился и усмехнулся перед тем, как отстраниться.