3.

— Ребята, завтрак вот-вот будет готов! — донёсся из кухни весёлый голос мистера Уизли. — Рон, Гарри, к столу! В Норе в этот день Артур принимал только Гарри, Рона и Гермиону. Джинни ночевала с мамой в больнице, а остальные братья разъехались по своим домам. Гермиона проснулась несколько часов назад, и её живот уже недовольно урчал от голода. Она попыталась помочь мистеру Уизли с завтраком, но тот категорически отказался от помощи, только спросив у неё совета: добавлять ли молоко сразу или сначала сварить рис в кастрюле без молока, а молоко влить потом? Артур очень старался. Открыв книгу семейных рецептов, он хотел найти подходящее блюдо для завтрака, но книга оказалась запароленной. Артур усмехнулся, вспомнив, как Фред и Джордж заменили пару ингредиентов в одном из рецептов. Результатом стала рождественская утка, которая, едва к ней поднесли нож, истошно заверещала, спрыгнула со стола и, выбежав из дома, скрылась в неизвестном направлении. Близнецам тогда, конечно, здорово досталось... Сдержав улыбку, Гермиона решила, что без миссис Уизли вкусного завтрака им не видать. Прошло уже два дня с тех пор, как завершилась битва, и они вернулись домой. Она решила задержаться в Норе ещё на несколько дней, а потом отправиться к себе — отдохнуть и проверить дом. Открыв магический каталог доставки еды «Ведьмина лавка», Гермиона выбрала большую пиццу «Четыре факультета» и, коснувшись палочкой картинки, оформила заказ. — Мистер Уизли, я заказала нам пиццу, не переживайте из-за завтрака, — смущённо сказала Гермиона, стараясь не обидеть хозяина дома. — Все, наверное, уже хотят есть, а каша будет вариться долго... — О... Да-да, конечно, так будет быстрее, — с облегчением отозвался мистер Уизли. Пока миссис Уизли оставалась в больнице Святого Мунго, он старался держать дом в порядке. Пришлось освоить несколько бытовых заклинаний, и, в целом, у него это получалось. Разве что тряпка, которая в этот момент, намотавшись на швабру, с влажным чмоканьем намывала потолок, вела себя слегка странно. Не прошло и десяти минут, как в окно вежливо постучалась большая пятнистая сова. В клюве у неё был небольшой ящик. Открыв его, Гермиона достала горячую, аппетитно пахнущую пиццу. Положив несколько монет в ящик, она закрыла его и ласково погладила птицу. Сова довольно ухнула и взмыла обратно в небо. — Это что за божественный запах? Пицца? — Рон вошёл в кухню, втягивая носом аромат. Следом за ним зашёл Гарри. Оба парня выглядели выспавшимися и бодрыми. Гарри улыбнулся Гермионе и мистеру Уизли, после чего уселся за стол. — Наша Гермиона просто умница, сам бы не додумался, — сказал мистер Уизли, открывая коробку. — Гарри, будь добр, захвати тарелки. Когда все расселись за столом, небольшой чайник подлетел к каждому и разлил по кружкам ароматный чай. — Сегодня утром мне прилетела сова из больницы, — начал мистер Уизли, и ребята тревожно посмотрели на него. — Не переживайте, новости хорошие: действие яда удалось остановить. Сейчас Молли идёт на поправку, и уже через несколько дней мы сможем её навестить. — Отлично, пап, это же прекрасно, — сказал Рон с набитым ртом. — Мистер Уизли, целители уверены, что всё в порядке? — с беспокойством спросила Гермиона. — Это же малоизученные яды, да и Лестрейндж могла использовать очень тёмную магию... — Не волнуйтесь, Гарри, Гермиона, — успокоил их мистер Уизли. — Целители уверили меня, что всё будет хорошо. Джинни рано утром прислала сову: они с Молли уже проснулись, пьют чай и интересуются, как у нас дела. Гермиона тревожно взглянула на Гарри. После потери Сириуса в нём поселился страх за близких. Так бывает: когда теряешь кого-то родного, невольно начинаешь ждать беды и новых потерь — словно тень однажды случившегося горя всегда идёт за тобой по пятам. Гермиона сделала мысленную пометку понаблюдать за состоянием друга. В душе у неё теплилась надежда, что они смогут заново научиться быть счастливыми. Она вспомнила, как Гарри искренне радовался первым подаркам на Рождество, а Рон с восхищением смотрел на летящий "Форд-Англия". — Передавайте от нас привет, мистер Уизли, — чуть слишком беззаботно сказал Гарри и отломил себе ещё кусочек пиццы. Ребята понимали: ничего уже не будет как прежде. Беспокойные мысли, глухой страх, сердце, замирающее от боли воспоминаний, — всё это теперь останется с ними навсегда. Такие испытания меняют людей. Они стали взрослыми. Пицца почти закончилась, когда мистер Уизли взял со стола Ежедневный пророк и развернул первую страницу. Он прочитал вслух: — "Начинается восстановление замка Хогвартс! Вчера вечером временно исполняющая обязанности директора школы Минерва Макгонагалл сообщила, что начинается активная стадия восстановления замка Хогвартс. Все желающие могут присоединиться к работам. Общий сбор состоится в пятницу в 13:00. С вокзала Кингс-Кросс будет отправлен дополнительный поезд для всех желающих. Также директор отметила вклад других волшебных школ в восстановление замка: своих представителей уже направили школы Ильверморни и Шармбатон. Профессор с оптимизмом оценила сроки восстановления и поблагодарила всех за помощь." Друзья переглянулись: они разговаривали об этом, когда ехали из Хогвартса. Ни у кого из них не было сомнений, что это нужно сделать. Ведь это был их дом. Место, которое стало для них по-настоящему родным, какой-то важной частью их жизни. Первая дружба, первое заклинание, первое зелье, первая влюбленность, первые поцелуи… Гермионе было больно смотреть на руины Замка, когда они покидали Хогвартс. Солнце, не показывавшееся несколько дней, наконец выглянуло. Это был хороший знак. — Ну, что, ребята, вы в деле? — перелистнув страницу, поинтересовался мистер Уизли. Он пробежал глазами по статье, отложил газету и уютно хлебнул горячий чай. — Конечно, пап, мы уже договорились, — сказал Рон, посмотрев на отца. — Встречаемся в пятницу на вокзале, ты не против, если Гарри побудет у нас до этого времени? — Рон, что за глупости! — отозвался мистер Уизли. — Гарри, конечно, оставайся сколько потребуется. Я скоро отправлюсь на работу, а вам, наверное, нужно собрать вещи для Хогвартса? Ребята кивнули, и Артур, отлевитировав коробки и кружки возле раковины, засобирался в Министерство. Через несколько часов вернулась Джинни. Она выглядела слегка уставшей, но ее губы улыбались фирменной озорной улыбкой младшей Уизли. Гарри, Рон и Гермиона радостно кинулись к ней с объятиями. После того как все вдоволь наобнимались, ребята принялись расспрашивать Джинни о больнице Мунго. Гермиона разместилась в кресле и заметила, что Гарри и Джинни, сев на диван, переплели пальцы вместе. Гарри чуть сжал руку девушки, и она сжала ее в ответ. Сердце Гермионы грустно заныло. Все эти дни она старалась избегать прикосновений Рона и не вспоминать тот поцелуй в Тайной Комнате. Рон тоже был осторожен и старался себя вести как обычно. Гермиона догадывалась, что этот поцелуй был всего лишь пластырем на кровоточащую рану отчаяния и одиночества каждого из них. Они просто оказались вместе в этот момент. В другое время и в другом месте этого бы не произошло. — Маме уже намного лучше. Врачи говорят, что ее все равно нельзя сильно тревожить, но рана заживает. Ей становится скучно в палате, и это меня пугает! — весело сказала Джинни, откинувшись на спинку дивана. — Больничные кресла жутко неудобные! — А как вообще обстановка в больнице? Мне казалось, что было так много раненых… — спросила Гермиона. — В больнице стараются изо всех сил. Много волшебников исцелились собственными силами, но есть и тяжелые случаи. У Лаванды Браун огромный укус на шее, и она не может сейчас разговаривать. Бинты лечат ее горло. Выглядит жутко. Помимо людей пострадало много животных из Запретного Леса. Кто-то пострадал еще из-за Пожирателей Смерти. Они не особо сильны в уходе за магическими существами. Многие пострадали во время битвы и после. В Мунго сейчас открыли специальный сектор для животных, — рассказала ребятам Джинни. Ребята ненадолго замолчали. Каждый витал в своих мыслях. С одной стороны – враг повержен. В книгах это обычная предпоследняя глава. Потом идет глава спустя несколько лет: все герои счастливо проживают свои жизни. Но что между? Эти люди не могут забыть, что произошло с ними неделю назад, или месяц, или сколько угодно времени. Они не знают как жить эту жизнь дальше. Бояться повторения? Бояться за своих близких? Невозможность поверить в то, что впереди только лучшее? -Гарри, не поможешь мне разобрать вещи из больницы? – Джинни выразительно посмотрела на Гарри и кивнула на лестницу. Щеки парня порозовели. -Да, да, конечно- сказал Гарри, и, не смотря на Рона и Гермиону поднялся. Гарри и Джинни ушли и Рон с Гермионой остались одни. Повисло неловкое молчание. Гермиона не поднимая глаз, смотрела в окно. Блики солнца плавно скользили по стеклянной поверхности. Она бы хотела никогда не оказываться в этой ситуации. Смяться как раньше над шутками Рона, обнимать его без смущения, обсуждать всех вокруг и придумывать планы по свержению зла. Так продолжаться больше не могло. Гермиона, собравшись с духом, робко взглянула на Рона: — Рон, насчёт того случая в Тайной комнате… Мне трудно подобрать слова. Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я очень тебя люблю, но… не в этом смысле. Прости, если причинила тебе боль. Тогда, в той комнате, на меня навалилось столько всего… Я чувствовала себя такой одинокой. Мне отчаянно хотелось кого-нибудь обнять, просто прижаться к кому-то. А когда мы уничтожили крестраж, нахлынула такая эйфория, такое облегчение… Я не знала, как тебе об этом сказать всё это время. Прости меня, пожалуйста. В голосе Гермионы слышались слезы. Рон, будто окаменев, вскочил с кресла и подошёл к ней. Он неловко коснулся её плеча, и она испуганно подняла на него глаза. — Какой же я идиот, Гермиона, — пробормотал Рон, и в его голосе чувствовалось огромное облегчение. — Я боялся обидеть тебя, ранить твои чувства. Думал, что если заговорю об этом, всё испорчу. Он замолчал, подбирая слова. Обсуждение чувств всегда давалось ему с трудом. Смущенно продолжил: — Если честно, я чувствовал примерно то же самое. В Тайной комнате всё было так сумбурно… Я и сам не до конца понимаю, что тогда произошло. Но после… я всё время ощущал какую-то неловкость, боялся подойти и заговорить. Всё так быстро случилось… Гермиона с надеждой посмотрела на Рона: — Значит… всё в порядке? Ты не сердишься на меня? Правда? Ей не верилось, что тяжелый груз, который она носила, так легко свалился с плеч. — Да брось, мы же лучшие друзья на свете! — Рон расплылся в широкой улыбке. Было очевидно, что этот разговор стал для него настоящим спасением. — И, кстати… Я тут собирался отправить сову одной… э-э… кое-кому. В последнее время только о ней и думаю. Рон густо покраснел. — Ты не будешь против? — Рональд Уизли, да что за глупости! Ты же не у меня должен спрашивать разрешения! Так что… снова лучшие друзья? — Гермиона поднялась и протянула руки для объятий. Рон обнял её, и оба облегчённо вздохнули, радуясь, что этот неловкий момент остался позади. Так было лучше для всех. — Слушай, Гермиона, а я тут недавно в “Пророке” видел рецепт обалденной шарлотки. Может, замутим? У нас в саду яблоки просто отменные в этом году уродились! Попьём чай вечером вчетвером. Если, конечно, Гарри и Джинни будут свободны, — Рон сморщил нос. Гермиона рассмеялась и закатила глаза. — Ты будешь готовить? Ну и ну, вот что с людьми делает отсутствие мамы! Конечно, иди собирай яблоки, а я помогу тебе с шарлоткой, если потребуется. Рон поднял вверх большой палец и направился в сад. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло и спокойствие. Она подошла к столу, собираясь освободить его для кулинарных экспериментов Рона. Взяв тарелку, Гермиона невольно бросила взгляд на страницу “Ежедневного пророка”, которую оставил мистер Уизли. С обложки на неё смотрело всё семейство Малфоев. Застыв на месте, Гермиона села на стул и впилась взглядом в текст: «Малфои задержаны! Люциус Малфой на время расследования помещен под стражу в Азкабан. Члены его семьи, Нарцисса Малфой и Драко Малфой находятся под надзором авроров в поместье Малфоев. Их ожидает допрос и тщательная проверка воспоминаний. “Ежедневный пророк” будет следить за развитием событий и держать читателей в курсе.» Гермиона закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Страх снова проник в ее жизнь.